Бывшие. Жена для чемпиона (СИ)

— Да, Марусь, — хмыкает. — Я действительно придурок, раз отпустил тебя. И теперь хочу все исправить.
— Какой ты интересный, однако, — с каждым словом бывшего, я начинаю закипать всё сильнее. — Захотел вышвырнул из своей жизни, захотел подобрал. Я тебе что, котенок помоечный? Даже кошки такого обращения не прощают!
— Маш, послушай…
— Нет, это ты меня послушай, Арсений. Я не игрушка, которую можно достать с полки, поиграть в свое удовольствие, а потом убрать за ненадобностью. Поэтому я и выбрала Ярослава. В отличие от тебя он надежный мужчина, а не махровый эгоист. И он сделает меня счастливой. У нас с ним все будет хорошо. А ты иди перебирай девочек легкого поведения. Коллекционируй. Тебе же не привыкать. Ты же к этому стремился, разве нет?
  
— Ревнуешь? Не стоит, Маш.
— Да больно надо!
— А знаешь, что? — Арс приближается вплотную и хищно улыбается, поедая меня глазами. — Я тебе не верю. Если бы у вас с этим Яриком было бы всё серьёзно, ты не дрожала бы в моих руках десять минут назад. Ты бы не смущалась в ресторане от простого поцелуя в ладонь, и не целовалась со мной на стоянке Астории.
На этом моменте я уже буквально выпала в осадок. Неужели Арс воспринял мое согласие с ним выпить кофе и поговорить о жизни за желание возобновить отношения?
С какого рожна, спрашивается?
— Да я бы вообще никуда с тобой не пошла, если бы знала, что ты на меня, как дикарь набросишься. — вспыхнула я. — Я не собиралась с тобой целоваться! Ты руки свои сам распустил!
— Руки, значит, я распустил? — рычание.
— Да! Ты у меня разрешения на поцелуй не спрашивал. А если бы спросил — был бы послан пешим ходом на северный полюс.
— И тебе не понравилось?
— Нет! Это было…Умм…
Я не успела понять, в какой момент наша с Харламовым перепалка вышла из-под контроля.
Один миг — и всё. Я оказываюсь прижатой к столешнице, а горячие губы бывшего мужа накрывают мои.
Арс целует жестко, требовательно, дерзко. Демонстрируя, что у меня нет права на отказ.
Воспользовавшись моим замешательством, проникает внутрь и начинает творить яркое непотребство своим языком.
А я вспыхиваю от этого, как подожжённая петарда.
Злость, раздражение и неожиданно острое желание раздирают сознание на части.
Мне хочется рвать и метать, крушить всё на своем пути. И свои эмоции я стравливаю на виновника всего этого беспредела.
Мстительно кусаю Арса сначала за язык, а потом за нижнюю губу. Вынуждая прервать поцелуй.
— Моя сердитая маленькая кошечка, — ухмыляется он, вытирая кровь с губы.
— Сам ты кошак. — шиплю в ответ. — Драный и облезлый. Да еще и блудливый сверх всякой меры. Еще раз тронешь меня — без зубов останешься. Понял?
— А давай проверим, милая, м? Я готов рискнуть сразу всеми.
— Псих!
То, что происходит дальше, иначе, чем помешательством назвать нельзя.
Арс окончательно слетает с тормозов и снова меня целует. И этот поцелуй ведет меня к погибели.
Он наполнен терпким вкусом вина, сладостью белкового крема и металлическим привкусом крови.
Он доводит меня до безумия.
Толкает к самому краю пропасти, откуда так легко сорваться вниз, на беспощадно острые камни.
Хотя нет, это не просто поцелуй. Это какой-то поединок. Противостояние, которое заканчивается моим поражением.
Больше всего это похоже на то, как волны бьются о скалы. Они налетают на острые края, разбиваются на клочья пены и откатываются назад.
Чтобы через минуту повторить свой то ли натиск, то ли ласку.
Вот и меня накрывает с головой неудержимым штормом эмоций. И уносит непонятно куда.
Горечь и обида, желание и страсть, тоска и безнадега — все это смешивается в один убойный коктейль, ударивший нам в головы.
Я сама не замечаю, в какой момент прекращаю сопротивление и сама тянусь к Арсу.
Прижимаюсь к нему ближе, затягиваюсь, как наркоманка, знакомым ароматом его тела.
