Страж Арконии (СИ)
Резким рывком Энай сорвал со своей шеи медальон в виде арконита.
— Будь проклят… — замогильным голосом сказал он. — Будь проклят тот день, когда я принял тебя!
С такой силой, словно вся его боль была заключена в этом движении, Энай швырнул медальон. Тот лишь на мгновение блеснул, отражая всполохи пожаров, и с тихим печальным звоном ударился о камень где-то в темноте.
Мужчина вдруг всхрипнул, схватившись за сердце, и пошатнулся. Но не упал — оперся о дерево, приходя в себя.
— Ненавижу, — прошептал он.
Тейя, осмелившись подобраться поближе, увидела его искаженное безутешным горем лицо.
— Пап, — дрожащим голосом позвала Тейя, зная однако, что он ее не слышит. Да и что она могла ему сказать, как утешить?
На сухой песок из его глаза упала слеза. А в следующий момент Энай окаменевшим взглядом снова смотрел сквозь ани в никуда. Он оттолкнулся от дерева и пошел — к краю вершины, шатаясь, будто раненый, и прижимая руку к груди.
— Пап! — крикнула ани, испугавшись, что тот сейчас упадет.
Но он просто пропал, будто его и не было.
— Не бойся, — как всегда неожиданно раздался голос Ийена. — Ты ведь знаешь, что он выжил. Похоже, твой друг спугнул мори.
— Мори?
— Души смертных, что остаются здесь воспоминаниями. Это и есть мори. Вы встретили их внизу.
— Эти зверьки, — догадалась Тейя и тут же спохватилась: — А Мика, она?..
— Кайна, — ответил гардант. — Она была не из них. Когда погибшие здесь поняли, какую чудовищную ошибку совершили, они раскаялись и попросили меня вернуть ее к жизни. Взамен они согласились стать воспоминаниями. Я сделал все, что смог. Но сегодня утром она сама решила стать мори. Только ее воспоминание могло показать вам, почему Сэйгерен покинул арконцев. Она хотела, чтобы вы поняли и не винили его.
— Как же так? — с ужасом спросила ани. — Что теперь с ней будет?
— Она останется в Храме, как и остальные.
— Нет! Так нельзя! Что же я скажу папе?.. — Тейя с надеждой посмотрела на Ийена. — Вы можете снова вернуть ее?
— Есть определенные правила, — ответил он.
— Кому-то надо стать мори? Я подойду? Пусть я стану мори вместо нее!
— Я думал, ты хочешь вернуться.
Тейя сразу сникла.
— Да, но… — пробормотала она и обхватила себя руками. — Это было бы нечестно. Я ведь не настоящая его дочка. И приношу только проблемы. А Мика… то есть Кайна… она всегда была лучше. И послушнее. И никогда не расстраивала его. Не то, что я…
— Думаешь, отец захотел бы обменять тебя на нее?
— Не знаю, — буркнула Тейя, смахивая выступившие слезы.
Она бы предпочла не знать этого и впредь. Глупый вопрос, кого бы он выбрал: родную дочь или околдовавшую его ани. Ответ напрашивался сам собой. Даже сейчас, когда Энай не знал, что его дочь жива, он все равно собирался оставить Тейю у ани. Разве не очевидно, что она ему больше не нужна?
— Он выполняет то, что обещал, — сказал вдруг Ийен, как будто прочитав мысли ани.
— Кому обещал?
— Тебе. Закрой глаза, я покажу тебе кое-что.
Тейя повиновалась и почувствовала, как ее лба коснулся лоб гарданта. Неясные, словно покрытые пеленой разрозненные образы складывались в одну картину.
