Бывшие. Жена для чемпиона (СИ)

Отец ведь прекрасно знал мои болевые точки, знал, что сказать и куда именно надавить.
Чтобы я не дергался и плясал под его дудку. Позволял стричь себя как барана.
Сука!!! Какая блядская ирония судьбы.
Отец уверял меня, что Машка загонит меня под каблук, но при этом сам методично и успешно загонял меня под свою пяту.
Превращал в послушного паяца.
А я из-за собственной дурости и слепоты повелся на его уловки и отказался от женщины, которую любил.
  
Любил? О да, именно любил.
Сердце это всегда знало, чувствовало, что Маруся — моя женщина, поэтому и пыталось до последнего бороться с рассудком, отравленным чужими словами.
Именно поэтому я напился в хлам, чтобы рассказать о разводе. Трезвым бы не смог, а пьяным говорил словами своего непутевого папаши.
Именно поэтому выдумал херню с дружбой. Чтобы иметь возможность видеть Маруську рядом.
Именно поэтому меня так тянуло к ней в тот последний день.
Ведь так хотелось послать все на хер и остаться с Машкой. Запереться в спальне и любить ее до потери пульса.
Но я поддался внушениям отца и уехал. Оторвав от себя жену с кровью. Убедив себя, что нам обоим порознь будет лучше.
И что изменилось спустя годы? Что я получил? Что доказал сам себе? Разве смог найти замену жене?
Да ни хера. Ни одна из моих пассий даже рядом с моей Маруськой не стояла. Ничего похожего я ни с кем не чувствовал.
Просто пользовался ими как аксессуарами. Мало отличными от резиновых кукол. Вот уж где была голая похоть без малейшей капли душевной близости.
С Джесс, кстати, я расстался сразу после того, как смог взять в руки телефон. И после выписки ни на кого больше не смотрел.
И сейчас как-то не хочется.
Зато Маруську я видел, будучи в агонии. Находясь на грани смерти. Ее я вижу ночами во сне даже сейчас, спустя два года после ДТП.
И это учитывая, что вместе мы были гораздо меньше, чем порознь.
Ведь не просто же так это происходит?
И на ЧМТ списать эти видения и сны уже не получится, я давно восстановился.
Тогда что это такое?
Сумасшествие? Или все же любовь? Не секс, не похоть, а настоящая любовь?
Та, о которой спето столько песен и написано столько книг?
Та, что действительно бессмертна?
Осознание накрыло внезапно и буквально наотмашь ударило по морде.
Настолько сильно ударило, что очередной шот пошел не в то горло, и я откашливался минут пять.
А потом абсолютно дикими глазами посмотрел на свое отражение в зеркальной стене и захохотал как безумный.
Ну а как не хохотать, когда осознаешь, что ты редкостный долбоеб?
Как можно было так феерически проебать лучшее, что было в моей жизни?
  