Дергаю ворот рубашки и вонзаю ногти в загривок. Целую Харламова с такой же страстью, как и он меня.
Мы сплетаемся в жарких объятиях, начисто забыв о том, где находимся. В этот момент попрано все: правила приличия, гордость, обиды и нормы морали.
Реакция запущена, и ее уже не остановить. Дело должно закончиться взрывом.
Впрочем, плевать. Мне хочется кричать во весь голос слова старой песни:
Давай на раз-два-три взорвем весь этот мир
Иллюзии любви меж нами
Пусть горит всё синим пламенем. — мелькает в мозгу лихорадочная мысль, и безумие продолжается.
Мы продолжаем терзать друг друга жаркими, глубокими, жалящими поцелуями.
Лишь ненадолго отстраняемся, заполняя легкие крохами воздуха, а потом снова присасываемся к губам друг друга.
Воздух вокруг нас бешено резонирует. Под прикрытыми веками вспыхивают искры.
Арс довольно урчит и порыкивает, а потом поднимает меня под попу и усаживает на столешницу.
Начинает лихорадочно целовать шею, попутно освобождая грудь из тисков лифа.
Мыслей о сопротивлении в голове нет от слова совсем. Напротив, я лишь выгибаюсь сильнее, подставляя тело жадным мужским губам.
Стон вырывается сам собой, когда Арс сжимает ладонью одну грудь, а сосок второй начинает ласкать языком и прикусывать зубами.
Копившееся так долго напряжение стягивается внизу живота. Там формируется болезненный пульсирующий шар, заставляющий меня дрожать от возбуждения и предвкушения.
По телу проходят короткие, но мощные электрические разряды.
О боже. Вот-вот… Еще совсем чуть-чуть… Почти…
О да…
Я намертво вцепляюсь в плечи бывшего мужа и стоит ему в очередной раз куснуть мой сосочек и немного надавить на ластовицу трусиков, не выдерживаю…
С мучительным стоном срываюсь в пропасть и начинаю содрогаться в сладко-болезненных судорогах…
Как же хорошо… Невыносимо просто. Я уже и забыла, что такое нормальный оргазм.
— Марусь? — Арс, кажется, потрясен моей реакцией. Настолько, что забывает о собственном стояке, уже готовом порвать брюки и устремиться в стратосферу. — Ты что, кончила? Уже?
Я пару минут смотрю на бывшего осоловелыми глазами, пытаясь собрать мозги в кучку.
Увы, сделать это тяжело. Телу сейчас хорошо, и оно против того, чтобы мозги начинали работать и портили ему кайф.
Словно наказывает меня за годы целибата.
Благо в этот момент кто-то снаружи дергает за ручку двери, и это срабатывает как ведро холодной воды, вылитое на голову.
— Ну извини, — резко отпихнув Харламова, спрыгиваю со столешницы и начинаю запихивать грудь в вырез платья. — Шесть лет без секса дают о себе знать.
Ляпнула это неосознанно, да.
И только по хриплому мужскому выдоху поняла, что выдала себя со всеми потрохами.
Язык мой — враг мой, как говорится.
В дверь снова начали долбить, но мне на это было наплевать в тот момент. Меня больше волновал бывший муж, который выглядел так, будто сорвал самый крупный в мире джекпот.
— То есть я был прав Машка, да? — восхищенно тянет. — Ты не только с этим типом не спала, но и вообще ни с кем?
И лицо довольное-довольное…. Счастливое такое. Почти одухотворенное. Аж бесит.
— Моя Машка...Ты до сих пор моя… Я так и знал. — бормочет как заведенный, словно хочет довести меня до белого каления. — Моя сладкая девочка. Только моя…
— Перетопчешься. Свое право на меня ты давно потерял. И вообще, уйди уже, а? В дверь ломятся, не слышишь?
— Уже никто не ломится. — и нагло так тянет ко мне руки…
— Ну уж нет, — психую я, отпихивая наглые конечности. — Тебе ничего не обломится. И так позволил себе лишнее. Уйди, сказала. Мне себя нужно привести в порядок.
Смотрю в зеркало и вздыхаю. Выгляжу я и правда не очень. Растрепанная, покрасневшая, с припухшими губами. А мне ведь к Ярославу возвращаться.
  
Становится неимоверно стыдно за свое поведение
Меня в зале ждет потрясающий во всех смыслах мужчина, а я… как последняя профурсетка целуюсь с бывшим мужем — редкостным козлом породы питерский безрогий.