Тени чёрного пламени
Мы прошли вперед еще метров десять, потом Мотря вывел нас к развалинам бревенчатой хаты, где от всего строения осталось три стены, а остатки четвертой вывалились наружу, перегородив улицу. Тут лежало двое сечевых, оба мертвее бревен на дороге. Обоим Мотря сломал шеи, только, как всегда, с фантазией. Первого, который сидел у обустроенного на небольшом возвышении пулемета, он убил ударом ноги в затылок, видимо с ходу, на второго прыгнул, не замедляя движения, но тот успел выстрелить из короткоствольного «каштана» с навинченным самопальным «тихарем» [6]. Иван поймал часового в захват и в падении свернул «свободному» шею. Вот почему было так тихо. Я перевернул труп пулеметчика на спину ногой, склонился над телом и бегло осмотрел. Нашивка обычная, уставная: круглая эмблема, униатский черный крест на желто-синем поле, внизу надпись на мове: «Вiльна Сiчь».
Мотря подошел и шепотом пояснил:
– Второй тоже из сечевых, но нашивку еще не заслужил, видимо новичок. Ребра у меня щелкают, точняк поломало. А главное, рацию убил, рацию!..
– Новую рацию достать гораздо проще, чем башку, хорош так подставляться! Допрыгаешься, весельчак. Но работу сделал отлично, будет премия и десять раундов спарринга с Кудряшом. И ребрами не отговаривайся, впредь думать будешь не кулаками, а головой.
Я поднялся и кивнул Кудряшу на трупы. Тот вместе с Мотрей принялся собирать оружие, а я взял под прицел улицу, ведущую к сельсовету. Там было темно, «свободные» не стали разводить костра, едой тоже не пахло, значит, пожевали чего-то всухомятку и, расставив посты, улеглись спать. Разумно, но слишком беспечно, когда на руках пленник и такой ценный груз.
– Здесь второй, минус два. Тридцать, направление – юго-запад…
Норд выявил и упокоил второй дозор. Значит, в хате сейчас шестеро плюс пленник. Расклад снова поменялся в нашу пользу, и я позволил себе спросить Кудряша о трофеях. Тот только безразлично кивнул в сторону груды железа, тускло блестевшей в неясном свете грозовых всполохов:
– Хлам, хотя оружие новое, недавно пристрелянное. Оптика стандартная, никакого обвеса, только самопальные глушители и все. У того, что Мотрю зацепил, есть еще итальянский дробовик-полуавтомат, но старый. Боекомплект у обоих тоже без затей, на полчаса хорошего боя.
– Добре. Оставим пока все тут, потом подчистим. Сейчас выдвигаемся к сельсовету, особое внимание на пристройки, пленника могут держать там вместе с лошадьми. Что бы ни случилось, он не должен пострадать, это главная задача для всех! Иначе все зря.
Улица, ведущая к сельсовету, скорее всего, простреливается, поэтому мы пошли прямо через развалины, что существенно замедлило движение. Кудряш, как всегда, шел впереди, следом Мотря, а я замыкал.
– Второй – первому, движение на одиннадцать от вас. Дистанция пятнадцать, сарай.
Кудряш тут же развернулся влево и пошел к зияющему дырами забору, за которым виднелась грязно-белая стена сельсовета. Это было единственное относительно целое двухэтажное здание в поселке. Внутренних перекрытий уже не было, однако крыша и стены остались в целости. Мы подошли со слепого торца дома, тут не было окон, к основному зданию примыкала какая-то пристройка, скорее всего гараж. Свежие борозды и глубокие отпечатки лошадиных копыт на мокрой земле свидетельствовали о том, что покосившиеся ворота недавно открывали. В щели между створками мелькнул луч света, и ближняя к нам половина ворот, жутко взвизгнув, чуть приоткрылась. Оттуда вышла смутно знакомая фигура и, повернувшись к нам спиной, направилась в обход дома, к крыльцу. Кудряш вопросительно повернул голову ко мне, но я только качнул стволом автомата влево. Человека я узнал, это был тот самый следопыт из дозора. Видно, сама судьба берегла «свободного», раз он решил выйти в тот самый момент, когда нам нужно осмотреть пристройку. Так и так он пошел в дом, а от гостинцев Горы еще никто живым не уходил. Как только проводник скрылся за углом, я дал отмашку на движение. Мотря остался снаружи, а мы с Кудряшом тихо проскользнули в помещение. «Ночник» пришлось одеть, и, видно, не зря. Внутри, у дальней стены стояли обе лошади, а у противоположной сидела сгорбленная фигура в дождевике. Кудряш метнулся к пленнику и, осмотрев все, жестом подозвал меня. Как бы сильно мне ни хотелось сделать это самому, правила досмотра никто не отменял – командир никогда вперед не суется. Я сел рядом с пленным и, осторожно сняв капюшон, всмотрелся в незнакомое лицо. Это был не Изменяющий, я ошибся, что неудивительно на таком расстоянии. Хотя множество общих черт сохранялось, это существо больше походило на человека, если оставить без внимания пепельно-синюю кожу, структурно напоминавшую змеиную. Однако на ощупь температура близка к человеческой, да и жесткой я бы ее не назвал. Два глаза, сейчас закрытые, нос и рот вполне обычные. Только волос на голове нет, а от лба к затылку идут три треугольных отростка, плотно прижатых к черепу. Общее телосложение тоже гуманоидное, хотя, если встанет на ноги, будет немного выше двух метров. Мысленно потянувшись к разуму гостя, я ощутил сначала тепло, а потом меня отшвырнуло так, что из глаз посыпались искры. Пленник застонал и открыл глаза, в темноте они засветились желтым огнем. Кудряш отпрянул, наставив на незнакомца автомат, я еле успел схватиться за ствол и пригнуть его к земле.
