Арабская ночь. Табу на любовь (СИ)

Ясно одно: Юсуф точно не обычный гость.
Я не спрашиваю ни у кого о нем. Свободна ли уже вилла, может там начали уборку и ждут другого гостя? Мне важно сохранить лицо. Свою хрупкую независимость.
Молчу. Держу себя в руках.
* * *
Выхожу из комнаты персонала со стопкой полотенец и едва не налетаю на Кирилла.
— Ой, привет! — улыбаюсь ему.
  
— Осторожнее. Чуть не уронила все, — в его глазах лед.
— Извини, — теряюсь от недружелюбного тона.
Он кивает.
— Кирилл… все в порядке?
— Да, — коротко. Без тени эмоций.
Пауза. Он делает шаг в сторону, чтобы обойти меня.
Что-то внутри сжимается.
Еще пару дней назад он искренне улыбался мне, подмигивал, шутил.
Чувствую укол вины. Не знаю, за что. Я ведь ему ничего не обещала? Разве обязана? Да, он помог мне с работой и проявлял знаки внимания.
Но в голове все равно шумит.
Отстраненность Кирилла. Шепотки. Взгляды.
Это как вода, поднимающаяся медленно, но уверенно — и ты понимаешь, что скоро можешь захлебнуться.
* * *
«Слав, извини, подмени на ресепшене на полчасика? Очень нужно!»
Прилетает вечером сообщение от Миши.
Я уже в вечернем платье, насыщенно-бордовом, открытые плечи, высокая талия, плавно спускающийся шелк. Волосы лежат локонами, цвет помады — в тон платью. Выгляжу идеально, стильно, красиво. Но в душе царит хаос. Я жду Юсуфа. Неизвестность убивает меня.
Направляюсь к ресепшну. В холле сейчас очень тихо. Пусто.
Встаю за стойку, слушаю мерный гул вентилятора под потолком. Навожу порядок, у Миши тут настоящий хаос, все разбросано.
Входные двери в отель распахиваются, словно в замедленной съемке наблюдаю, как хорошо знакомый мне мужчина идет с дорожной сумкой в руках.
Андрей. Увы, это не галлюцинация. Загорелый, в футболке и джинсах, все с тем же взглядом — холодным, контролирующим.
Такое чувство, что в этот момент весь мой мир окончательно рушится как карточный домик. Становится трудно дышать.
— Слава… — оглядывает меня пристально с головы до ног. — Шикарно выглядишь. Только где радушное приветствие? Или тебя этому не научили?
— Что ты здесь делаешь? — шиплю полузадушенно.
— Да вот, приехал полюбопытствовать, ради чего ты сбежала от меня. Разрушила семью. На все наплевала. Ради этого, да? Сбежала из дома, чтобы прислуживать в чужой стране?
Я застыла за стойкой. Руки вцепились в край мрамора.
— Что тебе нужно, Андрей? — выдохнула. — Какая тебе разница, куда и зачем я уехала? Оставь меня в покое! У нас давно все кончено!
— Ты ошибаешься, моя дорогая, — фыркнув, обходит стойку, оставив чемодан. Я поспешно выхожу с другой стороны, боясь оказаться в ловушке. — И чего мы убегаем? Ты же только что так дерзко мне отвечала.
— Что тебе надо, Андрей?
— Схватить бы тебя дуру за волосы, да волоком до самолета. Но я слишком добр. Не хочу по-плохому. Но тебя вразумить надо, Слава. У тебя совсем с головкой плохо.
— Не смей! Не подходи ко мне! — крикнула, делая шаг назад. — Ты никто для меня! Прошлое, от которого я сбежала!
Он рванулся ко мне — резким, грубым движением схватил за руку, дернул на себя.
Я ударила его по плечу, попыталась вырваться.
— Прекрати! Не трогай меня, — повышаю голос.
Не могу поверить что бывший муж приехал сюда. Нашел. Зачем ему это? Почему никак не успокоится?
Щеку обжигает боль. С трудом получается удержать равновесие. В глазах искры.
Глухой, тяжелый голос раздается от входа:
— Отойди от нее. Сейчас же.
  
