Собственность заключенного (СИ)

Мышцы напрягаются, когда я слышу приторно-сладкий голос одного из зэков:
— Давай же, крошка, открывай дверь! Мы знаем, что ты там!
В ответ тишина. Пташка молодец, что им не отвечает.
— Краля, нас не проведешь! — громко хлопает ладонью по двери второй. — Я слышал звуки воды! Открывай и покажи нам свое мокренькое тельце!
Проклятье! Я же сказал сидеть тихо! Неужели это так сложно?
  
— Открой! И я покажу тебе, что такое настоящий мужик!
Даже так…?
Тихо подкрадываюсь сзади. Обоих хватают за шеи, крепко сжимая и надавливая на нужные болевые точки.
— А мне покажешь? — угрожающе шиплю, не без удовольствия наблюдая за тем, как на лицах этих постельных героев образовывается ужас.
  
Глава 9
 
Женя 
Я сижу в углу в оцепенении. Страшно пошевелиться, чтобы не выдать себя… Не то чтобы сволочи за дверью не догадались, учитывая что они начали тарабанить, когда я пошла в душ.
Скажем так, нормально покупаться мне так и не удалось. Я только намочила тело, нашла кусок простого белого мыла и намылилась, когда в дверь раздался грохот. Сперва подумала, что оборвались очередные переговоры или еще что стряслось… Но когда мужские грубые голоса потребовали, чтобы я им открыла и цитирую: «Продемонстрировала женские прелести!», то вылетела из душа, даже не смыв до конца пену. Обмоталась одеялом и забилась в угол, испуганно дрожа и крепко сжимая заточку в руках. Как будто я умею ей пользоваться, в самом деле! Давайте откровенно, если я попытаюсь этой штукой защититься, то нанесу себе еще больше вреда.
Голоса почему-то стихли, и от этого я напрягаюсь еще сильнее, внимательно прислушиваясь к каждому шороху. Но кроме своего сбитого дыхания и гулко стучащего сердца ничего не слышу.
Может, ушли?
И только я хочу выдохнуть, как слышится несколько приглушенных ударов и стонов, словно происходит какая-то потасовка. Еще полминуты возни, после чего в дверь сильно и громко стучат.
— Открывай! — рявкает Бахметов.
Я все еще нахожусь в замешательстве, поэтому не сразу реагирую.
— Открывай, черт возьми! — поторапливает меня Дамир, отчего я буквально подскакиваю на ноги и подлетаю к двери.
Уже тянусь к металлическому замку, когда вдруг охрипшим голосом осторожно спрашиваю:
— Ты один?
— А ты? — едко парирует.
— Конечно!
— Открывай! — требует Бахметов, и я не смею ослушаться.
Открыв дверь, отхожу, почему-то прижимая руку с заточкой к груди. Дамир заходит в камеру, сканирует меня глазами, что-то явно нелицеприятное бормочет себе под нос, а потом зло кидает: 
— Что из слов, другим не отвечай, ты не поняла?
— Я все поняла, — обиженно вскидываюсь. — Я никому не отвечала.
— Если бы ты никому не отвечала, то тебя бы не караулили под дверью, — вполне резонно замечает Бахметов, складывая руки на груди.
— Я просто пошла в душ… И наверное они услышали звук воды, — пристыженно признаюсь.
Ладно. Да, я идиотка. Ну, а что мне еще оставалось делать? Купаться в присутствии Бахметова? Нет уж, спасибо!
— Господи, за что? — щипая себя за переносицу, на выдохе обреченно произносит Дамир. — Послушай, пташка, я хочу чтобы ты следовала моим советам, которые я тебе даю. Если не хочешь, чтобы тебе твои перышки ощипали и… Что ты делаешь? — он недоуменно таращится в район моей груди, к которой я прижимаю заточку. — Это орудие защиты, а не талисман, черт побери!
Опускаю руку и неловко поправляю сползающие с плеч одеяло.
— Я не умею таким пользоваться.
— Значит, придется научиться, — тоном не терпящим возражений, заявляет.
Делает решительный шаг на меня, и я даже понять не успеваю, как оказываюсь обезоружена, прижата спиной к его торсу и со скрученными руками за спиной.
И, боже мой, одеяло на моих плечах держится на одном честном слове!
Поскольку из моего рта вылетает все что ни попадя, и только потом мозг анализирует, я истерически верещу:
— Я голая!
— Очень сомнительный способ остановить нападающего, пташка, — глумливо усмехается мне в ухо Дамир.
