Кровавый спорт

Я сосредоточен на Умбали, каждый выстрел — точный. Одиночные выстрелы, прицельный огонь.
Им приходится спускаться в русло реки, переплывать её, а затем подниматься на берег. Это даёт нам преимущество в виде укрытия, скрытности и возвышенности.
Умбалиец карабкается по скалам и бросается на меня. Мне всегда нравилась картинка в прицеле АК, а не в прицеле М4. Я прижимаю его к его лицу и нажимаю на спусковой крючок. В двадцати метрах от него его голова дёргается, и в воздухе за его спиной расцветает жуткий чёрный веер. Попадание.
  
Умбали пересекает русло реки, поднимается к берегу слева от нас.
Расстояние легкое — сорок ярдов. Цель, пролетающая через поле зрения прицела, движется быстрее, чем цель, летящая прямо на вас. Я навожу одного из Умбали и нажимаю на курок. Наблюдаю, как пуля плюхается о камни позади него — белое облако от чёрного камня. Промахиваюсь . Скорректирую прицеливание, стреляю ещё раз. Пуля отрывает ему левую руку и попадает в грудь, переворачивая его на полушаге. Попадание .
Мы не можем их удержать. Они настолько разбросаны, что невозможно уничтожить достаточное их количество, чтобы не дать им добраться до нашего берега реки.
«Бежим на юг!» — кричу я сержанту и Пауэллу. «Отключаемся!»
Сержант встаёт и бежит. Я даю ему минуту, а затем подаю знак Пауэллу, что ухожу.
«Иди», — говорит Пауэлл.
Я бегу за сержантом. Пауэлл попеременно ведёт огонь то по умбали, переправляющимся через реку, то по отряду на противоположном берегу. Когда отряд понимает, что стреляет только одна винтовка, они решаются двинуться вперёд.
Когда отряд начинает спускаться к берегу реки, Пауэлл срывает с жилета гранату, выдергивает чеку и со всей силы бросает её.
Не дожидаясь, пока граната упадет, он поворачивается и идет за мной.
Раздается резкий взрыв — звук разрывающейся гранаты на дне реки.
Я слышу, как позади меня Пауэлл кричит: «Да пошло оно все!»
OceanofPDF.com
14
ВОСКРЕСЕНЬЕ, 00:30 - MACHWEO
Я хочу, чтобы умбали и их отряд поверили, что мы собираемся переправиться обратно через реку Локола. Ещё раз попытаемся прорваться к границе. Это собьёт их со следа мирных жителей, бегущих в Мачвео.
Мы бежим на юг уже полчаса. Мы с Пауэллом можем поддерживать такой темп ещё час, но сержант еле дышит. Я останавливаюсь, жду, пока Пауэлл и сержант меня догонят. Мы стоим вместе на скоплении камней. «Вот оно», — говорю я им. «Смотрите, что я делаю. Мы заставим их прыгнуть».
Берег реки всего в нескольких метрах. Я спускаюсь к руслу, затем перешагиваю через камни, пока не дохожу до песчаной поверхности, плавно спускающейся к воде. Я подхожу к ручью и вхожу в воду. Остановился.
Затем я отступаю. Иду задом наперёд, стараясь переносить вес на пятки. Дойдя до камней, где стоят Пауэлл и сержант, я останавливаюсь. «Сначала Пауэлл, — говорю я. — Не торопись. Если размажешь шаг, всё испортишь. Умбали — следопыты».
Пауэлл следует моему примеру, идя рядом с моей тропой, с небольшим отступом. Старается, чтобы всё выглядело естественно. Когда он возвращается, я доволен. Киваю сержанту, затаив дыхание, пока он копирует наши движения. Мы можем попробовать это только один раз. Если мы провалим, Умбали поймут, что мы пытались сделать.
Сержант возвращается, и я позволяю себе выдохнуть. Его старание будет на высоте. «Мы ещё не закончили. Следуйте за мной. Именно».
Я иду вдоль берега реки, ступая по камням, не оставляя следов.
Наконец я растворяюсь в лесу. Поворачиваюсь к Пауэллу и сержанту. Указываю на лесную подстилку, куда собираюсь ступить. Резко поворачиваю на запад, шагая по кустам и валежнику. Стараюсь не оставлять следов, которые мог бы заметить охотник.
Эта тактика противодействия слежке работала у меня раньше. Я кружил за спинами преследователей и отстреливал их. На этот раз умбали и их отряд слишком много, чтобы с ними справиться. Всё, чего я хочу, — это прорваться на запад, пока умбали идут по реке на юг. Они потратят время, высматривая следы того, что мы выходим из воды.
