Его самое темное желание (ЛП)

— Ты когда-нибудь покидал свою башню? То есть до встречи с королевой.
— Очень редко, — ответила Эхо.
Векс повернул голову, чтобы прижаться щекой к ее волосам.
— Несмотря на то, что мне нечасто этого хотелось, я время от времени отваживался выходить. Моей целью были знания и власть. Я видел, как вырезали мой клан, и я был свидетелем бесчисленных других зверств до того, как достиг совершеннолетия. Всегда именно низшие фейри, существа вроде гоблинов, платили самую высокую цену в конфликтах, опустошавших мое королевство. Я искал способ использовать свою магию для защиты. Мои иллюзии не спасли никого, кроме меня самого. Все, что я мог сделать, все, что могли сделать мои люди, это прятаться и надеяться. Надеясь, что мы переживем еще один день, еще один час, еще одно сердцебиение. Я хотел большего, чем просто способ спрятаться. Я жаждал сражений. Противостояния тем, кто обращался с нами как с паразитами.
  
— Это требовало путешествий. Я охотился за малоизвестными томами и артефактами, добывал информацию, рыскал по древним местам в поисках секретов. Я имел дело как со смертными, так и с фейри — даже с благими, когда это служило моим целям. И я принес все это обратно в свою башню, где и хранил, — он невесело усмехнулся, мягко покачав головой. — Каким же я был дураком, путешествуя по вашему миру, наполненному красотой, я все равно снова и снова возвращался в ту башню, отгородившись от всего этого. Никогда по-настоящему не видя, никогда по-настоящему не переживая. Слишком сосредоточенный на своих целях, чтобы ценить что-либо, кроме стремления к ним.
Вспышка немного покрутилась перед Вексом и Кинсли.
— Я велела магу танцевать и петь во время празднования.
На этот раз смешок Векса был теплым.
— Я бы только отпугнул всех.
Кинсли усмехнулась, вырвалась из объятий Векса и вскочила с подушки. Встав, она оправила платье вокруг ног, повернулась к нему лицом и протянула руку.
— Ты потанцуешь со мной?
Огонь вспыхнул в его глазах, когда он перевел взгляд с ее руки на лицо. Его губы изогнулись в греховной улыбке.
— Не здесь.
Поднявшись, он взял Кинсли за руку и притянул к себе, удерживая на месте, обхватив рукой ее спину. Она уставилась на него широко раскрытыми глазами и приоткрытыми губами.
— Позволь нам перенести этот танец в небеса, любовь моя.
Прежде чем Кинсли смогла ответить, Векс приподнял ее, оторвав ее ноги от земли, и потащил к дверному проему. Ахнув, она обхватила его руками и ногами, наблюдая, как мимо размытым пятном проносятся книжные полки.
— Мы подождем здесь! — крикнула Вспышка. Смех огоньков последовал за уходом Векса и Кинсли.
ГЛАВА 35
В тот момент, когда Векс вышел из парадной двери, его крылья расправились за спиной, и он взмыл в воздух. Кинсли пискнула и крепко обхватила его руками, когда ее живот скрутило, а вокруг них пронесся ветер, но она не закрыла глаза. Она смотрела через его плечо, как мощные взмахи крыльев поднимали их все выше и выше, смотрела, как коттедж уменьшается с расстоянием.
Точно так же, как много лет назад, когда она смотрела вниз, на Большой Каньон, Кинсли почувствовала удивление, а не страх. Она была в объятиях неблагого фейри из другого мира, окруженная магией и волнением. Она была жива.
В лесу было темно, если не считать мягкого свечения кристаллов и слабой биолюминесценции грибов и лишайников, видневшихся сквозь просветы в пологе леса. Свет луны и звезд переливался на листьях, которые шелестели на ветру, отчего верхушки деревьев напоминали поверхность мягко колышущегося океана.
Ее волосы растрепались вокруг головы. Она убрала пряди назад, заправила за ухо, насколько смогла, и снова обвила рукой шею Векса, зарывшись пальцами в его волосы.
Векс усилил хватку на ней.
— Я с тобой.
Кинсли улыбнулась и коснулась губами его уха.
— Я знаю.
Она чувствовала игру мускулов на его спине, когда он поднял их еще выше. Теперь она могла видеть все — лес, который так долго был миром Векса, полоску берега с одной стороны, и все это, насколько хватало взгляда, было окутано густым серым туманом. Окруженное пустотой.
Но небо над головой было открытым, безграничным, бесконечным. Чернильно-синий и темно-фиолетовый цвета бесконечно простирались ввысь, усеянные бесчисленными мерцающими звездами. Целые миры — целые галактики — парили там, выглядя такими крошечными. И чем больше набирал высоту Векс, тем ближе была Кинсли ко всему этому.
Когда он пересекал лунную дорожку, она мельком увидела вены на перепонках его крыльев. Несмотря на всю свою магию и таинственность, он был из плоти и крови. И он заставлял ее плоть и кровь гореть, заставлял ее жаждать его тепла, его прикосновений, его поцелуев, его члена.
Она подняла голову, чтобы посмотреть ему в лицо.
На фоне луны его силуэт терялся в тени. Они были темнее ночного неба, чернота, вырезанная из ткани самой вселенной, если бы не пара алых огоньков — его глаза. Его голодные, полные обожания глаза.
Это были просто Кинсли и Векс, летящие сквозь море звезд. Парящие в величественной ночи.
Он наклонился и поцеловал ее губы, подбородок, щеку, каждое прикосновение его губ было настолько же нежным, насколько и жадным. Напряжение разлилось по его телу, разжигая в ней огонь.
— Никогда я не смел мечтать, что у меня будет что-то подобное, — прохрипел он ей в шею, скользя рукой по ее спине, чтобы погладить по голове. — Кто-то вроде тебя.
Векс поцеловал ее в шею, прикусив кожу клыками, и она задрожала, прижимаясь к нему еще теснее. Другая его рука опустилась к ее заднице, прижимая вплотную к себе, и она почувствовала явное доказательство его желания. Укол его когтей вызвал вспышку боли, за которой последовал прилив удовольствия.
Кинсли закрыла глаза.
— Я твоя.
— Так и есть.