– Отставить!.. Не всякий, кто странно выглядит, тут враг, Кудряш. Сейчас отойди и не мешай, похоже, он хочет поговорить.
Боец тихо выругался, отошел на несколько шагов, но оружия не опустил. В пленнике произошли разительные перемены. Он, поведя плечами, поднялся на ноги и молча рассматривал главным образом меня. Похоже, наставленный на него автомат гостя совершенно не волновал.
Вдруг он раскрыл синегубый рот и вполне внятно произнес:
– Голос в Пустоте принес весть для Ступающего…
Голос иномирянина был похож на женский и мужской, напоминая те, которыми говорят Алхимики. Только сейчас стало видно, что дождевик впереди весь в бурых пятнах, гостя сильно шатает и он едва-едва держится на ногах. Я подошел и с силой опустил пленника на землю, потом вынул нож и развязал стянутые впереди руки. Ладони тоже были почти обычные – пятипалые. Приложив палец к губам, я показал пленнику, что лучше говорить тихо.
– Кто послал весть?
Дыхание гостя участилось, в уголках рта проступила темная, почти черная кровь. Он согласно наклонил голову и быстро зашептал, глядя мне прямо в глаза:
– Видящий Путь шлет тебе свое благословение и весть о надвигающейся на твой мир опасности. Ждущие в Темноте нашли могучих союзников, о которых племени ничего не известно, кроме имени. Их все называют – Вейт. Старейшины Ждущих принесли им жертвы в обмен на указание пути к твоему миру. Вейты приняли подношение и скоро будут здесь.
Странно, что нечто подобное не случилось раньше. Паукообразные наемники сразу же показались мне той силой, которая не столько служила захватчикам, сколько прикидывала, как опрокинуть своих нанимателей и занять их место. Как говорят на Востоке: «Не хвастай новым халатом всем подряд, кто-то может решить, что ему он будет больше впору».
Я склонился к начавшему заваливаться на бок гостю и, удерживая быстро тяжелеющее тело, спросил:
– Племя поможет?
– Нет. Изменяющие больше не могут сражаться. Камень перенес их в родной мир, у них хватило сил нанять Вестника, чтобы предупредить… Видящий Путь дает совет: следуй за тенями черного пламени, оно укажет путь к вместилищу Вейт. Свет Маб, даруй мне его…
Ладонь пленника разжалась, и мне в руку упала небольшая, мерцающая фиолетовым цветом сфера. Артефакт был немного иной, чем тот, который я когда-то держал в руках. Тот поглотил Дашу и Охотника… вся моя семья исчезла в синем пламени без следа.
Обернувшись к замершему в оцепенении Кудряшу, я приказал:
– Гость отходит, мне нужно кое-что сделать, и это не выглядит слишком приятно. Жди меня снаружи, пора заканчивать.
Сбитый с толку необычным происшествием, Кудряш кивнул и тихо выскользнул наружу. Пленник словно того и ждал, тихо захрипел и сполз по стене на землю. Я положил его на землю, подошла очередь для самого неприятного, нужно убить лошадей. Груз «свободных» скорее всего в хате, но таковы правила – ничего забирать у хохлов нельзя. В Зоне много кто пропадает, как сейчас сгинут и эти хлопцы. Подойдя к забившимся в беспокойстве лошадкам, я сконцентрировался и увидел, как у животных бьется в голове некий теплый, ослепительно-белый сгусток. Потянувшись к клубкам, я усилием воли раздавил сначала один, а потом другой. Кони осели на землю, испустив жуткий хрип, слившийся в один долгий тихий стон. В висках тут же заломило, боль пронзила все тело холодной обжигающей волной, но я справился, вина за смерть невинной скотины была словно анестезия. Лошадей люблю с детства, а тут в первый раз пришлось расправиться с парой таких добрых и бескорыстных существ просто потому, что они оказались не в том месте. Лошади в Зоне теперь в особой цене. Приведи мы их в артель, тут же весть разнесется по округе, а там и сечевые подтянутся. Жаль, но иначе никак нельзя. Стараясь делать все, как в тот памятный день, я поднес артефакт к груди иномирянина и положил шар между его ладоней. Сфера тут же начала мягко пульсировать, тело гонца охватили языки фиолетового пламени. Ритуал требовал, чтобы уходящего в последний путь кто-то непременно проводил, поэтому я стоял до тех пор, пока пламя не поглотило тело целиком и не истаяло спустя пару минут, не оставив после себя ничего, кроме горстки белого пепла. Говорят, что, глядя на чужую смерть, живые видят в ней отражение своей собственной. По жизни этот аттракцион доводилось смотреть слишком часто, но костер, такой чуждый и непонятный, вызвал в душе щемящее чувство тоски. Вспомнился другой огонь и другое, такое близкое и далекое теперь лицо. Стиснув зубы так, что вздулись желваки, я отвернулся и выскользнул наружу. Новая беда хоть и накрывает Зону своей тенью, но с давних пор я следую правилу, согласно которому разбираться нужно с теми проблемами, которые сейчас стоят на пороге, а не маячат где-то вдали. Проскользнув через дырку в заборе к ожидавшим меня бойцам, я дал отмашку рассредоточиться. Мы рассредоточились таким образом, чтобы от здания сельсовета было метров двадцать, на случай, если кто-то выживет после подрыва. Мне достался восточный угол с двумя рядами окон, заколоченных досками и закрытых обшитыми жестью ставнями. Само собой, верхние окна можно было в расчет не принимать, полы второго этажа давно провалились, если кто и полезет изнутри, то только снизу. Позиция подобралась не совсем удачная: в обломках рухнувшей хаты с трудом удалось устроиться так, чтобы получить наилучший обзор.