Будет жестко (СИ)
Так, стоп.
Я тупо смотрю на линолеум, прокручивая весь разговор с самого начала. Да и вообще все наши отношения. Его взгляд на Таню, когда он отдавал ей зачетку. Блин.
Резко развернувшись, я бегу со всех ног обратно и с размаху открываю дверь на балкон. Чудовище все еще стоит там, прислонившись к перилам спиной и глядя на меня. Его бровь едва поднимается, когда он видит меня, запыхавшуюся после такой пробежки.
— Эй. Что ты там хочешь Тане сделать? — выпаливаю я. — Ты что, ее как и маньяка того?…
— Вау. Мозги заработали?
— Влад!!!
— Надо же. — он затягивается с усмешкой и выбрасывает окурок вниз. — Я впервые слышу свое имя из твоего рта. Какой-то праздник? Цветкова, убивать кого-то из-за сплетен — не перебор ли?
— Я надеюсь, это не сарказм? Таня, хоть и бывшая моя подруга, но она была ей. Она тупица и противная стерва, но это правда перебор. Нет. — я растерянно смотрю в сторону. — Я даже не из-за нее больше переживаю. Я за тебя переживаю! Не смей больше ничего подобного делать. Да и вообще, хрен с ней, с этой Таней. Я уже успокоилась.
Он приподнимает обе брови.
— Цветкова, кажется, ты меня бросила. Почему ты еще тут?
Я резко выдыхаю.
— Прости, пожалуйста. Я просто затупила, нервничала из-за зачета, и неправильно тебя поняла. Надо было поговорить, но я вышла из себя. Блин, я не подумала, прости… — я осекаюсь, глядя на него. На то, как он, чуть склонив голову набок, словно ждет чего-то от меня.
Затем я вспоминаю брошенные им слова насчет извинений. Да блин…
— Эй! Я же не буду это здесь делать!
— Да, жаль, что до тебя так быстро дошло. — с легким сарказмом говорит он. — Знал бы — ушел с балкона побыстрее в пустую аудиторию. Цветкова, иди уже на пару. После них заберу тебя.
35
После пар начинается чертов холодный дождь. Мне приходится бежать от института к машине ненормального, которую он по моей просьбе припарковал подальше, чтобы не сеять среди студентов новые слухи о наших отношениях.
Промокнув и продрогнув, я сажусь в машину и смотрю на это чудовище, у которого явно задолбанное лицо. Все мрачные тени мира легли на него, а еще часть спряталась в его взгляде.
— Быстрее нельзя было, Цветкова? Пятнадцать минут с конца пары прошло. — интересуется он, а я закатываю глаза. Ни «не замерзла, дорогая?», ни чего-то в этом роде. Я уж не говорю про заботливое паркование где-нибудь в другом месте, где не так капает.
— Я просто заскочила в столовую купить кофе. И даже выпила его по дороге. Нельзя, что ли? — интересуюсь я, а лицо этого чудовища мрачнеет еще больше. — Ты что, умрешь, посидев в теплой машине на пять минут дольше? — его брови на этих словах приподнимаются, что вкупе с его выражением производит впечатление, словно я сказала ему что-то не то, отчего я цыкаю. — Что не так?
— Ничего. Я просто спросил, вообще-то.
— Угу. — скептически говорю я. — Куда-то хочешь поехать или отвезешь меня домой?
— Домой ты можешь и на общественном транспорте добраться. — от этого комментария я тоже приподнимаю брови. — Сначала заедем кое-куда. Потом…. — он опускает взгляд на руль, и я вижу, как его брови хмурятся. — У моего отца день рождения. Вечером он отмечает. Я приглашен, ты, соответственно тоже. Мне нужно придумать ему какой-нибудь подарок. Меня это бесит, не хочу думать. Цветкова, займешься?
— Мне нужно быть на дне рождения твоего отца? — в шоке переспрашиваю я. Мы месяц дай бог встречаемся, и я приглашена? Так странно. — Но это как-то…
— Я тоже не хочу туда идти, но надо. Цветкова, там будет много людей. Сольешься с толпой и будешь заниматься тем, что тебе нравиться — вылакаешь весь алкоголь. На всякий случай предупрежу — если нападешь на меня там в приступе ревности, опозорив перед гостями, я тебя скручу, уведу и с той секунды буду трахать тебя месяц, не выпуская из кровати. Делая с тобой все, что не делал до этого и что мне в голову взбредет. Чтобы ты мечтала о том, чтобы я тебе изменил и больше никогда не прикасался. Всем скажу, что не знаю, куда ты пропала. Ясно?