Она почувствовала предательское покалывание магии, когда ее платье распадалось нитка за ниткой. Ощутила порыв прохладного ночного воздуха на своем обнаженном теле. Почувствовала, как обжигающе горячий член прижался к ее животу, больше не ограниченный одеждой.
Векс провел кончиками раздвоенного языка вверх по ее горлу.
— Ты влажная для меня, Кинсли?
Медленная улыбка появилась на ее губах, когда она открыла глаза, подняла голову и встретилась с ним взглядом.
— Почему бы тебе самому не выяснить это?
Он убрал руку с ее головы, надежно обхватив ее за спину. Другая рука скользнула по ее заднице, пока не коснулась влажного лона. Медленно, сводя с ума, он погладил ее лоно.
Кинсли застонала.
— Ты истекаешь влагой.
Когда он поднес эту руку ко рту и облизал пальцы, она чуть не кончила. Из его груди вырвался стон, когда он высасывал ее влагу со своей плоти.
— Черт, ни в этом мире, ни в каком другом нет вкуса слаще твоего.
Его бледные зубы блеснули в лунном свете, когда он откусил когти с двух своих пальцев. Не сводя с нее глаз, он повернул голову и выплюнул когти в сторону. Киска Кинсли жаждала того, что должно было произойти. Это было все, что она могла сделать, чтобы не тереться о него.
— У меня еще не было такого удовольствия, — промурлыкал он, проводя кончиками своих пальцев, теперь без когтей, вниз от впадинки у нее на шее. Они проложили дорожку между ее грудями и по животу, их легкая влага усиливала прохладу воздуха на ее коже и посылала дрожь по всему телу.
Наконец, его рука добралась до ее лона. Эти длинные, ловкие пальцы дразнили ее плоть, поглаживая, исследуя, лаская, собирая ее влагу и распространяя ее. Жар, который вызвали в ней его легкие прикосновения, немедленно прогнал ночную прохладу. Она вцепилась в него, отчаянно желая большего, но могла только принимать то, что он давал.
  
Его пальцы проникли между ее складок, коснулись клитора. Кинсли ахнула, впиваясь ногтями ему в спину, и прижалась бедрами к нему, зажимая его руку между их телами.