Дети Галактики (СИ)

Тем временем конвой с эвакуированными добрался до каверн — без происшествий, если не считать провалившегося в яму краулера. Вытаскивать его было некогда; пассажиры повреждённой машины залезли на другие транспортёры (внутри места уже не было) и дальше ехали «на броне», как это делают мотострелки на своих боевых машинах пехоты. Метеоритный дождь не задел района, прилегающего к кавернам, хотя горизонт и был сплошь затянут пыльной пеленой, которую то и дело прорезали огненные трассы. Людей наскоро разместили в ближнем тоннеле, где уже устроились те, кто прибыл раньше, на коптерах, техники сняли с транспортёров раскладные убежища и принялись их разворачивать.
  
Выполняя распоряжение Уитмора мы с Середой нашли и наскоро осмотрели два подходящих зала — места там оказалось достаточно, чтобы развернуть купола-убежища. Пока старший механик Поль Дюбуа, заместивший погибшего начальника базы организовывал посменный отдых, питание и замену баллонов с кислородом (одновременно в убежищах могло поместиться не более трети эвакуированных) мы, взяв с собой лестевского одногруппника Егора Симонова, отправились обследовать прилегающие тоннели на предмет «звёздного обруча». Искать пришлось заново — из всех указаний у нас имелся только Серёжкин рассказ, который мы слышали на «Заре»; отчёт о вылазке с прилагающимися картами и схемами, который он, как полагается, сдал по прибытии на Большой Сырт, скорее всего, был уничтожен вместе с административным куполом. Середа предложил попробовать связаться с Лестевым по радио и расспросить о местоположении находки — тогда мы ещё не знали, что Серёжка висит на орбите Марса в своём «омаре» в ожидании подхода «Зари» и ровным счётом ничего объяснить не может…
Идея Виктора так и пропала втуне — для того, чтобы наладить двустороннюю связь с орбитой, нужно было выбраться наружу и развернуть складную спутниковую антенну — чем, по понятным причинам, никому заниматься не хотелось. Так что мы решили искать наугад, обшаривая тоннель за тоннелем — а, чтобы не заблудиться, прибегли к способу, который Ариадна, дочь критского царя Миноса подсказала своему возлюбленному Орфею. Проще говоря — взяли из бортового ремкомплекта бобину прочной капроновой нити и, закрепив её кончик за вбитый в стену стальной костыль, принялись один за другим обшаривать тоннели, которых под землёй оказалось великое множество. Обследованные ходы мы отмечали столь же архаичным способом — ставили на стенах развилок стрелки и крестики при помощи аэрозольного баллончика с краской.
Обитателей каверн мы встретили только после пятой развилки. Видимо, электрические червяки, обладавшие, по заверениям изучавших их останки ксенобиологов, способностью чувствовать вибрации почвы, почуяли присутствие незваных гостей и на всякий случай решили не связываться.
Единственный попавшийся нам олгой-хорхой не стал плеваться электрическими разрядами, в ответ на которые немедленно прилетели бы гранаты. Тварь свернулась кольцами, подняла густые клубы пыли и под их прикрытием сбежала, оставив редкую цепочку круглых ямок. Тоннель, вдоль которого она тянулась, вёл дальше и вниз с уклоном около пятнадцати градусов, и мы с Виктором, взяв наизготовку «мортирки», медленно двинулись по следам электрического червяка…'
* * *
— Значит, олгой-хорхои попали на Луну, в Море Спокойствия с Марса? — спросил парнишка-моделист. — Прямо из той пещеры?
Я кивнул.
— После того, как Лестев и Привалова обнаружили тело Опиньяка, никаких сомнений не осталось. Каверны, где был найден «обруч», тщательно обыскали, однако дело это оказалось непростое — многие тоннели обвалились, надо раскапывать, а пока не будет восстановлен Большой Сырт, это вряд ли возможно. Впрочем, я слыхал, что там собираются ставить новую базу, чтобы, опираясь на неё, продолжить работы. Что до электрических червяков, то их там больше не видели. Некоторые полагают, что они испугались и покинули каверны, но я с этим не согласен.
