Газлайтер. Том 35 (СИ)
Йети, заглотив фрукт, произнёс с зевком:
— А сам конунг Данила поди сейчас уже целует свою красавицу невесту, шампанское разливает, гостей угощает…
Масаса резко обернулась и раздражённо отрезала:
— Не напоминай!
Йети удивлённо вскинул на неё глаза, но Масаса тут же, словно оправдываясь, поспешно добавила:
— Конунг Данила наделал делов, а мы теперь тут разгребаем последствия.
Йети, по-своему поняв, пожал могучими плечами:
— Да ладно, парень же неспециально. Да и ему самому пришлось пройти через ад в битве с Троегласом и Тенью…
— Не оправдывай его, — пробурчала Масаса, хотя в действительности никакой злости на Данилу не держала, но куда ж теперь деваться, раз сама брякнула. Она поджала пухлые губы и резко отвернулась, скрывая досадное выражение лица. В голове же упорно вертелась совсем другая мысль: а ведь её тоже пригласили на эту свадьбу, и она даже платье подготовила — с вшитыми черными бриллиантами, с дерзким декольте, которое должно было свести с ума половину зала… да только показаться конунгу в этом великолепии теперь уже не выйдет.
* * *После того как стесняшка Великогорыч задал вопросы, мы с Машей сказали «да», надели брачные кольца и поцеловались на глазах сильнейших правителей мироздания, с главной частью церемонии было окончательно покончено. Всё, точка поставлена, у меня появилась еще одна супруга из рода Морозовых, талантливый ледовик, умная аристократка и прекрасная девушка. Можно переходить к следующему этапу — к празднованию.
Церемониальный зал сменился на банкетный, кругом засверкали столы, уставленные яствами, тяжелыми кубками под пятерню тавров и изящными альвийскими бокалами из хрусталя. К нам с Машей, по альвийской традиции, подкатывают на тележке огромный десерт. Слоёная конструкция из прозрачной карамели, переливающейся на свету, и медовых слоёв. Рядом аккуратно кладут ножи и тарелки.
— О боже, Даня! И мы должны всё это съесть! — с лёгким ужасом шепчет Маша, едва взглянув на эту карамельную башню. Бывшая княжна Морозова даже берёт меня за руку, слегка прижавшись грудью.
Я подмигиваю своей молодой жене:
— Мария Юрьевна, а вы, смотрю, неплохо осваиваетесь в моём роде. Браво! Но меня моим же юмором не подловить. Я уж как монарх альвов знаю их традицию: жених и невеста режут десерт, чтобы угостить гостей, а не сами объедаются до смерти.
Маша смеётся, кивает и чуть кокетливо склоняет голову:
— Я и не сомневалась, что мой супруг очень знающий и обязательно разоблачит меня.
И тут из толпы раздаётся задорный глас Гришки:
— Да давайте торт потом! Сначала горько!
— Горько! Горько! — подхватывают наши русские дворяне так громко, что стены буквально дрожат от хорового напора. Остальные гости — альвы, тавры, делегаты из дальних земель — переглядываются, не понимая, что это за странный клич.
Что ж, на моей свадьбе и правда все смешалось: альвийские обычаи, таврские традиции и русские привычки. Кто-то хлопает, кто-то с недоумением смотрит, но мы с Машей делаем именно то, чего русские ждут. Я обнимаю её за осиную талию и целую страстно, будто в первый раз. Она улыбается прямо в поцелуе, щёки пылают румянцем, затем мы беремся ножи. Пора резать десерт.
Мы с Машей вместе делаем первый аккуратный надрез в сладкой башне, затем я принимаюсь резать торт, а Маша берет щипцами первый кусок, ведь к тележке уже подходят первые гости. Царь Борис собственной персоной с Царицей. Он, взяв вслед за супругой пустую тарелку, встаёт напротив меня, пока Царица принимает первый кусок у Маши.
Царь смотрит на меня как-то обеспокоенно:
— Даня, не буду грузить тебя делами прямо сейчас. Позже обсудим. Сейчас скажу лишь одно — спасибо за участие в прикаспийской кампании.
Ага, конечно, же Кремль не пропустил Световое копье в прямом эфире. Это другие монархи могли запросто проморгать, но только не Львовы. Мда, придется и правда нам с Царем говорить и говорить.
Киваю Царю и отвечаю с искренней улыбкой:
— И вам, Ваше Величество, спасибо за бензин.
