Наномашины, Анафема! Том 11 (СИ)

Тут же появляется помощник, который этого и ждал.
— Дело странное. Во-первых, господин, он не только орудует около Европы, — начинает он, — Король Чудовищ что-то забыл в Российской Империи, на границе с Китайской. Плюс изменилось поведение! Для начала, он пережил выстрел из дробовика с двух метров прямо в лицо. По описанию — у него челюсть свисала.
— Такое не редкость. Маги крови вообще с половиной тела живут.
  
— Это да. Но логично предположить, чтобы он сожрал человека для регенерации, так? Но нет! Кинул предателя к толпе, и ушёл. И был он не только с крысами, карликом и Вендиго, но на сей раз там была целая орава животных! Яогуаи, как их называют — магические разумные звери. Они все его слушались.
Розваль всё больше, честно говоря… напрягался.
Он хмуро смотрел на помощника, который буто специально всё больше и больше вколачивал гвоздь в крышку гроба одной теории. Леса? Животные? Помешанный на справедливости?
— Звучит как вылитый… Зверь, — пробормотал Розваль, — Я ведь в Академии учился, на исторические допы ходил. Там про него тоже было, — он хмурился и нервно сжимал-разжимал кулаки, — Правит лесами и чудищами, но не враг людей. Может казнить как тех, так и других, ровно как и помочь.
— Но он же умер, нет? — теперь уже хмуро поворачивается помощник.
Повисла короткая тишина, и лишь звуки шагов её прерывали. Один ждал ответа, тогда как другой будто не хотел признавать, что это так.
Но пришлось.
— Да вот нет… — вздохнул Розваль, — Зверь пропал, а не умер. И момент в том… что Зверь пропадал далеко не единожды, и всегда… всегда возвращался.
— … — помощник молча смотрел на господина.
— А когда возвращается Зверь — начинается чистка. В основном недобросовестных богов. Но боги то мертвы, так? И если это Зверь… то кому настал черёд умирать сейчас? Он избавился ото всех. И если они олицетворение Земли и животных, то последняя жертва на очереди… — они переглянулись, — Люди.
Кейс с Королём Чудовищ усложнился — на его счёт появились далеко не позитивные мысли, и игнорировать его, полностью концентрируясь на Трибунале, теперь точно нельзя. Как и Трибунал, Король Чудовищ — мировая, а не локальная сущность.
И эти двое мужчин ещё не знали, что за ними шагал давно приглашённый в поместье, но как-то притихший старик.
— Значит, вы тоже им заинтересованы? — услышали они голос.
Они резко поворачиваются и видят пожилого, уже седовласого азиата в обычной гавайской рубашке, всё время держащего руку на невидимых ножнах. Он походил на обычного дедушку. Высокий, видно, что в прошлом коренастый и мускулистый, но ныне — обычный дедушка.
С виду.
— Лонгвей… — хмурится Розваль, — То, что ты чудом не работаешь ни на какую страну и дружен со всеми, не даёт права подслушивать, знаешь ли. Не испытывай моё гостеприимство.
— Ох, господин Розваль, не принимайте близко к сердцу. Я обычный старик, который просто прогуливался по вашему чудесному поместью, — дружелюбно улыбнулся он, как обычно глядя в пол полуприкрытыми глазами, — Извините, есл побеспокоил. Не хотел подслушивать — так вышло. Пойду, пожалуй, в другую сторону…
И обычный дружелюбный старик развернулся в другую сторону тёмного перекрёстка в удивительно большом поместье.
— Лонгвей, погоди! — окликнул Розваль, — Понимаю, что ты не обязан, но может прокомментируешь свои слова? Ты что-то знаешь о Короле Чудовищ?
Мечник остановился. Он на секунду задумался, а затем с улыбкой повернулся на главу поместья и его напряжённого помощника, который уже успел наслушаться слухов об этом Лонгвее.
— Знаю не больше вашего. Но что до моих комментариев… — хмыкает он, вновь отворачиваясь, — Неприятно, что как только человечество стало вершиной, рождается новый божок. Впрочем, я обычный старик, — шагает он, — Я не тот, кого стоит запоминать.
И он ушёл, лишь один бог знает в каком направлении. На следующий день его никто уже не видел — он уехал.
* * *
