Его самое темное желание (ЛП)

Он жестом отослал Эхо прочь. Огонек колебался, мотая головой, пока переводил взгляд с Векса на Кинсли и обратно. Векс снова стиснул зубы, но спорить не стал. Вместо этого он опустился на колени и, со всей осторожностью, на какую был способен, просунул руки под Кинсли и привлек ее к своей груди. Она пошевелилась, повернув к нему лицо и обвив рукой его шею.
Векс замер. Долгое время единственными звуками в комнате были громовое биение его сердца и ее медленное, ровное дыхание. Ее аромат окутал его, такой сладкий, такой естественный, такой совершенный, а ее тело было теплым и мягким.
  
Боль зародилась внизу его живота, и член запульсировал, давление в нем нарастало с каждым биением сердца.
Он жаждал почувствовать ее руки на своей коже. Он хотел исследовать ее, успокоить все ее тревоги и страхи прикосновениями, подарить ей наслаждение.
Он жаждал продолжать обнимать ее, просто оставаться в ее объятиях.
Каким-то образом он встал. Каким-то образом он отнес ее на кровать, Эхо последовала за ним. Каким-то образом он призвал достаточно магии, чтобы откинуть постельное белье. И каким-то образом, хотя это было труднее всего на его памяти за последнее время, он уложил Кинсли. Хотя ему не хотелось отстраняться от нее, он высвободил руки, подоткнул ей одеяло и сделал один шаг назад от кровати.
Что-то в его груди согрелось и растаяло, распространяя тепло по всему телу, даже когда все внутри снова сжалось. Кинсли в его постели, теплая и безмятежная… это казалось правильным.
Она была человеком, незнакомым с его видом, с его миром. И временами она сводила с ума. Но так ли уж ужасно было бы находиться в ее обществе? Так ли ужасно было бы…
Что?
Быть с ней.
Хотеть ее.
Сделать ее своей парой по-настоящему.
ГЛАВА 13
Сладкий аромат корицы и меда пробудил Кинсли ото сна. Она улыбнулась. Когда она была маленькой, то часто просыпалась от того, что ее бабушка готовила завтрак. Дом наполнялся голосами и смехом, когда все собирались за столом, уставленным беконом, фасолью, помидорами, сосисками, яичницей-глазуньей и фруктами. Но этот запах корицы и меда был любимым для Кинсли, потому что так пахла овсянка ее бабушки.
Тетя Сиси готовила завтрак этим утром?
Кинсли открыла глаза. Тусклый, серый утренний свет лился в окно, оставляя полог кровати окутанным тенями, если не считать бликов по краям листьев плюща. Она лежала на мягком матрасе, укрытая теплым одеялом. Странно. У тети Сиси в доме не было кроватей с балдахином…
Кинсли в замешательстве наморщила лоб, прежде чем реальность обрушилась на нее.
Коттедж.
Векс.
Укол тоски по дому пронзил ее сердце. Да, она решила переехать в Высокогорье, какое-то время пожить одна, но не проходило и дня или двух, чтобы хотя бы не поговорить с матерью по телефону. Ее семья, должно быть, ужасно волновалась.
Мне тоже стоит сильно волноваться? Быть в плену у гоблина, спать в его…
В его постели. Она была в постели Векса, но не помнила, как забиралась в нее прошлой ночью. Векс был… здесь.
Кинсли села. Покрывало упало ей на колени, обнажив грудь. Она быстро натянула его обратно, чтобы прикрыться, и оглядела комнату. Его не было.
Но рядом с кроватью стоял деревянный поднос с миской дымящейся каши, посыпанной корицей, медом и орехами, тарелкой фруктов и чашкой с кувшином воды.
Один из огоньков завис рядом с посудой. У этого была более темная сердцевина и более тусклое пламя, чем у других.
— Доброе утро, Тень, — поздоровалась Кинсли.
Огонек отвесил ей легкий поклон и прошептал что-то, очень похожее на приветствие.
— Ты что… была здесь всю ночь?
Тень кивнула.
— Спят ли огоньки?
Она покачала головой.
Кинсли улыбнулась.
— Тебе, наверное, ужасно скучно, особенно когда приходится присматривать за мной.
Похожие на руки усики Тени изогнулись и поднялись, что выглядело как пожатие плечами.