Царь тут же нахмурился, в его глазах промелькнуло недоумение:
— За бензин? — переспросил он, заиграв густыми бровями.
Я спокойно поясняю:
— Верно. За десять цистерн. Они были очень кстати, чтобы добраться до афганцев.
Хмурость на его лице усилилась. Царь недоверчиво пробурчал:
— Ты благодаришь Царскую армию только за бензин?
Я качаю головой:
— Не только. Ещё и за царские индивидуальные пайки. Хорошая вещь, сытная и сбалансированная. То, что нужно гвардейцу на передовой.
Лицо царя окончательно потемнело, как туча перед грозой. Он сжал губы в тонкую линию, задержал на мне взгляд и мрачно произнёс:
— То есть не за боеприпасы, не за живую силу? Даже не за патроны? А только за топливо и пайки? Спасибо, Данила, я тебя услышал. Разберёмся с генеральской ставкой. Обязательно разберёмся…
На этом Государь обрывает разговор. Берёт из рук Маши кусок карамельного десерта, кивает благодарно и, не задерживая очередь, вместе с Царицей уходит вглубь зала, растворяясь среди гостей.
Когда их фигуры скрываются в толпе, Маша по мыслеречи спрашивает:
— Даня, а почему Его Величество такой грустный ушёл?
Я усмехаюсь, не отрывая взгляда от движущейся толпы:
— Не грустный, а загруженный. Похоже, Царскую армию в ближайшее время ждут перестановки в командовании. Причем серьёзные.
Маша на миг растерялась, но тут же берёт себя в руки, привычно собирается и с лёгкой иронией замечает:
— Неплохой результат, мой супруг, — всего лишь пара фраз, а последствия такие масштабные для целого государства.
— Наш мелиндо меткий: он не только словом, но и одной мыслью может вершить государственные дела, — гордо отзывается обо мне Лакомка, оказываясь рядом, изящная золотая коса привычно лежит у неё на плече.
Вслед за альвой за тележку встают и остальные жёны, выстраиваясь полукругом по бокам от нас с Машей. Лакомка берёт поднесённый слугами нож и вместе со мной начинает резать торт. Светка тоже подключается. Камила с Леной помогают Маше: ловко укладывают куски на тарелки и без суеты начинают раздавать их подходящим гостям.
Айра с Гепарой выступают в роли своеобразных распорядительниц. Они направляют поток гостей по категориям: тех, что попроще, отправляют к моим жёнам, чтобы те угощали лично. А вот гостей «высокого калибра» ведут прямо ко мне и Маше, подчёркивая их статус.
Потому неудивительно, что следующим за тортиком подходит Багровый Властелин. Его Багровейшество по-прежнему держится в облике юного дроу. Я до сих пор не знаю, способен ли он менять внешность. Рядом с ним идёт симпатичная леди-дроу с пышной грудью. На её лице сияет такая восторженная улыбка, что понятно без слов: крошка сама не верит своему счастью. До сих пор не может осознать, что именно её выбрал спутницей сам Багровый Властелин, и она старается идти в ногу, боясь хоть на шаг отстать.
Сам Багровый явно скучает и не обращается внимания на спутницу. Но стоит ему поднять глаза на меня, в глубине этих мрачных зрачков вспыхивают веселые искорки. Интересно, что его так во мне веселит?
— Поздравляю, Ваше Величество, — лениво произносит он, при этом с такой усмешкой, что трудно понять: то ли он действительно поздравляет, то ли поддразнивает меня.
Я киваю:
— Спасибо, Ваше Багровейшество.
Багровый слегка щурится, взгляд его становится острее, и он, не скрывая любопытства, говорит:
— Я слышал, ты неплохо осваиваешься в Багровых землях. Даже отобрал у Лорда Муки фабрику.
Спутница удивленно посмотрела на Багрового. Всегда считалось, что Багровый не в курсе, что творится у него под носом, и потому лорды-монополисты старались никогда публично не использовать прозвища аки Лорд Муки, Стали и т.д. Тот же Лорд Стали злился, когда я его так именовал в Замке Ламара. Даже нервничал. Оказывается, зря. Багровый прекрасно в курсе раздела рынков на своих землях.
— Это была юридическая сделка, полностью по законам ваших земель. Лорд Мец сам отдал мне фабрику и жалоб не имеет, зато теперь ваши подданные могут испробовать наши вкусные ватрушки. — И тут же добавляю, не удержавшись: — Разве вы, Ваше Багровейшество, интересуетесь такими мелочами?