Полуночное венчание

Наше призрачное свидание наблюдала не только я.
Послышалось приглушенное кашляние, и в воздухе повис вопрос:
— Денис Алексеев, если не ошибаюсь? Я могу с вами поговорить об Алисе?
Следователь Еремин стоял по другую сторону могильного холма и серьезно смотрел на Дениса.
Боже мой, он может подумать, что это Денис меня убил, что именно за это он просит у меня прощения!
  
  
Глава 17. Уже слишком поздно…
 
Конечно, это очень нелогично и слишком подходит к канонам классических детективных историй, что убийца спокойно придет на похороны своей жертвы, но я все-таки надеялся найти на кладбище несколько интересных персонажей.
И мне в этом плане очень даже повезло. Сначала с большой помпой на роскошном «Бентли» подкатил преуспевающий нотариус из Нью-Йорка Майкл Бейли. Он начал рассказывать про какое-то завещание американского миллионера. Оказывается, наша Алиса не такая бедная провинциалочка. Некий Джордж Стравински оставил все свое баснословное состояние Вороновой. С нотариусом я договорился переговорить сегодня же после поминок, а затем я просто не поверил своим глазам: возле могилы Алисы взахлеб рыдал ее бывший парень Денис. А я уже задумывался, где и как я буду его отыскивать. На ловца и зверь бежит.
Парень молодой, симпатичный, был одет в дорогое кашемировое пальто. Сейчас оно было расстегнуто, и он, не боясь испачкаться в кладбищенской земле, стоял на коленях, уткнувшись в деревянный крест, гладил рукой фото улыбающейся красавицы Алисы и повторял только одну фразу: «Прости меня…»
Неужели убийца раскаялся в злодеянии и просит на коленях прощения перед жертвой?
В моей практике такого еще не было.
— Денис Алексеев? Извините, я могу поговорить с вами по поводу Алисы Вороновой? — Я достал свое удостоверение и продемонстрировал его обескураженному парню.
Он был бледен, еле стоял на ногах, его просто шатало из стороны в сторону. Я давно не видел такого искреннего и всепоглощающего горя. В его глазах застыли ледяные слезы. Ни лучшая подруга Алисы Юля, ни ее жених Олег, ни даже родители, ни многочисленные друзья-товарищи, никто так не убивался по Алисе. Только он, человек, с которым она рассталась более трех лет назад.
Нет, я ничего, буквально ничего не понимаю в человеческой психологии. А ведь Юля говорила, что Алексеев давно женат, и даже у него скоро будет ребенок.
Душа мужчины — загадка.
Денис с трудом встал, попытался сфокусировать на мне свой взгляд.
Он, безусловно, был хорош. Красиво очерченный профиль, благородная линия губ и необычный цвет лучистых, сейчас потемневших от слез глаз. Сейчас под глазами чернели грубые круги.
Представляю, как он выглядит в нормальном, не подавленном состоянии. Женщины должны на него вешаться гроздьями.
От него буквально веет рыцарским благородством и честностью. Такого человека, встретив на улице, забыть очень сложно. Его слезы сейчас были не показателем слабости, а скорее, наоборот, признаком силы, эмоций, что долгие годы приходилось скрывать.
— Следователь? По поводу Алисы? Да, конечно, нам нужно поговорить. Я сам хотел к вам прийти. Я хочу сделать чистосердечное признание. Это я убил Алису, она погибла из-за меня, — хорошо поставленным красивым голосом произнес Денис.
Он протянул мне руки, как бы подставляя их для наручников.
Чего-чего, а вот этого от рыцаря чести я никак не ожидал.
В этот момент бутон белоснежной розы с могилы Алисы оторвался от стебелька и плавно опустился к ногам Дениса Алексеева, раскаявшегося убийцы…
Алиса Воронова с фотографии на кресте задорно улыбалась.
  