Глава 27
 
Арсений 
Санкт-Петербург 
Родина. Как же много значит это слово. Особенно когда ты возвращаешься в родной город после длительного отсутствия.
Только после возвращения понимаешь, как сильно, оказывается, скучал по родным местам.
Тем местам, к которым осталась привязана твоя душа.
Можно сколько угодно мотаться по миру, по разным странам и городам, но сердце всегда будет тосковать по тому городу, где родился и вырос.
Такова человеческая природа, ничего не попишешь.
Родной Питер встретил меня шумом, спешащими по своим делам людьми и моросящим июльским дождем.
Я несколько минут постоял возле дверей, пытаясь надышаться воздухом. Удивительно, но на родной земле даже дышится совсем по-другому.
Особенно сладко.
Друзья встретить меня не смогли, но я не особо расстроился. Мне, если начистоту, хотелось немного побыть в одиночестве.
Подумать о новом витке, на который перешла моя жизнь. Собраться с мыслями, настроиться на переговоры с руководством родного клуба.
Забрав ключи от арендованного автомобиля, услужливо доставленного водителем компании прямо к зданию аэропорта, я выдвинулся в город.
Ехать сразу в гостиницу не хотелось, поэтому я довольно долго колесил по городу, рассматривал знакомые улицы и памятные места.
И пролистывал в памяти пролетевший год
Всё это время я прожил в Берлине, вместе с матерью. Отчаянно борясь с собственными демонами.
Барахтаясь в уже вполне осязаемой трясине и пытаясь выплыть наружу.
После пресс-конференции и разрыва с отцом я сорвался. Ушел в глубокий запой, стремясь полностью отрешиться от чертовой реальности.
Просто не видел смысла в своем дальнейшем существовании.
Я отказался от любимой женщины, я похерил мечту всей жизни. Вот и ради чего мне было просыпаться по утрам и коптить небо?
Два месяца выпали из моей памяти начисто. Я пил, не просыхая. Напрочь проспиртовывал мозги и печень.
Лишь бы не думать, не вспоминать.
Если бы не мать и отчим, я бы, наверное, так и загнулся. Сдох бы либо от алкогольной интоксикации, либо просто шагнул бы из окна в один прекрасный день.
Но они меня вытащили. Отобрали бутылку, отправили в рехаб, нашли хорошего психолога.
— Сынок, — твердила мама, сжимая мою руку. — Знаю, тебе тяжело. Но ты ведь жив, и не инвалид, а это уже очень много. И ты не один, слышишь? Если Петру на тебя плевать, то Бог ему судья. Но ты не один, слышишь? У тебя есть семья. Сень, мы твоя семья. Мы переживаем за тебя и очень любим. И никогда от тебя не откажемся. Ты должен вернуться к нормальной жизни. И ради себя, и ради нас.
Как только мой мозг прочистился от спиртного, я понял, что мать права. Легко быть эгоистом, упиваясь своей трагедией.
А вот думать о других гораздо сложнее.
Сдохнуть самому проще простого, но ведь моя смерть принесет матери тонну боли. Да и брат с сестрой явно будут переживать.
Вот за эти соображения я и цеплялся, борясь с депрессией. Подпитывался поддержкой родных, цеплялся за то, что хоть кому-то в этом мире я нужен.
А раз есть те, кто обо мне переживает — значит, и смысл жизни все еще есть.
Вот так во мне произошла переоценка ценностей. Я понял, что самое главное в этой жизни.
Никакая мировая слава, кубки, медали и титулы тебя не поддержат в трудную минуту. Они останутся лишь напоминанием о безвозвратно ушедшем прошлом.
Вот и все мои награды остались лишь холодными кусками металла, на которые я даже смотреть не мог в первое время.
Просто сгреб их в коробку и запихнул подальше в шкаф.
А вот поддержка семьи помогла мне выгрести из почти безнадежной ситуации. Именно они помогли мне прийти в себя.
Жаль, я этого не понял, пока рядом со мной была Маруська.
Как там говорят? Что имеем — не храним, а потерявши — плачем? Вот и я оценил жену только после того, как потерял.
Не понял вовремя, что она самое лучшее, что со мной случалось. Машка была лучше любой золотой медали, в том числе и олимпийской.
Подарком судьбы, который дается не каждому.
И я бы сейчас отдал все свои титулы и награды, чтобы повернуть время вспять и снова быть рядом с женой.
Только это не поможет, увы. В прошлое возврата нет. Остается только разгребать дерьмо, которое сам же и наворотил.
Вот я и разгребал. Взял себя в руки, перестал бухать. Начал понемногу ходить в зал, поддерживать физическую форму.
Наверстывал упущенное, общаясь с матерью. Ходил вместе с ней на школьные спектакли к Оле, а с Ником играл в футбол на площадке.
Честно говоря, футбол я недолюбливал, отдав свое предпочтение хоккею, но, играя с братом, получал удовольствие.
Даже улыбаться тогда по-настоящему начал. Впервые после аварии. Почти угасшая во мне искра жизни начала разгораться вновь.
Что же до Машки, то от нее мне остались лишь фотографии, которые я с маниакальным упорством рассматривал по вечерам.
Мама меня заставала за этим делом несколько раз. Вздыхала, задумчиво смотрела, а однажды все же решилась на разговор.
  
— Сынок, может, ты позвонишь ей? Попробуешь поговорить?
— Зачем? — нервно дернул щекой. — Жалость ее мне не нужна. Да и подло это будет. После всего того, что я ей наговорил. Тем более прошло пять лет. Она могла уже найти другого мужчину.