Ненормальный. Я чувствую, как теперь моя морда становится каменной. Во-первых, лакать алкоголь не мое любимое занятие… мда, ладно. Это не самое странное из его тирады, на что нужно ответить.
— Вчера я напилась случайно. Я обычно знаю свою меру.
— Чудесно. Я тебя просто предупреждаю.
— А можно поподробнее, что ты со мной будешь делать, если я нападу?…
Он переводит на меня взгляд.
— Если так хочется узнать — напади и увидишь, Цветкова. Хотя, если тебе очень хочется узнать, ты можешь попросить меня это сделать и без нападения.
Я хочу знать. Но я не хочу, блин, на себе это испытывать.
— Нельзя было заранее предупредить о дне рождения твоего отца, и что я приглашена? — перевожу я тему. — У меня нет подарка.
— Я пытался тебе об этом написать, пока был в другой стране. Ты меня игнорировала. — отвечает он, а я поджимаю губы. Написать мне в мессенджер и попросить перейти в тот чат он прямо обломался бы, да? — От тебя подарок не нужен. Я куплю. Ты должна придумать — что, потому что я не хочу это делать. — с этими словами он заводит машину и кладет обратно руку на руль. — Ладно. Поехали.
— Может, я сначала дома переоденусь и приму душ? Я со вчерашнего дня в этой одежде.
— Мне сначала нужно в больницу, Цветкова. Потом отвезу до дома тебя.
Я моргаю.
— Что случилось?
Он молча приспускает рукав, показывая мне перебинтованную руку и пропитанные где-то алой, а где-то уже темной, запекшейся кровью, бинты. Мое сердце уходит в пятки от этой картины, и я ахаю.
— Господи! У тебя что, швы разошлись?
— Еще ночью.
— Не трогай. — я аккуратно беру его за рукав, осторожно натягивая обратно, чтобы не потревожить руку лишний раз. На пальцах у меня остаются липкие пятна крови, потому что одежда тоже пропиталась ею. Он так весь день ходил и терпел? Ненормальный. — Почему ты сразу не сказал об этом? Мог бы тогда не ждать меня, а ехать в больницу, я бы не обиделась. Это из-за этого ты меня не стал будить, когда вернулся после охоты? Мог бы просто сказать, а не выпендриваться!
Я выпаливаю это в абсолютно каменное лицо, у которого будто не швы на руке разошлись и льется кровь, а небольшая царапинка на пальчике. Кажется, из нас двоих переживаю больше всего именно я, а не он.
— Мне захотелось тебя побесить. Правда грустно, когда обламывают с сексом? Смотри, Цветкова, я тоже кровоточу, как и ты. Если бы ты мне не отказывала до этого, я бы тебе тоже не отказал и потерпел бы. — у него появляется легкая усмешка, а мои глаза закатываются изо всех сил.
— Заткнись, пожалуйста. Тебе больно?
— Пиздец больно. Даже голова болит, от того, насколько эта боль достала меня. — он едва морщится, а я чувствую жалость к нему. Я видела его рану, и если она разошлась, это должно быть и впрямь крайне неприятно.
— Давай я вызову лучше такси.
— Не хочу на такси ехать. У меня есть вторая рука, чтобы крутить руль. Хотя, сложно делать все одной рукой. Устает за день. Цветкова, вечером подменишь?
— За руль сесть? Но у меня нет прав. — растерянно говорю я. Хотя у меня сейчас такой стресс из-за вида его руки, что я даже допускаю мысль пойти и срочно сдать на права сегодня.
— Нет. Мою руку подменишь? Не за рулем.
Я смотрю на него, пытаясь понять, что он хочет мне сказать. В полном молчании я замечаю, как тенью появляется улыбочка на губах профессора, и до меня начинает потихоньку доходить, что его фразочка, похоже, имела пошлый оттенок.
— Ты дурак? — вырывается у меня. Затем я вздыхаю. Блин, даже побить его не могу — все же, у него рука болит. Вместо этого я прикладываю ладонь к его лбу, убрав волосы. Он мне кажется теплее, чем надо.
— М-м. Оставь. Рука холодная, приятно. — слышу я его голос.
— Езжай быстрее в больницу. У тебя температура. Ты правда ненормальный. Ты должен был поехать туда еще с утра, блин.
В итоге, в больнице я слышу, как на него наезжает и хирург. И по отрывкам фраз, доносящимся до меня, я понимаю, что проблемы со швом начались еще раньше, просто, видимо, ночные прогулки по лесу стали соломинкой, переломившей спину верблюда.