Позволь ей уйти (СИ)

— А почему ты сказал, что видишь меня в двух экземплярах? У тебя в глазах двоится?
— Угу, всё слегка не в фокусе. И от света глаза болят. А ещё от громких звуков… — ответ также прозвучал после небольшой заминки, и Даша наконец сообразила, что это не раздумывание над тем, что сказать, а банальная заторможенность реакций после травмы.
— Кто это был, Паш? Ты его разглядел? Запомнил? — волнуясь, спросила она, хотя понимала, что полиция наверняка спрашивала его о том же самом — болтливая медсестричка поделилась, что с Павлом уже успели побеседовать.
На этот раз Павел молчал дольше обычного.
— Не уверен, что запомнил. Видел его мельком, и только самое общее — рост, примерный возраст, если судить по телосложению… Лица не разглядел, да и не думаю, что мы знакомы. Едва ли кто-то станет выполнять грязную работу собственными руками.
Она собралась с духом.
— Так ты считаешь… считаешь, что это сделано по чьему-то заказу?
— Хотел бы я верить, что нет. Но… как-то оно слишком всё связалось. И эти чёрные розы, и нападение… мне кажется, это из одной оперы. И вообще сложилось впечатление, что тот чувак давно следил за мной и целенаправленно шёл следом. Просто я вовремя не обратил внимания. Слишком ушёл в свои мысли…
Голос Павла звучал всё тише и медленнее, и Даша поняла, что он устал так долго разговаривать.
— Отдыхай, — спохватилась она, — поспи. Тебе теперь нужно очень много спать. Мы ещё обо всём с тобой поговорим… когда тебе станет немножко получше.
— Ты уже уходишь? — он сжал её руку.
— Хочешь — могу остаться. Посижу тут с тобой тихонечко…
— Останься, пожалуйста. Просто побудь рядом. Если ты никуда не торопишься.
— Никуда не тороплюсь. Я же приехала специально к тебе.
— Спасибо… — его глаза закрылись, но Дашину руку Павел так и не отпустил.
Некоторое время она сидела, прислушиваясь к звуку его дыхания: оно было поверхностным и частым. Затем его пальцы сами собой разжались и выпустили Дашину ладонь. Она потянулась к полотенцу, висевшему на спинке кровати, и аккуратно, стараясь не разбудить Павла, промокнула его взмокший лоб.
В тот день Даша пробыла с ним практически до самого вечера. Она и ночевать бы осталась, если бы это было позволено правилами больницы, но здесь её не выручили ни журналистское удостоверение, ни тот факт, что у Павла была отдельная оплаченная палата.
— Девушка, милая, приезжайте завтра прямо с утра, — устало вздохнул врач, — мы же не возражаем… А ночью в помещении больницы не должно оставаться никаких посторонних. Так что возвращайтесь-ка домой и не переживайте, у нас здесь отличный уход за пациентами… тем более за такими особенными и знаменитыми, как Калинин.
Всю ночь, ворочаясь в постели у себя дома, Даша читала новости в интернете. СМИ разошлись вовсю, выдвигая собственные версии произошедшего — одна другой краше. Ссылаясь на некий анонимный источник, кое-кто из журналистов открытым текстом называл виновником произошедшего Марселя Таирова, поскольку тот был соперником и конкурентом Павла. Эту идею тут же подхватили и растащили по всему интернету, запели на разные голоса, принялись постить и тиражировать в соцсетях, причём с каждым новым перепостом она словно делалась толще и объёмнее, росла и разбухала на глазах, точно снежный ком…
Едва дождавшись утра, Даша отправилась в больницу, снова без сожалений забив на учёбу.
 
В этот раз Павел выглядел гораздо лучше и бодрее, во всяком случае, больше не пугал таким мертвенно-бледным видом и реагировал на Дашины слова быстрее, чем накануне. По просьбе медсестры она даже убедила Павла немного поесть и накормила его лёгким завтраком… и только потом вспомнила, что у неё самой с утра во рту не было и маковой росинки.
‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍В тот самый момент, когда Даша собралась сходить в буфет или хотя бы к кофейному автомату в холле, за дверью послышался какой-то шум. Кто-то ругался и спорил снаружи, явно намереваясь проникнуть в палату. Решив выяснить, что там происходит, Даша двинулась на звук, однако прежде, чем она успела взяться за дверную ручку, дверь уже сама распахнулась и…
И в палату влетела Мила.
  
=93
 
Она действительно влетела. Ворвалась как ураган. Вслед за ней ввалились её муж и девушка с сестринского поста, причём физиономия у последней была несколько ошалевшей. Она цеплялась за рукава Милиного пальто, увещевая и уговаривая, что нужно снять верхнюю одежду или хотя бы надеть бахилы, а ещё неплохо было бы показать свой паспорт или какое-нибудь другое удостоверение личности. Судя по выражению лица Милы, она уже намеревалась перегрызть этой глупой курице горло или просто придушить её, и плевать она хотела на больничные правила — все правила на свете были созданы для того, чтобы Мила их нарушала.
— Паша! — воскликнула она, увидев друга детства, и тут же бросилась к его кровати.
— Осторожнее! — невольно вырвалось у Даши. — У него рёбра сломаны.
К счастью, Мила её услышала. Во всяком случае, первоначальный порыв стиснуть Павла в объятиях она в себе подавила — ограничилась тем, что просто схватила его руку и прижала к своей щеке, а потом вдруг залилась слезами.
— Я сейчас охрану вызову! — робко пискнула медсестра, в шоке наблюдая за разворачивающейся сценой. Даша, опомнившись, коснулась её плеча останавливающим жестом и покачала головой.
— Не надо охрану. Это… семья.
Ну а как ещё тут можно было что-либо объяснить?!
До боли прикусив губу, она перевела взгляд на этих двоих. Мила продолжала реветь, не выпуская ладонь Павла, и одновременно другой рукой касалась его лица, гладила по волосам, осторожно проводила пальцами по лбу и щекам, точно желая убедиться, что он действительно цел и невредим.
— Пашка… ну как же так… — выговаривала она сквозь всхлипывания. — Я чуть с ума не сошла от страха… я так сильно за тебя испугалась, ты даже не представляешь!
Павел пытался что-то сказать, но, видимо, голос от волнения его не слушался, поэтому он просто смотрел на Милку широко распахнутыми глазами, а она продолжала рыдать у его постели.
— Мила, возьми себя в руки, — предостерегающе произнёс её муж. Даша с трудом вспомнила о его присутствии. Господи, как же его зовут?.. Миша, кажется. Сейчас он явно испытывал неловкость перед остальными за излишне экспрессивное поведение своей жены и потому старался слегка её охолонить.
— Извините нас, — пробормотал он сконфуженно, поймав сочувствующий Дашин взгляд.
— Вы здесь откуда взялись? — негромко спросила она, стараясь ничем не выдать ни своего смятения, ни волнения, вызванного их появлением. — Вы же сейчас в Таиланде должны быть, насколько мне известно.
 
— Раньше вернулись, — пояснил Миша со вздохом. — Милка как прочитала вчера вечером в интернете о нападении, так будто с цепи сорвалась. Билеты невозвратные были, у нас ещё неделя в Тае оставалась, но она заставила меня менять с доплатой. По цене как половина самолёта, блин, обошлось! Вообще невменяемая была, хотела даже одна лететь, но разве я её в таком состоянии отпустил бы?! Вылетели ближайшим рейсом…