Его самое темное желание (ЛП)

Тоска. Тоска и проблеск надежды.
Векс так много потерял в столь юном возрасте, и он, должно быть, так долго чувствовал себя одиноким…
Даже в те, казалось бы, безобидные моменты Векс — ее Векс в настоящем — был беспокойным во сне. Он корчился и бормотал, его тело было таким же напряженным, как и во время более ужасных сцен.
Она задавалась вопросом, почему эти воспоминания так взволновали его, пока не вспомнила, что он сказал в библиотеке.
  
Моя башня была разрушена. Вокруг меня разрушался камень за камнем. Все, что я построил, все, что я стремился защитить… уничтожено.
Его беспокойство было вызвано чувством вины, горем и болью из-за того, что он потерял.
Не только из-за того, что у него отняли, но и из-за того, кто это сделал.
Слезы тоски и ярости навернулись на глаза Кинсли. Все, что Векс выстрадал, все, что он пережил, меркло по сравнению с тем, что сделала королева фейри.
Она сделала Векса своим рабом и угрожала убить всех в его владениях, чтобы удержать его. И Кинсли знала, что угроза была приведена в исполнение.
Кинсли прижала пальцы к его груди.
— Векс, то, что я видела, пока ты спал…
Он стиснул челюсти и согнул пальцы, уколов когтями кожу головы Кинсли.
— Что ты видела?
— Я видела тебя. Твое прошлое, других гоблинов в твоей башне,… королеву.
Хотя его кожа побледнела, выражение лица Векса потемнело. Его тело не расслабилось.
— Ах. Это… прискорбно.
Слеза скатилась из уголка ее глаза и потекла по волосам под его ладонью.
— Я так сожалею обо всем, через что тебе пришлось пройти. Обо всем, что ты потерял.
Между его бровями образовалась складка, а губы приоткрылись в беззвучном вздохе.
— Тебе не о чем сожалеть, Кинсли. Все, чему ты была свидетелем, произошло давным-давно. Это в прошлом, где и останется.
— Прошлое остается с нами, Векс. Я знаю это слишком хорошо. Боль, которую я видела… это была не боль, которую ты похоронил в прошлом, это боль, которую ты все еще носишь в себе. Она все еще здесь.
Он задумчиво промурлыкал. Смягчая прикосновение, он взял густую прядь ее волос между большим и указательным пальцами и лениво погладил.
— После всех этих лет я должен был усвоить мудрость, которой ты только что поделилась. В глубине души я знаю, что, как бы сильно я ни хотел, чтобы было иначе, королева все еще со мной. Из-за ее проклятия.
Его алые глаза встретились с ее, блеснув чем-то грубым, но уязвимым.
— Ты могла бы позволить мне умереть, Кинсли. Ты могла бы стать свободной, освободиться от нашего договора. Почему же ты помогла мне?
Кинсли нахмурилась.
— Ты серьезно думаешь, что я такой человек? — она вырвала свою руку из его хватки. — Что я просто позволю тебе…
Векс зарылся пальцами в ее волосы, повернул ее лицо к себе и наклонился губами к ее губам.
Глаза Кинсли расширились, и она протянула руки, намереваясь остановить его. Но обнаружила, что не может сопротивляться. Его губы впились в ее, голодные и яростные, требовательные, страстные. Как и тогда, когда он впервые поцеловал ее, Кинсли закрыла глаза и отдалась ему.
Но на этот раз она ответила на поцелуй с таким же пылом.
Их губы прижались друг к другу, горячие, твердые и страстные. Каждый вздох был общим для них.
Рука Векса скользнула под нее, прижимая к себе, и ее затвердевшие соски коснулись его груди через ночную рубашку. Это ощущение отдалось толчком прямо в клитор, заставив ее застонать. В ответ он издал рычание.
Пламя свернулось у нее в животе, проникая в самую сердцевину, и его жар распространился по всему телу. Все мысли исчезли. Здесь, в этот момент, существовали только Кинсли и Векс. Она не могла сосредоточиться ни на чем другом, кроме него — твердости его тела, лежащего поверх ее, его пряного запаха, окутывающего ее, его тепла, согревающего ее, и его вкуса… О Боже, его вкус! Ей нужно было больше.