— Я правда голая, — жалко протягиваю. — Я не успела одеться. Отпусти, пожалуйста…
Бахметов, услышав мои слова, наоборот крепче прижимает к себе, медленно поднимает руку от талии до ключицы и нежно проводит по голому участку кожи. Странное томление образовывается внизу живота, а мои мысли наполняются картинками абсолютно неприличного содержания.
Нет, я понимаю, что со мной происходит… Но отказываюсь это принимать! Между нами ничего невозможно! Ничего.
— Дамир, отпусти, — натяжным голосом выдавливаю, напоминая о своей просьбе.
Неохотно мужчина разжимает захват, тихо говоря:
— Ты точно испытываешь мое терпение.
Несмотря на Бахметова, подхватываю черное шелковое платье и несусь за каменную перегородку, где натягиваю его со скоростью света, а сверху накидываю одеяло.
Когда выхожу, Дамир выкладывает в пластиковые тарелки вермишель быстрого приготовления и заливает кипятком. Открывает банку тушенки и добавляет в еду. Это, я так понимаю, наш нехитрый обед. Меня от вида этой тушенки передергивает. Боже правый, сколько ей лет? Или десятилетий?
— Ты ходил за едой? — догадываюсь я, на что Дамир кивает головой. — И что говорят?
— По поводу? — невозмутимо отзывается.
— По поводу бунта. Когда он закончится?
Бахметов смотрит на меня, точно на неразумное дитя.
— Ты серьезно думаешь, что зэки хотят, чтобы бунт подавили?
— Нет, но… — смущенно пожимаю плечами, понимая, что опять сморозила глупость.
— Бунт или подавят силой, или власти пойдут на условия, которые выставил Захар. Это не решают мелкие сошки, которые сидят в столовой, пташка.
— Я это понимаю, — раздраженно выпаливаю. Не совсем же я тупая. — Но должны же ходить какие-то слухи и все такое.
— Так не терпится избавиться от меня, пташка? — вскидывает вопросительно бровь. — Обидно. А я уже успел к тебе привязаться.
— Не сомневаюсь, — фыркаю, совсем осмелев.
Бахметов пропускает мою колкость мимо ушей и, поставив стул напротив стола, говорит:
— Садись, ешь.
— Спасибо, я не хочу.
Не то чтобы я привереда, но сейчас мне и кусок в горло не пролезет.
— Ты должна поесть. Ты ничего не ела больше суток. Жизнь здесь — борьба, а на борьбу нужны силы.
И как бы пафосно не звучали его слова, но Дамир прав. Проклятье! Почему ему всегда нужно быть правым? На фоне его я действительно чувствую себя круглой идиоткой.
Встав, присаживаюсь на единственный стул, беру вилку в руку и буквально запихиваю в себя еду. Бахметов наблюдает за мной, точно сокол. Стоит рядом, и не спеша поглощает свою порцию.
Признаться, на вкус не так отвратительно как на вид. Когда с едой покончено, Дамир достает из-под кровати несколько книг и, точно я пустое место, принимается читать. От безделья я слоняюсь туда-сюда по камере. И, разумеется, это раздражает Бахметова.
— Возьми себе книгу и прекрати мельтешить перед глазами, — грубо отрезает.
Закатив глаза, беру первую попавшуюся книгу под названием «Федеральные кодексы и законы».
— Зачем ты изучаешь право? — не могу не полюбопытствовать.
Давайте будем честны, Бахметов немного запоздал со знанием законов. Ему их нужно было вызубрить перед тем, как он решил ограбить банк и взять людей в заложники. Возможно, если бы болван увидел, какой за это дают срок, то подумал бы дважды.
— Для общего развития.
Ага, так я и поверила. Если я что-то узнала о Бахметове, так это то, что с этим мужчиной нужно держать ухо востро. Он ничего не делает просто так.
Какое-то время я бездумно листаю книгу, а потом зачитываюсь. И особенно теми моментами, которые простым карандашом пометил себе Дамир.
  
«Корпоративные конфликты»
«Корпоративный шантаж»
«Нарушение преимущественного права покупки акций»
Что-то здесь нечисто… Я также нахожу непонятные записи. Судя по неровному почерку, Бахметова. Какие-то заметки относительно нарушения корпоративных прав, почему-то есть запись о неуплате налогов, а также распечатки странных счетов банка. Того самого, который он ограбил.