Императрица (ЛП)

Он усмехается.
— Нет, это только из-за тебя я так себя веду. На самом деле я довольно вежлив и уважаю чужие границы.
— Конечно. — Я громко смеюсь, а потом киваю. — Ладно. Только на эту ночь я сделаю вид, что последних двух недель не существовало.
Официантка подходит, чтобы налить нам вина, и когда она уходит, Лео берет свой бокал и делает глоток.
— Думаю, тебе понравится это вино. Оно сладкое, как и ты.
  
Я отпиваю немного, затем киваю.
— Оно очень вкусное. — Я оглядываю открытое пространство, и тут внезапно входят трое людей с инструментами и занимают свои места в углу комнаты. Музыкант со скрипкой начинает играть, затем к нему присоединяется виолончель, а за ней – флейта.
Музыка напоминает саундтрек из Бриджертонов, и я слушаю ее, пока мое сердце наполняется эмоциями, которые до смерти пугают меня.
Лео потребовалось меньше суток, чтобы организовать для меня это идеальное свидание. Интересно, что он может сделать, если я дам ему больше времени?
Он способен влюбить меня в себя. Это неизбежно.
Я делаю два больших глотка вина, пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце. Когда я смотрю на Лео, то замечаю, что он смотрит на меня с этой дурацкой ухмылкой, от которой у меня всегда замирает сердце.
Он наклоняет голову.
— Расскажи мне что-нибудь о себе.
— Например?
— Что угодно. Я хочу все знать о тебе.
Мое сердце.
— До тринадцати лет я училась на дому.
— Почему?
Когда мои родители удочерили меня, я не знала английского. Папа взялся меня учить и решил заниматься со мной дома, пока я не освою язык.
Воспоминание о теле моей биологической матери проносится в моей голове, и я быстро качаю головой, пытаясь отогнать его.
Лео наклоняется вперед, на его лице мелькает беспокойство.
— Хейвен?
Не желая вдаваться в подробности своего прошлого, я говорю:
— Я пока не готова с тобой поделиться этим.
Между его бровями появляется морщинка.
— Что-то плохое?
Я пожимаю плечами.
— Смотря как на это посмотреть.
— Пояснишь?
Я качаю головой.
— Мы можем поговорить о чем-нибудь другом, пожалуйста?
— Хорошо. — Его темные глаза изучают мое лицо, затем он говорит: — Расскажи мне о своем самом счастливом воспоминании.
— О, это легко. — Мои губы растягиваются в улыбке. — Воскресные утра, когда мой отец был еще жив. Я просыпалась от запаха яичницы с беконом. По воскресеньям мы всегда вместе завтракали и обсуждали события прошедшей недели.
— Сочувствую твоей утрате. Мне сказали, что он недавно умер, верно?
Я киваю, печаль нарастает в моей груди. Из-за всего, что произошло, смерть отца отошла на второй план.
— У него случился сердечный приступ почти два месяца назад. Для нас это стало огромным шоком.
Лео перегибается через круглый стол и сжимает мою руку.
— Ты даже не успела как следует погоревать.
— Нет, не успела.
В его глазах читается чувство вины.
— Прости, Хейвен. Скажи, если я могу чем-то помочь тебе.
— Поскольку о свободе не может быть и речи, сейчас для меня важнее всего найти жилье для мамы.
Я вижу, что он говорит искренне, когда отвечает:
— Я обязательно займусь этим.
Я делаю еще один глоток вина, а затем говорю:
— Расскажи мне о своем детстве.
Лицо Лео мрачнеет, и кажется, что его мысли на мгновение уносятся в прошлое, прежде чем он отвечает:
— Мой отец был жестоким человеком. — Он грустно усмехается, и мне хочется обнять его. — Честно говоря, по сравнению с ним я – настоящий лучик солнца. Он любил избивать нас, когда был на нервах.
— Почему твоя мама не ушла от него?
— В мафии нет такого понятия, как развод. Жена всегда слышит то, чего не должна слышать, поэтому уйти невозможно.
Мое сердце наполняется состраданием.
— Мне очень жаль.
Он постукивает пальцами по белой скатерти, затем смотрит в сторону музыкантов.
— Все было не так уж плохо. У меня был лучший друг. Его семья и дом были моим убежищем.
— Массимо?
Лео качает головой, и на его лице появляется выражение глубокой печали.
— Нет. — Когда он поднимает на меня взгляд, я не могу сдержаться и тянусь к его руке. Наши пальцы переплетаются, и он шепчет: — Я не говорю о них. Это слишком больно.
— Я понимаю, — шепчу я, проводя большим пальцем по его коже. — Но я рядом, если ты когда-нибудь передумаешь и захочешь поговорить о том, что произошло.
Он кивает, бросая взгляд на официантку, которая подталкивает тележку к столу.
— Хватит о тяжелом. Давай насладимся едой и поговорим о чем-то более приятном.
— Договорились.
Убрав свою руку от руки Лео, я смотрю на него, пока официантка расставляет перед нами тарелки.
Если наши отношения будут развиваться в том же ключе, я уверена, что это лишь вопрос времени, когда я полюблю его.
  