Глава 33
 
Оборачиваюсь резко. Андрей — следом.
— Это что, твой хахаль? — бросает зло. — Ты араба себе нашла? Какой позор, Слава. Он тоже тут работает? Уборщик? Аниматор? Насколько низко ты пала?
Это последнее, что он успевает произнести, потому что Юсуф бросается на него и буквально сметает. С такой яростью и быстротой, что кажется — только молния мелькнула.
Двигается так технично и быстро, кажется, знает каждую точку удара заранее. Сдержанный. Молчаливый. Безжалостный.
— Юсуф, пожалуйста, хватит! — вырывается у меня.
Но он не слышит. Черный как ночь взгляд и ярость.
Холл наполняется людьми. Работники, отдыхающие. Их все больше. Но никто не спешит вмешиваться.
— Сделайте что-нибудь! Разнимите их! — кричу, но никто не двигается.
Происходящее кажется нереальным. Крайне жестокое избиение и молчаливое равнодушие окружающих. Или они все в шоке? Андрей визжит каким-то пронзительно женским голосом, закрывается от ударов. Араб — похож на машину для убийств. Прибегает Миша, с ним — еще больше работников отеля. Все кричат. Несколько мужчин наконец оттаскивают араба от Андрея. Не понятно, жив ли мой бывший. Он даже не шевелится, на мраморной плитке кровь, я в ужасе…
Только не так, пожалуйста. Мой бывший муж — конченая сволочь, но я не хочу чтобы он закончил вот так.
Прижимаю руки к лицу. Горит щека, дрожат колени. Юсуф подходит ко мне, и первый мой порыв — бежать. Он — чудовище. Еще более жестокий, чем Андрей.
— Все хорошо. Пожалуйста, не бойся меня, Слава, — шепчет он. — Я никому больше не позволю тебя обидеть…
Чувствую, как дрожит его грудь у моего виска. Юсуф прижимает меня к себе, мое грохочущее сердце постепенно успокаивается.
Андрея поднимают с пола. Его лицо все в крови. Он тяжело дышит, стонет. Еле держится на ногах. Но он жив. Это самое главное.
Он ведь тяжелее, выше Юсуфа. И сильный.
Я всегда боялась его. Всегда. Но оказывается, на любую силу найдется другая.
— Ты пожалеешь об этом, слышишь? — хрипит Андрей, вытирая кровь тыльной стороной руки. — Я засужу вас всех! Весь этот отель! А тебя я просто сгною, кусок дерьма. Это моя женщина! Я ее заберу.
— Ты ошибся, — Юсуф отпустил меня, сделал шаг вперед. — Это женщина, которую ты больше не коснешься. Никогда. Иначе умрешь.
Вбегает Кирилл.
— Что здесь происходит⁈ Вызовите скорую!
Кто-то уже звонит. Я по-прежнему в шоке, прижимаю ладони к губам.
Андрей вдруг оседает на пол, глаза мутные. Дышит хрипло. Вот и медики, они кладут его на носилки. Несут к выходу. Он еще что-то говорит, в основном — одни угрозы.
Мы удаляемся в противоположную сторону. Я никак не могу отдышаться. Пульс частит.
— Прости, — говорит Юсуф так искренне, что у меня перехватывает дыхание. — Я должен был вернуться раньше.
— О чем ты говоришь… Никто не мог такого предусмотреть, — больше всего меня поражает, что он не обвиняет меня ни в чем. Он просил меня не работать, а я упрямо вышла. Но он не кидается обвинениями, а просит прощения. Андрей бы сначала обязательно меня во всем выставил виноватой. Он всегда так делал.
— Кто это такой? — спрашивает Юсуф.
— Мой бывший муж. Я не понимаю, откуда он тут взялся…
— Он и раньше поднимал на тебя руку? Я едва сдержался, был готов его убить, — говорит это так спокойно, что мне снова становится не по себе.
— Я не хочу говорить о нем. Он остался в прошлом.
Иду рядом с Юсуфом, мы направляемся к вилле. Он держит меня под руку. Я почти вишу на нем. Чувствую себя словно вне собственного тела.
Каждый шаг отдается в висках, пульсом, как после травмы. Все внутри дрожит.
Юсуф держит меня осторожно, не сжимая — как будто боится, что я разобьюсь.
Он молчит. И я молчу. Плевать, что на нас смотрят. Что будут снова сплетни. Мне уже все равно. Уверена, меня уволят после такого.
На виллу поднимаемся по лестнице, ощущение, как в замедленной съемке. Дверь закрывается за спиной, и я наконец осознаю: мы остались одни.
Воздух внутри — все такой же теплый, сандаловый, привычный. Скидываю туфли, машинально прохожу в ванную, ищу аптечку. Возвращаюсь в спальню. Юсуф раздевается. Костяшки его пальцев сбиты.
  
Прослеживает за моим взглядом. Тишина между нами звенит.
— Боишься меня теперь? — голос низкий, хриплый, будто он сам не справляется с дыханием.