Полуночное венчание

Я написал запрос нашим компьютерщикам, можно ли будет по номеру провайдера вычислить местоположение Пегаса?
Конечно, он может быть совсем не связан со всеми этими убийствами. Магическая ниточка очень тонкая и слабая, и неизвестно, смогу ли я распутать ее без ущерба для расследования. Но попробовать в любом случае стоило.
Тут позвонил Желудев.
Голос у него довольный, как у кота, объевшегося сметаной.
  
— И снова здравствуйте! — сладко пропел он в трубку.
— И вам не хворать. Рассказывай, что там по поводу Сивцевой.
— Фу, какой ты скучный! А поговорить? — откровенно издевался мой напарник.
— Обязательно поговорим, а теперь давай колись, чего нарыл.
— Да ничего особенного. Ты был прав, бабулька никак не могла звонить нашей Алисе. Есть заявление от Сивцевой, датированное 11 октября нынешнего года, о потере паспорта. На этот потерянный паспорт и была оформлена новая сим-карта.
— 11 октября? За две недели до смерти Алисы? Это заявление только от 11 октября, а потерять документы наша бодрая старушка могла и раньше. А есть информация, где она паспорт посеяла?
— Обижаешь, начальник, я уже успел позвонить Екатерине Леонидовне. Сообщил ей, что наши доблестные сотрудники день и ночь ищут ее паспорт. Меня даже по такому поводу приглашают в гости на пирожки. Но это после… А сегодня Сивцева мне сообщила, что 10 октября пошла наша старушка на почту, квитанции оплачивать, полезла в сумку за кошельком, а документов уже и нету. Хотя она клянется, что утром все в сумке было. Но говорит, что очереди в кассу были сумасшедшие, очень много народу было. И сообщила, что рядом один парнишка с ней постоянно крутился.
— Парнишка? Кто такой? Она его хорошо рассмотрела? Опознать сможет?
— Сможет-сможет, у бабульки голова очень хорошо работает, несмотря на возраст. Она очень адекватная. Было бы кого опознавать. Или ты хочешь ей фото Олега Звягина подсунуть?
— Может, и Олега, или поищем неуловимого Пегаса. А где, ты говоришь, находится то самое почтовое отделение?
— Сейчас скажу, вот, на улице Ставропольской.
— А сам ты где сейчас шляешься? Почему сам не приехал?
— Эх ты, Ваня, нет в тебе ни капли терпения. А тебе самое интересное еще не все рассказал.
— Что?
— Я тут думал-подумал. Приехал к этому самому почтовому отделению, где и выкрали паспорт, и начал обходить поблизости все пункты связи. Я подумал, что наш преступник сразу как выкрал паспорт, побежал себе симку покупать.
— Вот прям так сразу и побежал? Что-то очень глупо для нашего злодея. Не мог день-два подождать?
— У него, наверное, как и у тебя, нет ни капли терпения. Если он искал новую девушку для своих причуд, то ему срочно нужна была новая симка.
— Что ж, вполне логично, — вынужден был согласиться я. — И? Ты долго меня мучить будешь, ничего не рассказывая?
— Нет, не долго. Я обошел пару точек «Связного», «Евросети», но мне ничем там помочь не смогли. Я уже собирался возвращаться домой, как возле метро увидел двух девчонок, оформляющих сим-карты. Я подошел к ним, представился по всей форме, они сразу испугались. Хотя чего им бояться? Скорее всего, приезжие — боятся, что прописку или регистрацию проверять буду. Так вот я спросил, не у них ли оформлялась симка на имя Сивцевой Екатерины Леонидовны. Они сначала ничего вспомнить не могли, но потом одну озарило. Именно 10 октября она дежурила у метро, работы почти не было. Но тут к ней подошел молодой симпатичный парень, начал слезно умолять оформить симку на его любимую бабушку. Своих документов у него с собой не было, был только паспорт бабушки. По правилам полагается оформлять сим-карты только на владельцев документов, но парень был так мил и убедителен, так просил помочь его бабуле, которая ввиду возраста никак не может сама прийти за картой, что девчонка ему поверила и сделала симку. Она сначала никак не хотела говорить, но я ее малость припугнул.
— Слушай, Желудев, я тебя просто обожаю. И что же, эта девушка сможет опознать того парня?
— Маша, ее зовут Маша. Готова опознать парня, она его очень хорошо запомнила, потому что он ей понравился. И завтра Маша приедет сюда для составления фоторобота подозреваемого.
— А что Маша еще запомнила? Какие у него приметы? Может, он хромает или как-то странно разговаривает? Что-нибудь запомнила?
— Да, она мне сказала, что он говорил с ней как-то очень странно — голос у него был спокойный, но как-то слишком спокойный. Такой тягучий, завораживающий, и он так ей в глаза смотрел, что она ему не только симку, но честь девичью готова была отдать.
— Интересно. Но значит, ты с ней договорился — она завтра приедет?
— Да, обещала завтра. А теперь похвали меня, ведь я сегодня молодец? — даже по телефону было слышно, как «громко» улыбается Желудев.
— Еще какой молодец. Сегодня можешь ехать домой, а завтра с утра будем с твоей Машей фоторобот составлять. Да, чуть не забыл, еще один вопрос, а где, собственно говоря, наша Маша стоит? Возле какого метро?
— Как? Разве я тебе не сказал? Возле метро «Люблино».
С моей стороны повисла тревожная пауза.
  
