Локки 9. Потомок бога (СИ)

Внезапно в соседнем помещении раздался хлопок.
Я скосил туда лезущие из орбит глаза и заметил, как за дверным проёмом во мраке что-то слабо сверкнуло.
— Там… кха… что-то рвануло, — с трудом прохрипел Сварог, тоже заметив странное мимолётное сияние.
По его вискам стекали капельки пота, а лицо корёжила маска жуткого напряжения, будто он силился взвалить на спину неподъёмный груз.
  
— Показалось, — просипела Мия, чьи волосы прилипли к взмокшему лбу.
Нет, сука, не показалось. Тьма в дверном проёме пришла в движение, превращаясь в высокую согнутую фигуру.
— Кто… там? — судорожно выдохнул Сварог, хлопая налитыми кровью глазами с полопавшимися капиллярами. — Ты кто? Моряк?
— Нет, все смертные на палубе. Это какое-то неучтённое существо, — проронил я, не отрывая взгляда от силуэта.
Теперь уже все косились на него с разной степенью тревоги. Лишь Древний продолжал тихо бормотать с задранным к потолку лицом.
— Да кто это… — прохрипела Мия, лихорадочно облизывая губы.
— Если он вмешается в ритуал, то всем нам конец, — еле слышно процедила Марена.
— Верно подмечено, — пробормотал я и вздрогнул от очередной судороги боли, вызванной Древним, тянущим из нас магическую энергию.
— Боги, — тихо выдохнул сквозь зубы Апофис, глядя змеиными глазами на показавшуюся из мрака лапу, поблескивающую мелкими зелёными пластинками хитина.
Лапа клацнула когтями по дверному косяку, потревожив прогнивший рукав, испещрённый дырами. А следом из тьмы показался и сам владелец конечности. Высокий, но сгорбленный и худой как жердь, укрытый почти истлевшим от времени серым балахоном, смердящий горьким мускусом и смертью.
Его голову скрывал капюшон, во тьме которого сверкали огромные фасеточные глаза, а из-под подола выглядывали вывернутые наизнанку колени. Ноги твари очень походили на задние конечности кузнечика.
— Ты что за хрен такой? — процедила Мия, облизав губы. — И откуда, сука, ты возник?
— Мия, давай полегче с нашим добрым гостем, — бросил я ей, понимая, что в такой ситуации не стоит злить это создание.
— Я следил за вами, — вылетел из-под капюшона скрежещущий голос, словно заговорили ржавые ножницы.
— И с какой целью? Нет, понимаю, что за нами следить — одно сплошное удовольствие, но всё же хотелось бы конкретики, — проговорил я.
— Души. Моему господину нужны сильные души.
— Кажется, это… это та тварь, что преследовала меня, жрец местного насекомоподобного бога Хаоса! — лихорадочно выдал Сварог подрагивающими губами.
Тогда всё ясно. Пазл сложился. Жрец следил за Сварогом, а тот привёл его к нам. Точнее мы сами пришли к Сварогу, и насекомое прикинуло, что сможет завладеть сразу несколькими душами. Потому-то оно и прокралось на корабль, появившись именно в тот момент, когда мы оказались наиболее уязвимыми.
Что ж, отличный план. Я бы сделал так же.
— Зачем тебе так мало душ? Давай мы поклянёмся, что вручим тебе по пять душ за каждую нашу, ежели ты сейчас оставишь наш тесный, почти семейный круг, — произнёс я.
— Я заберу ваши души. Они самые ценные в этом мире, — проскрежетало создание, запустило руку в карман балахона и вытащило несколько мутных сверкающих камней.
Твою мать! Да это же невероятно редкие артефакты, способные удерживать в себе души даже богов, пусть и всего на несколько часов! Но этого времени насекомому явно хватит, чтобы доставить души своему господину.
— Мне приятно, что ты так высоко ценишь наши души, но мы можем договориться, — вкрадчиво сказал я, глядя, как тварь швырнула артефакты нам под ноги.
— Постой, постой, — лихорадочно проговорила Мия и рефлекторно покосилась на Марену.
Ту из-за ритуала начала колотить крупная дрожь, изо рта потекла струйка слюны. Глаза закрылись, но под веками бешено подрагивали глазные яблоки.
— Десять… десять душ за каждую нашу, — прохрипел я, давясь ощущением опасности, подкатившим к горлу как холодная рвота. — А если ты нападёшь, то прервёшь ритуал, и все мы сдохнем. Так что соглашайся!
