Несмеяна для босса (СИ)
1.Беляева Диана Андреевна.
2.Беляева Яна Андреевна.
Что за…
Я сажусь. Просто сажусь прямо на пол кабинета, потому что ноги не держат. С этой бумагой в задрожавших руках.
Машинально заглядываю в конверт, чтобы чисто на автомате проверить, не завалялся ли там еще какой-нибудь сюрприз…
Завалялся.
Фотка этой самой Дианы, только не детская, а взрослая. Одного со мной, нынешней, возраста, однозначно.
Так вот почему Короленко так интересовался мной…
Что ж, если присмотреться, то наша внешность действительно имеет большое сходство, как у обычных сестер, как это бывает с разнояйцевыми двойняшками. Если бы не разные прически и цвет моих неоднократно перекрашенных волос, то нас даже можно было бы перепутать в слабом освещении.
Сестра…
Моя двойняшка. От одной матери. Такая же.
А я…
Дыхание сбивается.
Я сижу на полу с бумажками в руках, с полураскрытым прошлым и внезапно затуманившимся будущим. Смотрю на фотопортрет взрослой девушки. Рядом нет никого... кроме правды. Которая, наконец, распахнулась передо мной - холодная, как окно в стремительно наступающем декабре.
[*] О другой дочери Батянина и истории с химическим ожогом см. дилогию о Гадком утёнке https:// /shrt/PUhN
Глава 38. Любовь Артура
До самого вечера у меня не получилось ни поесть нормально, ни сделать хотя бы глоток чая или кофе. Только воду могла пить, и то понемногу. От всего остального просто воротило. Особенно когда Короленко, вернувшийся после обеда, мельком глянул на меня, кивнул… а затем стремительно сгреб свой “уснувший” ноутбук и скрылся с ним в кабинете, на ходу втыкая в разъем какую-то крошечную флешку. С дико важными данными от человека, с которым пересекался, надо полагать.
Его не было видно примерно около часа.
А когда он вышел, я усиленно принялась его избегать, не в силах смотреть на любимое, но такое каменно-равнодушное ко мне лицо. Не в том смысле, что пряталась или уходила куда-то, а просто… ни разу не взглянула в его сторону. Сознательно. Делала вид, что листаю новости в телефоне или смотрю какие-то ролики. А на его предложение сначала пообедать вместе, а позже и поужинать я одинаково покачала головой. И пробурчала, что у меня пока нет аппетита. Всё так же не поднимая головы от телефона.
Заметил он мой игнор или нет - сложно сказать, не видя его лица. Да еще и когда все мысли крутятся вокруг странности, которая поразила меня еще там, на полу его кабинета.
В графе “мать” совпадала только фамилия, а далее было указано имя-отчество незнакомой мне женщины.
Розалина Павловна…
Очень странно. А на могиле, которую мне когда-то давно указал Герман, чтобы я оставила его в покое и не доставала расспросами о маме, табличка была совсем с другим именем. Включая возраст. Я всегда думала, что была у нее поздним ребенком, а теперь не знаю, что и думать.
Если эта Розалина приходится мне матерью, то кто тогда такая Беляева Елена Михайловна?[*]
До самого вечера мысли об этом не отпускают меня, но я им не сопротивляюсь. Пусть они делают свое благое дело - отвлекают от отчаянной грусти, сковавшей меня по рукам и ногам после переписки Батянина с Короленко.
Я сижу на диване, обхватив колени, и смотрю на свою чашку кофе, которую сделала себе только что, но так и не пригубила. Она так и стоит на журнальном столике, забытая. Вздохнув, беру ее обеими ладонями и подношу к губам.
Короленко проходит мимо в который раз, двигаясь бесшумно… и вдруг останавливается возле меня. У него в руках по обыкновению ноутбук, но он не открывает его. Вместо этого садится рядом.
Я сразу же напрягаюсь, едва не поперхнувшись. Чашка подрагивает в пальцах.
Он здесь. Возле меня. Почти касается своим широким плечом. Его присутствие невозможно игнорировать по-настоящему. Оно как вес груза, который незримо давит со всех сторон, вынуждая обратить на него внимание.
Я не могу смотреть на него. Не могу рисковать взглядом. Всё внутри смято, покорёжено из-за того, что я поддалась опасному любопытству и прочитала то, что не следовало. Узнала его истинные чувства.