Я ускоряю шаг, продвигаясь с юго-запада на запад. Ориентиры, которые я указал Сесиль и Энрайту, оказались самыми навязчивыми ориентирами, какие только можно было придумать.
Фактически, едва уловимые перепады рельефа служат естественным компасом. Засушливые кустарники граничат с Сахелем. По мере продвижения на юг они плавно переходят в саванну, затем в лес, а затем, наконец, в тропический лес. Уверен, что для местных жителей, таких как Грейди, умение ориентироваться по окружающей среде стало привычным.
Когда мы выехали на дорогу Мачвео, я с облегчением вздохнул. Смотрю на север, в сторону шоссе, почти ожидая увидеть пятитонный отряд, рёвом несущийся к нам. Ничего. Я отступаю в кусты, где мы можем укрыться. Затем направляюсь к домику.
«Думаете, мы их потеряли?» — спрашивает Пауэлл.
«Они нас не догоняют, — говорю я, — но долго их не проведёшь. Если повезёт, этот ход даст нам час. Умбали не помешает обмануть. Рано или поздно они поймут, что их провели. И тогда они пойдут в обход. Надеюсь, они всё ещё будут думать, что мы пытаемся пересечь границу».
«Это предполагает, что они отказались от гражданских лиц».
«Верно. Это предполагает, что они больше ценят наши вооружённые силы.
Они поймут, что могут убивать мирных жителей по своему усмотрению».
Тёмные здания Махвео едва различимы на фоне чёрного леса. Я подаю Пауэллу и сержанту сигнал рассредоточиться.
Мы перешагиваем через бойню, которую оставили на подъездной дорожке. Неужели это было всего три часа назад?
Следы на гравии указывают на те места, где наши машины делали крутые повороты, чтобы уйти.
Раздавленное тело Умбали, сбитое Энрайтом. Ещё больше трупов Умбали, убитых перед ранчо и виллами.
Никаких признаков присутствия гражданских. Я иду к дому на ранчо и гаражу. Там двое больших гаражных ворот, которые поднимаются. Ручки внизу, но, вероятно, оснащены автоматическими приводами.
«Подожди здесь», — говорю я.
Я захожу внутрь, ищу внутренний вход в гараж. Нахожу его рядом с подсобным помещением за кладовой. Нащупываю выключатель, включаю свет. Как и ожидалось, выключатели открывания дверей находятся на дюйм правее.
Осмотрите салон. Здесь стоит огромный вездеход Mercedes All-Terrain Unimog с удлинённой кабиной и плоской грузовой платформой с откидными направляющими. Unimog, повсеместно распространённые в Африке, когда-то были фаворитами родезийского спецназа SAS и скаутов Селуса. Рядом стоит старый Land Rover Santana с открытой грузовой платформой и большим запасным колесом на капоте.
Есть два ярко-зеленых вездехода, слишком маленьких, чтобы быть полезными.
В отдельном помещении стоит мотоцикл Brough Superior SS100 1938 года выпуска. Он прекрасен, и если бы я мог уехать на нём за границу один, я бы это сделал. Трой Грейди, если он ещё жив, наверняка бы возразил.
Я выключаю свет и нажимаю на дверные выключатели. Раздаётся скрежет, и электрические лебёдки откатывают двери. Двери убираются в потолок, открывая Пауэлла и сержанта, которые смотрят на меня.
«Давай проверим бензин», — говорю я. «Как думаешь, он хранит бензин на ранчо?»
«Этот «Унимог» — дизельный, — говорит Пауэлл. — И «Ленд Ровер» тоже. Грейди заправляется в аэропорту. У него наверняка есть запасные канистры».
"Порода."
Женский голос. Это Энрайт, стоящий у двери.
«Ты сделал это».
«Грейди привёл нас прямо на ранчо, — говорит она. — Мы думали, что окажемся здесь лёгкой добычей, поэтому все ждут в кустах».
«Приведите их сюда».
Энрайт уходит забирать наших гражданских. Я говорю сержанту пройти сто ярдов по дороге и следить за грузовиками, подъезжающими с шоссе.
  
Я мысленно запускаю часы. Дай нам час на Умбали. Каждая минута, что мы сидим, теряем время.
Наши беженцы вваливаются туда. Двадцать три мужчины, женщины и дети.
Грейди несёт четырёхлетнего ребёнка на плечах. Малыш выглядит спящим. Кэрол Грейди несёт винчестер мужа. Все выглядят измученными, да и кто бы не был? Они прошли пять или шесть миль по прямой. Раненым приходится хуже всех. Сесиль скажет мне, если четверо с защитными ранениями выглядят хуже, чем есть на самом деле. Мужчина, раненный в плечо, ходит, как робот.