— Значит, они до сих пор прячутся в засыпанных тоннелях? — жадно спросил юный моделист. — И их можно найти и переловить?
Глаза у парня горели — он уже видел себя в скафандре высшей защиты с гранатомётом-мортиркой в руках, идущим по тоннелю, в глубине которого тлеют лиловые огоньки олгой-хорхоев. Я улыбнулся.
— Тут есть одна деталь. Когда Лестев и Привалова обнаружили «обруч», он светился, причём довольно ярко. Учёные предположили, что он действовал ожидающем, если можно так выразиться, режиме — то есть «червоточина», соединявшая его с лунным обручем всё ещё функционировала, и «обруч» тянул через неё энергию из подпространства. Именно она и породила разряд, поразивший Привалову, и кое-кто считает, что ей здорово повезло.
— Какое же это везение? — удивился моделист. — Вы же говорили, она до сих пор без сознания?
— Да, медики диагностировали у девушки обширное поражение нервной системы. — подтвердил я, — так что ей придётся провести на больничной койке по крайней мере месяц. Но представьте, что было бы, если бы контакт с обручем не ограничился одним-единственным разрядом, а вызвал всплеск тахионного поля, вроде того, что засосал в лунный «обруч» Опиньяка и Бабенко? Тогда она оказалась бы на Луне — и не на самой Луне даже, а на её орбите, куда несколько лет назад подняли «обруч» из Моря Спокойствия. И долго бы она там протянула — в своём «Снегире», предназначенном для условий Марса?
Слушатели заперешёптывались, обсуждая нарисованную мной картину.
— Но дело не в этом. — продолжил я. — Как я уже говорил, обруч в тот раз слабо светился, а когда мы с Середой его обнаружили, то ничего подобного не было и с помине, лишь отражал лишь свет наших фонарей.
— Есть предположение, что это было вызвано неосторожным прикосновением Приваловой. И оолгой-хорхои ушли оттуда именно потому, что обруч перестал действовать. Возможно, они подпитывались от него энергией — учёные до сих пор толком не разобрались в их кремнийорганической биологии, — но есть и другая версия…
Я сделал паузу, несколько театральную. Аудитория, замерев, внимала.
— Фёдор Валентинович Кононенко — он биолог, первым изучал олгой-хорхоев, ещё на Луне, на базе «Ловелл», — выдвинул предположения, что эти существа не являются продуктом естественной, пусть и инопланетной эволюции, а выведены искусственно, причём не кем-нибудь, а создателями «звёздных обручей» — для их обслуживания, в качестве своего рода квазиживых вспомогательных механизмов. И когда обруч вышел из строя — твари попросту потеряли к нему интерес, ведь обслуживать больше было нечего.
Во втором ряду взлетела рука.
— Но ведь возле других обручей 'олгой-хорхоев не нашли? — спрашивал нескладный долговязый парень в больших очках на носу. — Ни в Антарктиде, ни на Энцеладе, ни, тем более, в Поясе Астероидов?
Я согласно кивнул.
  
— Можешь добавить к этому списку ещё и обруч в засолнечной точке Лагранжа. Да, во всех этих местах ничего подобного не нашли. А вот в пустыне Гоби их видели в течение многих веков, они даже попали в легенды местных кочевников — и заметьте, происходило это в той местности, где Ефремов выкопал обломки самого первого «звёздного обруча». Я считаю, что там произошло то же, что и на Марсе — «обруч» по каким-то причинам был разрушен, а приставленные к нему олгой-хорхои продолжали существовать, так сказать, автономно. Что, кстати, работает на гипотезу об их искусственном происхождении — вряд ли кремнийорганические роботы стареют, подобно обыкновенным животным.
— И всё же, почему у других «обручей» их не было? — не сдавался очкарик. Я пожал плечами.