«…ты всё-таки строишь планы на мою дочь… ты влюблён… держи голову холодной...»
Что ж, это хороший выбор, наверное. Дочь Батянина и моя сестра-двойняшка. Может быть, она его бывшая. Может быть, будущая. Может быть - та, кого он действительно хотел. А я просто Яна. Одна сплошная проблема для него и в прошлом и сейчас, как бы он ни утверждал обратное.
Короленко молчит рядом, но я чувствую, как он смотрит. Что-то в этой тишине сегодня вечером стало иным с его стороны. Настороженным и острым.
Не выдержав этой тишины, я поднимаюсь и делаю шаг в сторону. Но и он тут же встает, бросив ноутбук на диван.
- Ты что-то скрываешь, - тихо говорит он голосом, в котором я четко распознаю сдержанную злость. Или… нет. Тревогу?
Я чуть поворачиваю голову, избегая встречаться с ним глазами.
- Я просто не выспалась.
- Врёшь, - резко опровергает он мою отмазку. - Ты меня избегаешь. Снова. Что за дела, Яна? Как только я делаю шаг ближе к тебе - ты тут же отползаешь назад. Это у тебя игра такая?
Короленко стоит слишком близко.
Настолько близко, что я ощущаю каждую неровность его дыхания, как будто внутри него идет междуусобная битва целого сонма противоречивых чувств. Это не похоже на Короленко. Он всегда держал себя в руках - точный, сдержанный, как офицер, которому не положено проявлять слабость. Но сейчас что-то внутри него трескается. И его самоконтроль больше не может сдерживать напряжение, копившееся между нами целых два года.
Я опускаю чашку на столик, но продолжаю сжимать ее ручку. Не потому, что хочу пить, а потому что это единственное, за что можно зацепиться. Предлог. Шанс отстраниться. Сбежать в себя.
- Артур… - голос предательски дрожит, я слышу это сама и ненавижу эту дрожь. - Некоторые вещи не всегда стоит обсуждать вслух. И-и… я еще не ужинала. Может, закажем пиццу?
На это жалкое предложение он, конечно же, не ведется. Хотя я почти и не надеялась.
- Не отвлекайся. Говори, - отвечает тихо, но в этом спокойствии чувствуется натянутая до предела струна. - И не увиливай.
Я собираюсь с духом, делаю глубокий вдох, надеясь, что это поможет прояснить мысли. Потом сдавленно говорю:
- Я не хочу тебе мешать.
Он хмурится, как будто мои слова - какая-то нелепость, скорее озадачивающая его, чем заслуживающая внимания. Немыслимый абсурд в системе его мира.
- Что за бред?
- Просто... - я сжимаю пальцы на ручке чашки крепче, как будто это спасательный круг. - Думаю, всем станет лучше, если мы будем держать дистанцию. Пока не стало слишком поздно.
Короленко с потемневшим лицом делает шаг вперёд, и я невольно отступаю назад, пока не чувствую за спиной холод гладкой стены. Бежать некуда. Я зажата между ней и его взглядом, который расшатывает все мои доводы.
- Скажи мне правду, - его голос не повышается, но становится жестче. - Что ты от меня скрываешь?
Сердце у меня падает. Я вижу, чувствую, что уже оказалась в ловушке, из которой можно выбраться, только откровенно рассказав ему всё, что он хочет. И снова невольно восхищаюсь его умением припереть человека к стенке. Настоящий профессионал, блин!
- Я... - быстро сглатываю, перед тем как выпалить всё, как на духу: - Я случайно увидела твою переписку с Андреем Борисовичем утром! Ты оставил ноут включённым. А я… просто посмотрела на экран, а там… - я замолкаю, не зная, как продолжить. - Это были только самые последние сообщения. Я сразу же ушла! - опускаю голову, не в силах выдержать его потяжелевший взгляд, потому что упомянуть о моем дальнейшем вторжении в его кабинет мне жутко стыдно. - Извини…
Сердце колотится так, что уши закладывает. Он уже всё понял или нет?
Короленко поигрывает желваками на своей окаменевшей челюсти и смотрит на меня со смесью усталости, досады и раздражения. Я не чувствую в нем злости или обвинения. Он просто становится невыносимо отстраненным и далеким. На мгновение мне даже кажется, что он сейчас уйдёт, просто развернётся и уйдёт, чтобы не сказать ничего лишнего.