Сгоревшая дотла деревня, прямиком из ее кошмарного сна, яркое зарево над разломом и человек на самом краю обрыва. Она тоже идет к нему: ей больше некуда идти. Там, в деревне, не осталось никого, а тут хотя бы живое существо. Но человек стоит и безучастно смотрит вниз, не замечая маленькую ани. Только когда она подходит к нему вплотную, заглядывает в лицо, он поворачивается и смотрит на нее жутким пустым взглядом. Тейя пугается и чуть не падает в пропасть, человек успевает схватить ее за шкирку. Он поднимает ее высоко над землей, на уровень своего лица и грозно выговаривает ей что-то, ругается. Слушать его трудно: из всех произнесенных им слов она понимает только «нельзя», еще и его изувеченный глаз отвлекает на себя внимание. Наконец, человек ставит ее на землю и отталкивает от края, потом громко хлопает в ладоши. «Иди отсюда» ани тоже понимает. Но идти, по-прежнему, некуда, поэтому она прячется за небольшим валуном и наблюдает за человеком. А он наблюдает за ней, снова что-то говорит, спрашивает «где». Она бы и ответила, где, но не знает. А о том, что здесь был пожар, говорить не хочет: вдруг будет ругать? Человек, осмотревшись и покричав в сторону пепелища, которое когда-то было деревней, присаживается и подзывает ее к себе. «Не бойся», — говорит он. — «Иди сюда». Тейя не привыкла доверять незнакомцам, которые то сердито гонят ее прочь, то ласково зовут к себе, поэтому не спешит слушаться. Но тут рядом с ней появляется такое страшное чудовище, что она сломя голову бросается к человеку и, подхваченная его руками, пытается куда-нибудь спрятать голову. «Тихо, не бойся», — успокаивает ее человек и кладет ладонь ей на лоб, прикрывая глаза. Теперь не страшно. Потом они начинают ругаться. Точнее, ругается человек. А чудовище тихо отвечает ему серебристым голосом. Тейя даже с любопытством выглядывает из-под человеческих пальцев. Чудовище смирно сидит и мигает своими шестью глазами. Но чем-то же оно злит человека. Маленькая ани почти ничего не понимает в их речи, тарабарщина какая-то. Однако что-то подсказывает ей, что ссорятся они из-за нее. Вдруг человек со стоном падает на колени, стараясь удержать Тейю. «Хорошо, хорошо, я согласен», — сдавленно говорит он. Чудовище довольно — ани чувствует это. Ей обидно, что оно победило ее человека и прежде, чем оно исчезает, она корчит ему гримасу. Смех человека раздается над ее головой. Неожиданный и немного пугающий, но все-таки это смех. И взгляд у него уже не такой ужасный. «Как тебя зовут?» — спрашивает человек. «Тейя», — пищит она. — «А тебя?». Он долго молчит, будто вспоминая, а потом произносит: «Энай. Пусть будет Энай». Человек поднимается, усаживает ее себе на плечи. «Я отведу тебя домой», — говорит он, но они проходят мимо превращенных в черные головешки деревьев, и Тейе радостно, что где-то, кроме этих пустых развалин, у нее есть еще один дом.
Видение прервалось, возвращая Тейю в реальность. Ийен испытующе смотрел на нее, будто ждал чего-то. И ей стало неловко, потому что ее мнение осталось прежним. Да, воспоминание подтвердило слова гарданта. Но что это меняло? Пусть даже Энай и пообещал когда-то отвести ее к ани, сейчас-то он видел, что она против этого. Что стоило ему отказаться от своих слов? Мысли Тейи вновь вернулись в прежнее русло: такая плохая дочь просто-напросто ему не нужна.
Ийен, как и положено гарданту Времени, терпеливо ждал. Тейя нахмурилась. Может, все дело в разговоре Эная с гардантом? Но, увы, незнакомые маленькой ани слова не задержались в ее памяти.
— О чем вы говорили тогда с папой? — спросила она.
— Это секрет, который может рассказать только он. Так что если станешь мори, никогда этого не узнаешь, — хитро сощурил все свои глаза гардант.
— Такие приманки только на малышей действуют, — укоризненно сказала она.
— А ты у нас, стало быть, взрослая? — подмигнул он.
Обидевшись на несерьезный тон гарданта, она скрестила руки на груди и фыркнула:
— Взрослая!
— Хорошо, тогда скажу как взрослой. Отец Кайны, Мастер Сэйгерен, умер здесь, сразу после Разлома. А там, у сгоревшей деревни, как только он решил, что не оставит тебя, появился твой отец — Энай. И он только твой. Кайна понимала это, и своим поступком признала, что ты и есть его настоящая дочь.
— Настоящая дочь? — задумчиво повторила Тейя. — Тогда почему он…
— Спроси у него, — оборвал ее собеседник, дав понять, что продолжать эту тему он не намерен.
— Вот и спрошу! — рассердилась ани.
Это никак не возмутило Ийена. В свойственной ему манере он произнес:
— Я рад, что ты так решила. Все равно я не могу вернуть Кайну. Она сделала свой выбор.
Гардант испарился, покинув Тейю в растерзанных чувствах. Как бы она ни храбрилась перед Ийеном, Эная ей вряд ли суждено увидеть. Теперь и Мики не было рядом. Их семья распалась, возвращение домой стало невозможным, Тейя осталась одна. И путь ее лежал в клан ани.