Его самое темное желание (ЛП)

Соски Кинсли затвердели, и ей показалось, что тысячи бабочек запорхали в животе, пока он разглядывал ее. Мысль о том, что он заперт в своей лаборатории, тоскует по ней и испытывает неудовлетворенное желание, пробудила в ней тот эротизм, который она впервые ощутила прошлой ночью в ванной.
Она подошла к нему ближе.
— Вижу, ты не прячешься от меня этим утром, — запрокинув голову, Кинсли провела пальцем по серебряной вышивке в виде плюща на его тунике. — Не терпелось увидеть меня, Векс?
  
Он накрыл ее руку своей, прижимая к груди. Она чувствовала биение сердца под ладонью. Его длинные пальцы были теплыми, сильными и грубыми, но хватка — нежной.
Он приблизил свое лицо к ее, подойдя достаточно близко, чтобы она могла почувствовать его дыхание, дразнящее ее кожу.
— Да.
— Ох.
Неужели это ее пульс подскочил до миллиона в секунду?
Почему бы и нет. Да, так оно и было.
Отпустив ее руку, он отступил назад.
— У меня для тебя подарок.
Кинсли почти последовала за ним. Покраснев, она опустила руки по швам и тихо, прерывисто вздохнула.
— Подарок?
Векс указал на столовую.
— Проходи, садись, Кинсли.
Она повернула голову к столу, где все три огонька парили над множеством блюд. На столе стояли миски с грибами, фасолью, овсянкой, фруктами, взбитыми сливками и джемами, а также тарелки с беконом, яйцами и булочками, о которых она так мечтала. И что самое приятное? На выпечке не было ни единого пригоревшего пятнышка.
Посмеиваясь, Кинсли подошла к одному из стульев.
— Можно сказать, как сильно я скучала по «волшебной еде»? Потому что я действительно скучала.
Когда она села, Векс подошел сзади к ее стулу и схватился за спинку.
— Мне сказали, что ты столкнулась с некоторыми трудностями.
Кинсли подняла глаза и увидела, что он улыбается ей сверху вниз.
— Всего один раз.
— Ах, — он придвинул ее стул так легко, как будто тот был не занят, прежде чем сесть рядом с ней.
— Зачем тебе вообще кухня и забитая до отказа кладовая, когда ты можешь просто приготовить волшебную еду?
— Потому что, вопреки всему, я обычно готовлю без помощи магии.
Кинсли окинула его скептическим взглядом.
— Ты готовишь?
Векс откинулся на спинку стула и наклонил голову.
— Тебе трудно в это поверить?
— Ну, да, — она помахала рукой. — Посмотри на себя. Ты похож… на короля гоблинов во всех своих нарядах. Я просто не могу представить тебя с закатанными рукавами, перепачканного мукой.
Тихий, звенящий звук смеха донесся от огоньков.
— Ну же, Кинсли. Я знаю, что у тебя богатое воображение. Но если это поможет… — медленными, обдуманными движениями он закатал рукав, обнажив темное, почти черное предплечье. Он повторил то же самое с другой рукой, и она наблюдала за игрой мышц и сухожилий под кожей, пальцами теребя ткань платья на коленях.
Как руки могут быть такими сексуальными?
Почему руки с когтями такие сексуальные?
— Имей в виду, — он наклонился вперед, опершись руками о край стола, — я не собираюсь обмазываться мукой. Тебе придется вызвать этот образ в воображении самостоятельно.
Она рассмеялась.
— Ну не знаю, мне все еще трудно это представить.
Выражение лица Векса стало серьезным, и улыбка Кинсли погасла.
— Что?
Его губы приоткрылись, но он помедлил, прежде чем сказать:
— Я впервые слышу, как ты по-настоящему смеешься. Мне нравится этот звук.
Она плотнее запахнула юбку, чувствуя, как ее охватывает тепло.
— Я… думаю, вокруг тебя не так много людей…
Векс нахмурился, между его бровями образовалась небольшая складка.
— Мне нравится твой смех, Кинсли.
Жар под ее кожей усилился, и Кинсли опустила взгляд. Она была уверена, что ее щеки ярко покраснели.
— Ох.
Куда делась та дерзкая соблазнительница, обнажившаяся перед его голодным взглядом только ради того, чтобы подразнить? Почему она была такой застенчивой сейчас, когда буквально мастурбировала перед этим мужчиной прошлой ночью?