Сильная боль в ее лоне усилилась, и влагалище запульсировало от желания.
Кинсли скользнула ладонями вверх по груди Векса, чтобы зажать его лицо между ними. Когда она приоткрыла губы, его язык прошелся по ним и проник в ее рот, где его кончик разделился, лаская ее.
Это чувство — одновременно странное и сладострастное — заставило Кинсли вздрогнуть. С резким вдохом она оторвалась от его губ и оттолкнула его. На его лице мелькнуло удивление, когда он опрокинулся на кровать, давая Кинсли возможность отпрянуть.
Едва не споткнувшись о подол собственной ночной рубашки, она поднялась с кровати и повернулась к нему. Ее грудь поднималась и опускалась от учащенного дыхания, тело дрожало от неудовлетворенного возбуждения, а внутренняя поверхность бедер была влажной от желания.
Кинсли хотела Векса, жаждала его, и все же…
Она сжала в кулаках ночную рубашку, прижимая ее к себе.
Он чего-то хотел от нее, чего она не могла ему дать. И этот секрет был пропастью, широкой и глубокой, протянувшейся между ними.
Их связывало нечто большее, чем магический договор. Гораздо большее. Она чувствовала это глубоко в своем сердце, в глубине души. Быть с ним было правильно. Это было… предначертано судьбой.
Но как она могла поддаться своей похоти, храня этот секрет?
Скажи ему. Просто скажи ему, Кинсли.
Я… не могу.
Что он сделает с ней, когда узнает? Что он сделает, когда обнаружит, что она ввела его в заблуждение, солгала ему?
Векс встал на четвереньки и уставился на нее своими горящими красными глазами. Кинсли могла только наблюдать, как он крадется к ней, словно охотящийся кот, его движения были сильными, грациозными, чувственными. Ее сердце билось быстрее с каждым дюймом расстояния, которое он сокращал.
Но вместо того, чтобы наброситься на нее, Векс спустил ноги с края кровати и сел перед ней, положив свои длинные пальцы с когтями на бедра. Пряди волос падали ему на лицо, грудь и плечи, отчего отвести от него взгляд было только труднее.
— Ты бежишь так, словно я обжег тебя, Кинсли, — сказал он низким и хриплым голосом. — Но это я горю.
Что-то затрепетало у нее в животе.
Я тоже горю.
Губы Кинсли приоткрылись, а брови нахмурились.
— Нам не следовало этого делать.
— Я вижу ту же тоску в твоих глазах. Почему бы нам не взять то, чего мы оба хотим?
У нее сдавило грудь.
— Договор. Это… это все, ради чего все это затевается.
— Мое желание к тебе не имеет ничего общего с нашим договором, Кинсли. Я хочу тебя. Я хотел тебя с того самого момента, как впервые увидел.
— Но это только из-за того, чего ты хочешь от меня.
— Нет, — прорычал Векс сквозь оскаленные клыки. — Это потому, что ты моя. Договор или нет, я хочу тебя. Тебе всегда было суждено быть моей.
Сердце Кинсли учащенно забилось.
Договор или нет, я хочу тебя.
Она покачнулась, сделав небольшой шаг к нему, прежде чем заколебаться.
— Чего ты хочешь, Кинсли? — спросил он. — Ради чего горит огонь в твоих глазах?
— Тебя, — прошептала она. Это единственное, простое слово отозвалось в самой ее душе.
Его подбородок опустился, и он согнул когтистый палец.
— Тогда иди ко мне, мой лунный свет.
ГЛАВА 26
Завороженная этими темно-красными глазами, Кинсли шагнула к Вексу. Он протянул руку ладонью вверх. Это было предложение, приглашение, искушение. Все, что ей нужно было сделать, это принять его.
Ты хочешь этого, Кинсли. Ты хочешь его.
Она так и сделала. Она была отвергнута, так долго чувствовала себя нежеланной, недостойной, нелюбимой. Она жаждала связи и близости, которые обещал пылающий взгляд Векса.
Отбросив колебания, Кинсли взяла его за руку.
  
Медленная улыбка растянулась на его губах, когда он обхватил пальцами ее руку, притянув ближе, пока она не оказалась между его бедер. Хотя объятия были нежными, она не смогла бы сопротивляться, даже если бы захотела.