— Нет, — проскрипел тот, и на его салатового цвета когтях заиграли искры магии. — Я швырну в вас всего лишь один атрибут, а потом телепортируюсь. Вас разорвёт на клочки энергия, что вырвется из-за нарушения ритуала. Ваши души всосутся в камни, а я их заберу.
Шикарный, на хрен, план! Но мне совсем не хотелось, чтобы он воплотился в жизнь! И не только мне…
Мия скорчила такую гримасу, которая и камень бы разжалобила. Её губы задрожали, а из глаз покатились слёзы.
— Не делай этого, прошу, — проблеяла она. — Я слишком молода и красива, чтобы умереть.
— Он насекомое, ему плевать. Посмотри в эти глаза — какие холодные и отстранённые! — выдал Сварог, часто-часто дыша.
— Ты прав, — проскрежетало насекомое безо всякого злорадства, кровожадности, радости или хотя бы ликования в голосе. — Я не испытываю эмоций. Мной движет лишь желание угодить хозяину.
— Локки, — вдруг просочился в мои уши едва слышный шёпот Древнего. Он говорил, не меняя позы, даже щупальца на подбородке не подрагивали. — Локки, я видел вариант этого будущего. Он был крайне маловероятным, но всё же случился. Мы погибнем. Прощай. И прости. Я не покажу тебе настоящий мир.
Да какого хрена⁈ Вот так глупо сдохнуть в зассанном корабле, провонявшем рыбой и тухлыми потрохами? Нет, сука, не этого я хотел. О такой смерти не будут складывать песни барды и скальды. Никто в Асгарде не станет с восторгом рассказывать, как ушёл из жизни Локки, потомок Локи!
Меня охватила такая ярость, что даже боль отступила на второй план.
В глазах аж помутнело, а гнев заставил меня негромко процедить, чтобы не услышало насекомое, медленно поднимающее руку, объятую магией:
— Древний, ты можешь освободить меня от ритуала? Я могу выйти из него?
— Да, — прошептал тот. — Но это ничего не даст. Я вижу, что эта линия будущего заканчивается тьмой. Значит, ты проиграешь.
— Но я хоть попытаюсь, — прошипел я и следом ощутил, как боль от высасываемой из меня маны исчезла.
Я покачнулся от слабости, но тут же взял себя в руки, понимая, что у меня есть всего несколько мгновений, прежде чем насекомое поймёт, что я уже не часть ритуала. Но не с голыми же руками бросаться на тварь…
Оружие! У меня не было оружия!
На поясе Марены притягательно поблёскивал эфес меча, а в карманах подрагивающей Мии прятались револьверы. Но я не успею схватить ничего из этого, а магической энергии у меня не осталось. Её вычерпали до дна. Я даже не мог создать самый слабый «взрыв энергии».
Кажется, всё сущее ополчилось против меня. Я впервые в жизни ощутил себя младенцем, оказавшимся с голыми руками против бородатого чемпиона мира по всем единоборствам. Но хрен я сдамся! Ещё поборемся. Правда, борьба началась не по плану…
Грёбаное насекомое как-то сообразило, что Древний отсёк меня от ритуала, после чего оно щёлкнуло челюстями и резво прыгнуло на меня. У него с головы аж слетел капюшон, открыв вид на истекающие слизью паучьи хелицеры, равнодушные фасеточные глаза мухи, носовую щель и зелёный хитин жука.
— А-а-а! — пронзительно завопила Мия, вторя хрусту, раздавшемуся, когда тварь влепила кулаком мне в грудь. В меня будто на полном скаку влетел восьминогий конь Слейпнир.
Сразу же треснули кости, во рту появился металлический вкус крови, а сам я от удара прокатился по палубе и впечатался в борт.
— Твою мать… — просипел я, сплёвывая тягучую алую слюну.
Но уже через один удар сердца мне пришлось сгруппироваться, закрывая наиболее важные органы, поскольку тварь с холодной методичностью принялась избивать меня ногами, не давая встать.
  
— Локки! Нет! — заорал Апофис и переступил передними лапами, чтобы броситься мне на помощь.
— Не двигайся! — процедил Древний. — Иначе разрушишь ритуал.
— Но как же… как же… — судорожно прохрипел тот.
— Клянусь всеми богами, он убьёт его! — завыл Сварог, скрежеща зубами от бессилия. Оно жгло почище ярости и гнева.