Я смотрел на бабушку.
— Ха⁈ — не понял я, — Т-ты давай так не шути!
— Я не шучу. Я скоро умру.
— Ха-а-а-а⁈ — у меня рот падал всё ближе к земле.
Бабушка смотрела на меня всё так же спокойно, будто это был обыденный диалог, и всё окей, сейчас вот борщи кушать пойдём, да шашлычок.
Погоди, РЕАЛЬНО не шутка⁈
— Погоди, РЕАЛЬНО не шутка⁈ — так и спросил я.
— Да, — кивает Василиса.
— Т-ты почему об этом молчала⁈ — у меня аж голос задрожал, — Т-тебе больно? У тебя останавливается сердце⁈ ТЫ ВЗОРВËШЬСЯ⁈
Я не находил себе места, едва не начиная панически бегать вокруг бабушки как испуганный обкакавшийся котёнок. Я не знал что предпринять, что сделать! Стало страшно!
Бабушка? Умирает⁈ ДА ВЫ ЧË⁈ И пусть Знание твердило, что я уже вытаскивал деда из Ада, а значит смогу и бабку, легче от этого не становилось! Я обычный умственно отсталый котёнок! Меня нельзя пугать! Я не хочу знать, что мои любимые люди вообще могут умереть!
— Миша, да погоди ты, не прыгай везде, — вздыхает бабушка, аккуратно меня приобнимая, — Ты древнее хтоническое божество или блошка испуганная?
— Сейчас блошка! Вообще не до хтонизма! И ты лучше не делаешь своим молчанием! — поднял я злобное лицо.
Бабушка вздохнула.
— Ты прав, прости, — качает она головой, отпуская от себя, — Нет, мне не больно. Наоборот — мне в разы легче. Я… я перестаю чувствовать вечную боль, Миша. С каждым днём мне всё лучше и лучше. Из-за тебя, из-за Всеволода, этой жизни… из-за этого счастья. Мне легче, Миша, — тепло улыбается она.
— Н-но тогда…
— И в этом проблема. Огонь Иггдрасиля горел во мне в том числе из-за целей в жизни — мстить, найти любовь, найти внучку, найти тебя, помочь вам всем. И всё это я исполнила. Все вы встали на ноги и теперь живёте самостоятельно, счастливо и радостно, — прабабушка продолжала тепло улыбаться, сверкая вертикальными зрачками на алой радужке, — Настало время, когда мне не нужно бежать. Когда можно просто выдохнуть и наконец отдохнуть. Впервые за сотню лет.
— Н-но!..
— И проклятье внутри меня тоже начало затухать. Не знаю точно как это работает, но я прекрасно понимаю — организм не видит больше причин мучаться. Он даёт мне догореть. И когда потухнет проклятый огонь Иггдрасиля — потухнет и моя жизнь. Организм устал. Я устала, — печально улыбнулась она, — И что-то внутри меня наконец хочет расслабиться и уснуть.
Я распахнул глаза и рот, отчего бабушка на меня покосилась и насильно прикрыла его обратно. Но этого было мало, и мой шок никуда не делся! Что я слышу? Воткните мне проклятый клинок в уши да взорвите кишки, я не готов к такой информации!
— М-мне уже можно плакать или нет? Ты умрёшь⁈ — не понимал я.
— Нет нельзя. Умирать не хочу, очевидно. А ты хочешь, чтобы я умерла?
Я ахнул, очень разозлился на такой вопрос и укусил бабку за ляшку от переизбытка чувств!
— Ай, бл*ть! Больно же, пиздюк ты! — она схватила меня за шиворот и кинула в куст.
— Будешь знать, как дурацкие вопросы задавать! — выполз я, — Конечно не хочу! Никто не хочет! Никого из семьи в обиду не дам, и никто при мне не умрёт! — сжал я кулак.
И бабушка тепло улыбнулась, глядя как меня выбелил этот совершенно дебильный вопрос. Она вздохнула, упёрла руки в бока и глянула куда-то вдаль.
— Что-то внутри говорит, что если возродим Иггдрасиль — его сущность от меня отделится. Значит нечему будет догорать. Значит и жизнь моя не сгорит, — наконец сказала она, — В принципе, всё просто — как и планировали.
— Значит надо! — хмурю бровки.
— Значит надо, — кивает бабушка, — Итак, повторю. Для возрождения Мирового Древа нам нужна нижняя точка Бездны — её надо связаться с нижней точкой Земли. Затем верхняя точка Земли — её связать с верхней на Небесах. Нужно сделать что-то вроде лестницы между тремя планами, лифт. Я знаю, где точки на Земле. Осталось найти в Бездне и Небесах. Благо, там и там у нас есть знакомые, — вздыхает она.
  
— Тогда чего медлим⁈ Сколько у нас вообще времени?