Глава 19
 
Лео
Пока мы наслаждаемся лингвини с лобстером7, я спрашиваю:
— Ты рассказала своей лучшей подруге о нас?
Хейвен качает головой.
— Нет. Я не хочу подвергать ее опасности.
— Я не причиню ей вреда, и если она когда-нибудь приедет к тебе в гости, я позабочусь о ее безопасности.
— Кристен сойдет с ума, если узнает, что я вышла замуж за главу итальянской мафии.
— Потому что я преступник?
Хейвен усмехается.
— Нет. Как мне кажется, она, возможно, даже не возразит против этого. — Она снова качает головой, а затем спрашивает: — Итак, помимо убийства людей, какие еще законы ты нарушаешь ежедневно?
Я громко смеюсь, восхищенный ее юмором.
— Я создаю ложную информацию и ситуации. — Когда она смотрит на меня с недоумением, я объясняю: — Если два политика борются за одну и ту же должность, я хороню соперника в скандалах.
— О-о-о-о. Ты когда-нибудь делал это с кем-то, о ком я могла слышать?
Я киваю.
— Я помогал президентам побеждать на выборах.
— Черт возьми, — выдыхает она.
— За это очень хорошо платят, — усмехаюсь я.
Не отрывая от меня взгляда, она спрашивает:
— Что еще?
— Это все, чем я занимаюсь. Я состою в альянсе с четырьмя другими людьми, с которыми ты однажды познакомишься. Если у кого-то из них возникнут проблемы, я обязан буду помочь.
— Тогда почему здесь происходит так много убийств?
— Я убиваю только тогда, когда мне угрожают или предают. Из-за Лучано погиб один из моих людей во время нападения на наркоторговца, орудующего на моей территории.
Она приподнимает бровь, глядя на меня.
— Ты торгуешь наркотиками?
— Нет. Я не гажу там, где ем.
Она тихо смеется.
— Это все объясняет.
Когда официантка подходит забрать наши пустые тарелки, я спрашиваю:
— Хочешь еще вина?
Хейвен качает головой.
— Еще немного, и я напьюсь. Я нечасто употребляю алкоголь.
— Хм... — Я прищуриваюсь, глядя на нее. — Какой ты становишься, когда напиваешься?
Улыбаясь, она качает головой.
— Лучше не спрашивай. Ты не захочешь этого видеть.
— Хорошо. — Встав, я подхожу ближе к ее стулу и беру свой пиджак. — Надень его, чтобы мы могли выйти на палубу.
Хейвен встает и просовывает руки в рукава. Мой пиджак делает ее еще более миниатюрной, и она выглядит чертовски мило.
Я обхватываю ее правую руку, переплетая наши пальцы, затем вывожу из каюты. Когда мы поднимаемся на палубу в носовой части яхты, Хейвен оглядывает открытую воду.
— Я никогда раньше не плавала на лодке, — признается она.
— Тебе нравится?
Она подходит ближе к перилам и осторожно заглядывает за борт, а затем быстро отступает назад.
— Немного страшно осознавать, что мы так далеко от суши.
  
Ветер развевает ее волосы по лицу, и я, не задумываясь, убираю пряди и заправляю их ей за уши, подходя ближе.