Прижав покрывало к груди, Кинсли подвинулась к краю кровати и перекинула через нее ноги, свесив их. Покрывало, которое она надевала накануне, должно быть, сбилось, пока она спала, так как теперь оно было сбито в кучу под нынешним постельным бельем.
Она взяла деревянную ложку.
— Ты принесла мне завтрак?
Тень снова покачала головой, переплывая на другую сторону подноса.
Обмакнув ложку в кашу, она всыпала сахар, мед и орехи.
— Значит, лорд Мудак принес мне завтрак?
Легкий смех донесся от кивнувшего огонька.
— По крайней мере, на этот раз он не забыл накормить ничтожного человека, — она откусила кусочек, и весь ее мир содрогнулся.
Это… это было лучше, чем бабушкина каша.
Ни за что. Не считается. Он использовал магию, и это дает ему несправедливое преимущество.
Черт возьми, кто скажет, считается ли это вообще едой?
Ты ведь пробуешь ее на вкус, не так ли?
Кинсли сморщила нос.
У бабушки по-прежнему лучше.
— Какой смысл в кухне, если он может просто создавать еду по волшебству? — спросила Кинсли, пока ела.
Тень просто наблюдала, ее молчание подтверждало то, что она и так знала — если она хочет получить ответ на этот вопрос, ей придется спросить его.
Кинсли вздохнула. Ее разрывало, когда дело касалось Векса. Хотя он был недобрым, а иногда и откровенно злым, он не был жестоким. Он грубо обращался с ней и командовал ею, но на самом деле не причинил боли. И под этой жесткой внешностью она иногда замечала кого-то… хорошего.
Она понимала, чего он от нее хочет, но не понимала, почему. Почему он хотел, чтобы у нее был его ребенок? Почему он так сильно этого хотел, что каким-то образом привязал Кинсли к себе и чуть не совершил с ней непростительное?
Точно так же, как она не понимала его мотивов, он, казалось, не понимал ее нежелания. Кинсли не верила, что он какое-то холодное, бесчеловечное существо, лишенное эмоций. Нет, в основе его взаимодействия с ней лежало отчаяние. Она просто не знала, почему.
Кинсли налила воды в чашку и сделала глоток, прежде чем посмотреть на Тень.
— Где он?
Огонек пожал плечами и что-то неразборчиво прошептал.
— Полагаю, мне следует придерживаться вопросов, предполагающих «да» или «нет», да? Хотела бы я тебя понимать.
Тень скользнула ближе, коснувшись рукой тыльной стороны ее ладони. Она снова заговорила, слова были так, так близки к тому, что она могла разобрать. Каждый раз, когда огоньки разговаривали, это было похоже на щекотку в мозгу. Нарастание на пороге понимания, на грани, но ничего не происходило. Это было то же самое чувство, которое она испытывала, глядя на записи в книгах Векса — чувство, что если она просто достаточно сильно сосредоточится, это внезапно обретет смысл.
— Мои родители живут в доме рядом с лесом, — сказала Кинсли, не отрываясь от еды. — Для меня, маленькой девочки, это был огромный, таинственный, волшебный лес прямо в нашем саду за домом. Я выходила туда почти каждый день, думая, что он полон маленьких лесных фей и бесенят. Я строила для них дома из картонных коробок из-под молока, которые украшала вещами, найденными в лесу, сажала для них цветы и приносила им еду. Каждый день, когда я возвращалась, еды не было.
Кинсли с ухмылкой взглянула на Тень.
— Я уверена, что ее просто съедали животные, но для маленькой девочки, что еще это могло быть, кроме фейри?
Тень наклонила голову, придвигаясь ближе.
— Когда я стала старше, я перестала навещать фейри, но не думаю, что когда-либо переставала в них верить, — она помешала остатки каши. — Каждый раз, когда я иду по лесу, мне всегда кажется, что вокруг меня царит какая-то… магия. Я всегда чувствовала себя на природе как дома больше, чем когда-либо в своем дома.
  
Она усмехнулась и села, выпустив ложку.
— Если бы я разговаривала с кем-нибудь еще, они бы подумали, что я сумасшедшая. Но вот я здесь, разговариваю с блуждающим огоньком и нахожусь в плену у гоблина-колдуна. Как тебе такое волшебство?