Враг моего отца похитил меня (СИ)
В таком ритме прошло три дня.
Я училась. Спускалась вниз, в столовую к Марату и часто гуляла в саду.
В один из моментов я почувствовала себя более смелее и решила ещё раз спросить об отце. Мы как раз обедали с Маратом, и он расспрашивал у меня на счёт моих личных потребностей.
- Если тебе что-то будет нужно, ты всегда может сказать об этом горничным или охране, - сообщил он и я кивнула.
- Спасибо. Но пока мне ничего не нужно, - ответила, заканчивая есть и, откладывая столовые приборы в сторону. – Единственное что меня сейчас волнует и интересует, это информация об отце и о том что произошло… Я знаю что это не моё дело и что вы не обязаны мне ничего сообщать, но всё же… Пожалуйста, расскажите мне, если вам стало что-то известно о моем отце, - прошу и Марат замирает, прекращая есть.
В следующее мгновение он поднимает на меня взгляд, и смотрит, так что я внутреннее сжимаюсь вся.
Неужели я всё разрушила?
Неужели своим любопытством и вопросами, я испортила наше и так шаткое примирение?
- Я пойму, если вы откажитесь мне что-либо рассказывать… И… Простите… - извинилась, чувствуя угнетение под его сильным, давящим взглядом.
На миг между нами виснет длительное молчание. Я опускаю взгляд на свой стакан с соком, мысленно себя ругая. Думала что уже конец… Что я всё испортила и сейчас Марат снова грубо укажет мне на моё место в этом доме, но… Происходит то, что я никак не ожидала.
- Нечего рассказывать. Твой отец за границей. Там, где у меня нет ни власти, ни связей. А у него, как оказалось, есть. Он хорошо себя защитил… И даже о тебе не помнит. Дорогая дочурка стала не такой дорогой, когда дело коснулось собственной шкуры…
- Не говорите так, - сказала я, подняв на него взгляд. – Вы сами сказали, что отец думает, что я умерла…
- Да, но он даже не проверил этого. Не пытался ничего узнать и не боролся за тебя, - ответил он, заставив меня запнуться. – Кроме того, вчера я связался с ним через одного посредника и передал ему информацию о том, что ты жива. Он отказался идти со мной на контакт. И отказался говорить с тобой, даже по телефону…
- Возможно, он просто не верит вам…, - сделала свои предположения.
- Я послал ему несколько видео с тобой, когда ты находилась в темнице. И я знаю точно, что он их просмотрел, - добавляет Марат, но я продолжаю оправдывать папу.
- Возможно, видео было не четким, или он меня просто не узнал. Пять лет же прошло…
- Ты выросла, но только сильнее стала похожа на отца. Есть в твоей внешности особенные черты, которые присущие только Макарову. Их трудно не заметить. И хороший отец всегда узнает свою дочь. Будешь ещё его защищать? – спрашивает спокойно. – Или смиришься с тем, что ты ему не нужна? – добавляет и на моих глазах выступают слёзы.
- Оказывается, я никому не нужна…, - бросила в голос и от понимания этого, мне стало очень больно.
В груди сдавило, сердце заныло. Мне хотелось зарыдать от этих ощущений. Но я не хотела делать этого при Марате, поэтому поднялась на ноги, намериваясь уйти.
- Стоять! - остановил меня Марат.
Я замерла, но так и не обернулась к нему лицом. В горле встал ком, слёзы душили, и я едва их сдерживала.
Марат поднялся на ноги и подошел ко мне сзади. Его руки легли на мои плечи, он повернул меня к себе лицом и обнял. И в этот момент плотину во мне будто прорывает. Я начинаю плакать, прижимаясь к нему.
- Если… Если всё так, - бросила всхлипывая. – То, тогда спустите на меня всех собак… Обвините во всем и убейте, чтобы отомстить за смерть своей жены и ребенка! Вам станет легче, и из-за моей смерти никто не будет страдать…
- Тише, - мягко сказал Марат, прижимая меня к себе и гладя меня по волосам. – Легче мне уже не станет… Тем более от твоей смерти. К тому же, ты действительно ни в чем не виновата… Поплатиться должны те, кто виноват… И я доберусь до истинны, раз уже начал. К тому же, на днях я вышел на след подельника того ублюдка, который убил мою жену, - сообщает он, заставляя меня притихнуть. – И прости, что я тебе так сказал об отце… Просто меня бесит твоя безграничная любовь к нему и эта верность, когда он ради тебя даже пальцем не пошевелил! – добавляет, извиняется передо мной, что меня шокирует.
Он вообще много сегодня сказал и сделал… И эти объятия тоже удивляют, как и его попытка успокоить меня… Но слов извинений, я вообще никогда не ожидала от него услышать.
- Возможно, стоит записать ещё одно видео отцу, где я обращусь к нему лично и назову кое-какие детали из нашей жизни, - предлагаю, пользуясь моментом. Ведь Марат не всегда такой добрый. – И дело уже не в том, что я хочу выгородить отца…, - добавляю, чувствуя, как тело Марата напрягается рядом со мной после моего предложения.
- А в чём же тогда? – следует вопрос. Мужчина отстраняется от меня и заглядывает в глаза.
- Просто я хочу помочь вам найти настоящего убийцу и… Я хочу на свободу. Даже если уже не нужна отцу, - отвечаю.
- Ладно. Я отпущу тебя, если твой отец не причастен, но если он виновен…
- Знаю, - обрываю. – Вы меня убьете!
- Нет. Ты мне предлагала кое-что поинтересней… Ты останешься со мной и сделаешь всё, что я захочу, - напомнил.
Я застыла. Но лишь на некоторое время. После чего взяла Марата за руку и сжала её, как бы скрепляя наш уговор.
- Хорошо, - согласилась, выскальзывая из его объятий.
***
- Я бы массу проверил, - вдруг услышала со стороны. Вздрогнув, я резко посмотрела сквозь открытое окно.
- Что?! – переспрашиваю и зависаю.
На тротуаре, в двух шагах от моей машины стоял и курил сигарету Максим – мой третий сводный брат. Тот самый зэк. Тот самый ублюдок и мразь.
Вижу его и на миг теряю дар речи, а потом отворачиваюсь, легонько бьюсь затылком о подголовник и тихо матерюсь. Как же без третьего сводного брата.
«Где я там дела свой электрошокер?..»
- Я говорю, массы нет, - бросает он, приближаясь к моей машине. Я невольно напрягаюсь всем телом.
Он зажимает сигатеру в зубах, нагло ныряет рукой ко мне в машину (заставляя меня вжаться в сидение спиной), и резко открывает капот.
***
Три сводных брата… Три мои кошмара из прошлого…
Между ними всегда была жесткая вражда и конкуренция, но я никогда даже подумать не могла, что причиной этой вражды и конкуренции была именно – Я!
Я не виделась с ними долгие четыре года и вот… Судьба снова столкнула нас лбами.