Глава 18. Исправить невозможно ничего…
 
Нет, в это просто невозможно поверить.
Денис не мог меня убить, это просто немыслимо. Если в случае с Юлей мне пришлось поверить в предательство, то с Денисом совсем другая история. Он всегда был слишком правильным и честным. Он никогда никого не смог бы убить, а тем более меня.
Я видела и слышала, как он рыдал на кладбище. Не способен человек, так горюющий и просящий прощения, убивать. Тем более что я с ним не виделась и не общалась более трех лет.
Но зачем он говорит такие вещи?
Я была в панике и, не придумав ничего умнее, каким-то невероятным движением воли смогла оторвать цветок розы и кинуть его под ноги Дениса.
Зачем я это сделала, не знаю. Очень импульсивно и, по сути, очень глупо.
Но я хотела его поддержать, показать, что я рядом, и отвлечь его от дурацких признаний в том, чего он не совершал.
Пусть грешат на ветер, которого сегодня точно нет.
Но Денис не свернул с пути, а, подставив руки для наручников, двинулся к изумленному Еремину.
Держу пари, следователь тоже не ожидал подобного развития событий.
Сегодня Иван Андреевич выглядел намного лучше вчерашнего. Наконец-то избавился от грязной рыжей куртки из кожзаменителя. Свежевыбритый и в хорошем дорогом плаще он смотрелся намного солиднее.
— Денис, извините, не знаю, как вас по отчеству, я вас правильно понимаю, вы хотите признаться в убийстве Алисы Владимировны Вороновой? — негромко произнес Еремин.
Денис судорожно сжал зубы и кратко кивнул.
— Да, я виноват. Я во всем виноват.
— Хорошо, давайте для начала поговорим, а потом, если нужно будет, я доставлю вас в участок для оформления чистосердечного признания, — задумчиво сказал Еремин.
— Поговорим, но можно не здесь? — Денис кивнул в сторону свежей могилы. — Мне тут не совсем комфортно находиться.
— Да, я вас понимаю. Можно не здесь.
— У меня тут неподалеку припаркован автомобиль, мы можем в нем побеседовать, — предложил Денис.
Еремин кивнул, и они неспешной походкой отправились к выходу с погоста.
Я продолжала стоять возле своей могилы, пытаясь осмыслить происходящее. Шок — даже не подходящее слово для моего замороженного состояния в этот момент.
Тут сзади я услышала тихий свист:
— Девушка, девушка?
Обернувшись, я увидела старенького, но крепкого дедульку, который стоял через несколько оградок на кладбище.
Дедулька тоже был такой же прозрачный, как и я. Что неудивительно, учитывая место, где мы сейчас находились.
— Это вы ко мне обращаетесь? — спросила я.
— К тебе, к кому же еще, — засмеялся он. — Твоя, что ли? — бросил взгляд он в сторону могилы.
Я печально кивнула, попыталась даже улыбнуться, но ничего не вышло.
— Похороны богатые, роскошные. Поздравляю.
— Не с чем. Тут уж точно не с чем.
— Извини, не хотел тебя обидеть, — смутился дедок. — Скучно тут просто, хоть какое-то развлечение. Только ты зря на свои похороны пришла. Больно и тяжело видеть все это.
Я печально снова кивнула.
— Кстати, я Арсений Андреевич, — дедок представился, протянул мне морщинистую руку, а затем погладил старое пожелтевшее фото на могильном камне, где так же внимательно смотрел Евдокимов Арсений Андреевич, умерший в далеком 1979 году.
— Я Алиса. А вы, случайно, не знаете, Арсений Андреевич, почему нас туда не забирают? — Я указала рукой на белые облака на ярком небе.
— Нет, Алисочка, не знаю толком. Я тут остался, на кладбище хожу-брожу, присматриваю. Мне тут даже нравится, тишина, спокойствие. Нет постоянной суеты. Иногда вот с новыми людьми удается познакомиться. Наверное, когда-нибудь меня тоже заберут. Когда старуха моя умерла, вот она рядом похоронена, то сразу улетела. Ее сразу же забрали, даже увидеться нам не дали. А я тут и не знаю, за какие грехи оставлен. Охо-хо.
  
Евдокимов по-стариковски закряхтел и уселся на скамеечку возле могилы, задумчиво разглядывая фото на камне.
Мне некогда было успокаивать призрака, не терпелось услышать, о чем говорят в машине Еремин с Денисом.
А может, Дениса уже забрали в участок, раскалывают его в преступлении, которого он не совершал, а могут и посадить надолго. Этого допустить никак нельзя.