Потому что это больше, чем похоть, Кинсли. Ты это знаешь. Ты чувствуешь это.
Это было нечто гораздо, гораздо более глубокое, и не имело значения, как сильно она этого хотела…
Было труднее осмелиться на решительный шаг, когда она понятия не имела, во что это выльется.
Ее сердце уже было разбито.
Отпустив юбку, она разгладила тонкую ткань и взяла себя в руки, прежде чем улыбнуться ему.
— Ты… упоминал подарок?
— Действительно, — он опустил руку под стол, нащупывая что-то у себя на поясе. Когда он снова поднял ее, то держал маленький стеклянный пузырек между когтями указательного и большого пальцев. Он протянул его ей.
Огоньки оживленно переговаривались друг с другом. Даже Тень была немного ярче, чем обычно.
Осторожно взяв флакон, Кинсли изучила его. Жидкость внутри была темно-фиолетовой, но, поворачивая флакон, она смогла разглядеть в нем мерцающие зеленые завитки.
— Что это?
— Мой способ исполнить одно из твоих желаний.
Она наклонила голову, глядя на Векса.
— Желаний?
Он небрежно махнул в сторону огоньков.
— Ты хотела понять наших компаньонов.
Тень, Вспышка и Эхо собрались вокруг Кинсли.
Ее глаза расширились, и она поднесла флакон ближе, вглядываясь в струйки.
— Правда?
— Да, — сказал Векс. — В нем есть то, что обычно называют благословением языков. Как только ты отведаешь его, ни один разговорный язык не ускользнет от твоего понимания.
— Ох, ничего себе. Ладно. Это… многовато, — Кинсли снова подняла пузырек и, взявшись за маленькую пробку, вытащила ее. Она взглянула на Векса. — Ты уверен, что не отравишь меня?
Черты его лица потемнели, и он прищурился.
— Никогда.
В его голосе звучал яд, серьезное обещание, и это развеяло все сомнения, которые она могла иметь относительно него. Векс не причинил бы ей вреда. И Кинсли… доверяла ему. Каким бы безумным это ни было, она доверяла.
Улыбаясь, она посмотрела на огоньки.
— Ладно, поехали.
Она поднесла флакон к губам, запрокинула голову и быстро отпила. Жидкость была сладкой и прохладной на языке, она с удивительной легкостью опускалась вниз и приятно согревала живот.
Кинсли поставила флакон на стол и облизнула губы.
— Должна сказать… Ох! — когда накатила волна головокружения, она оперлась локтями о стол, закрыла лицо и глаза руками.
Бесчисленные голоса одновременно шептали в ее голове, каждый говорил на своем языке, создавая неразборчивую какофонию. Это было так, словно все в мире говорили с ней одновременно, их шепот сливался в рев.
— Векс? — спросила она с дрожью неуверенности. — Мне это не нравится, — она чувствовала, что ее голова вот-вот взорвется.
Каким-то образом голос Векса прорвался сквозь шум в ее голове.
— Это пройдет, Кинсли.
— Это слишком. Больно, — Кинсли схватилась за волосы. — И я не… не понимаю, о чем они говорят.
Пальцы Векса погладили ее по щекам, словно баюкая лицо.
— Посмотри на меня.
Его прикосновение было как бальзам, притупляющий шум и боль. Кинсли ослабила хватку и открыла глаза, чтобы встретиться с ним взглядом.
— Ты понимаешь, — твердо сказал он. Его взгляд был непоколебимым, завораживающим, повелевающим. — И все почти закончилось. Просто дыши.
Не сводя с него глаз, она сделала, как он велел, глубоко вдохнув и медленно выдохнув.
Он провел большими пальцами по ее щекам.
— Хорошо. Вот так.
Мало-помалу голоса становились все отчетливее. И вместе с этой ясностью пришел смысл — сначала отдельные слова, затем целые фразы. По мере того, как это знание расширялось, голоса затихали, пока, наконец, в ее голове снова не воцарилась тишина.
Векс продолжал гладить ее по щекам.
  
— Мне следовало предвидеть, какой стресс это вызовет у тебя, Кинсли. Следовало предупредить тебя. Но теперь все позади.
— С ней все в порядке, маг? — спросил кто-то мягким, воздушным голосом.