Глава 25. Там, где стены помогают
 
Я сидела на подоконнике в своей новой квартире и наблюдала, как мама собирает мои вещи. Теперь они мне точно не понадобятся.
Из подслушанных разговоров я поняла, что квартиру теперь выставят на продажу, родители, как единственные мои родственники, получат небольшую сумму после всех выплат банку. С ними уже разговаривал юрист Бейли, он абсолютно безвозмездно занялся решением юридических и финансовых проблем с недвижимостью.
Ему, как профессионалу самого высокого класса, было обидно, что его обвела вокруг пальца парочка аферистов Юля и Олег. Он просто рвал на себе волосы от гнева, рассказывал под русскую водочку моему отцу, что все присланные фотографии с мраморным ангелочком тщательно проверялись американскими специалистами. Теперь по приезде в Штаты, конечно, этих горе-специалистов Бейли с треском выгонит, не смогли отличить подделку. Хотя в этом их вины особой не было. Джордж Стравински перед смертью стал очень сентиментален, его чувства к моей бабуле Томе многократно усилились, он ждал чуда — ждал сказки, — мечтал хотя бы после смерти любимой таким странным образом показать свою любовь. Он бы в тот момент поверил любым документам и фотографиям, лишь бы они касались его неповторимой Тамары.
Бейли чувствовал на себе груз вины и перед своим хозяином, и перед нашей семьей, пытался быть нам полезным. Просто из кожи лез, чтобы чем-то угодить Вороновым.
Мама из-за меня тайком плакала по углам, но пыталась казаться сильной, отец решал проблему древним российским способом — стопочкой по 0,5.
Я несколько раз приходила в мамины сны, успокаивала ее. Мы о многом с ней разговаривали, ей после этих снов становилось гораздо лучше.
Я же пыталась осмыслить свое нынешнее состояние, целыми днями сидела на подоконнике, рядом неизменно оказывался Лешка, которому нравилось мурчать рядом с моим бестелесным духом.
Раздался звонок в дверь.
Мама пошла открывать, и из прихожей послышались взволнованные голоса:
— Извините, что без предупреждения, Ольга Константиновна. Я буквально на одну секундочку, — услышала я голос следователя Еремина.
— Да, конечно. Добрый день, Иван Андреевич. Проходите, пожалуйста, — засуетилась мама.
Даже после смерти единственной дочки она пыталась держать марку, готовила вкусные обеды для папы и Лешика. Кормила их просто на убой!
  
Хотя в моей ипостаси я уже даже в мыслях не произносила подобные слова.
Убой — не убой! Но мамина стряпня всем нравилась, а Лешка так вообще растолстел на домашней пище — это ведь не фабричные кошачьи консервы, непонятно из чего приготовленные.
Но мама все равно считала, что кот переживает из-за смерти хозяйки, и пыталась умаслить и успокоить его такими вот вкусненькими обедами и ужинами.