Их лучшая игра

Кира несколько раз останавливалась, когда белые перчатки сплошь покрывала кровь. Эта картина казалось донельзя нереалистичной, будто происходила с кем-то другим, но не с ней.
Почистив ковер, стены и ручки дверей, они переключились на паркет. И вот тут Кира обнаружила то, что вызвало у нее животный ужас. Аккурат возле ножки дивана лежал зуб. Какой именно, значения не имело. Это был человеческий зуб. С трудом проглотив слюну из-за комка в горле, Кира позвала Дашу. Та лишь вытащила бумажную салфетку и рывком убрала находку. Кира все пыталась рассмотреть в ее глазах хоть каплю сожаления, но Даша не снимала холодной, расчетливой маски.
  
– Вы хотя бы сфотографировали то… – начала была Кира, но тут Даша как с цепи сорвалась. Схватила ее за руку и выволокла в коридор.
– Не знаю, что ты хочешь этим доказать, Ари, – с нажимом и агрессией прошипела она, делая акцент на выдуманном имени, – но не у всех есть мамочка и папочка, которые ее содержат, не все могут позволить себе распускать слюни. За твоей спиной, наверное, есть семья, за моей никого нет. Аренду за жилье и кредит на учебу никто не выплатит, ясно?!
Так же резко, как схватила, Даша отбросила руку Киры и вернулась в комнату.
– Можешь валить в туалет дальше оттирать блевотину! – крикнула она изнутри.
Едва справляясь с гневом и раздражением, Кира действительно вернулась в туалет, только в этот раз нагло подперла дверь тележкой изнутри. Если кто-то ввалится к ней, то пусть споткнется об нее и растянется на кафеле, она же успеет дать ему с ноги и убежать. Плевать на этих гостей и их статус, главное – не попасться.
 
Глава 8
 
Кира вернулась домой хмурая и перекинулась с мамой лишь парой фраз. Та расспрашивать не стала: она всегда давала Кире пространство, чтобы дочь решила сама, когда лучше поделиться новостями. Но в этот раз Кира не хотела делиться. А собственно, чем?
«Мама, в месте, где я работаю, убивают девушек из эскорта».
К слову, Кира так и не поняла, погибла ли та девушка или была только покалечена. Скорая к клубу не подъезжала, да вообще никто не подъезжал. Наверное, ее увезли на одной из машин гостей. Не исключено, что сам обидчик. Хотя откуда Кире знать…
Возвращаться в клуб не хотелось, и Кира только сейчас поняла, как умно выдавать заработок на следующий день. За ночь многое в памяти и эмоциях размывается, на душе становится легче, и мир уже не так ужасен. Человеческий мозг, в особенности память, поразительно устроен: люди быстро забывают плохое. А еще, как оказалось, если человек нуждается в финансах, то и совесть легко идет на сделку.
В понедельник клуб отдыхал, а значит, деньги должны выдать во вторник. Мысль о жертве гостя Киру не отпускала, поэтому на очередной лекции она решила подсесть к Даниилу.
Он был уже в другой рубашке, но тоже легкой и совсем не подходящей для осени. Волосы его, вероятно, отдыхали от геля, поэтому топорщились во все стороны. Без черной подводки парень выглядел усталым и скучным. Не осталось и следа от харизматичного Дэми. Но Кира была благодарна ему за спасение, поэтому намеревалась раскрыть себя, сблизиться и поболтать.
– Привет, – сказала она тихо, примостившись со стороны окна и своим движением вынудив Даниила подвинуться, что он сделал без охоты. – Ты меня помнишь? Я хотела спасибо сказать…
– Мы квиты, Ари, – холодно отозвался он, однозначно давая понять, что знает ее.
– Квиты? – Первое удивление прошло, и Кира с подозрением сузила глаза.
– Да, спасибо за ручку.
Кира чуть не поперхнулась. Чего стоит ручка против спасения от сексуально озабоченного мужика?
Раздался звонок – началась пара. Профессор в ту же секунду зашел в аудиторию, словно ждал все это время под дверью. Кое-где раздались недовольные вздохи тех, кто надеялся на забывчивость препода.
Даниил вытащил из кармана джинсов смятый кусок бумаги и аккуратно, даже с толикой любви разгладил его по парте.
– Хочешь, я тебе тетрадь подарю? – не удержалась Кира.
Парень лишь бросил насмешливый взгляд в ее сторону.
– Надеешься, что я снова окажусь рядом?
Кира отрицательно качнула головой:
– Просто жалко смотреть на этот огрызок в клетку.
Даниил хмыкнул, но промолчал. Он оказался непростым собеседником, и Кира бы не удивилась, будь у него брат близнец, который наряжается и вместо него поет на сцене.
– В общем, спасибо еще раз. И… – Кира секунду сражалась с собственной гордостью и возникшей между ними неловкостью, – …слушай, ты не знаешь, что случилось в приват-комнате? Там кто-то пострадал?
Даниил демонстративно вытащил из кармана ее же ручку, улыбнулся одними уголками губ и написал в углу мятого листа дату. Кира завистливо покосилась на ровные цифры: почерк у парня был отменный.
– Старайся не совать нос куда не нужно. Работай тихонечко и не отсвечивай, – произнес он, глядя в сторону кафедры.
– Звучит как фраза из старого фильма с плохой актерской игрой. Ты должен понимать, что если бы не…
– Тот хорек только полапать тебя хотел.
– Откуда знаешь, что он там хотел?
– Он и раньше приставал к новеньким.
– А та девушка? С ней-то что произошло? Мне нужно бояться?
– Только если решишь поработать в эскорте.
Даниил нахмурился, словно вокруг него начала летать назойливая муха, а под рукой не оказалось ни хлопушки, ни газетки.
– Она умерла, да? Он ее до смерти избил? – спросила Кира уже тише, пригнувшись.
И парень, ровно, как и Даша в тот вечер, резко к ней повернулся, даря уничтожающий взгляд.
– Послушай… Кира или Ари, плевать. Если тебя что-то смущает, просто вали. Беги без оглядки и не возвращайся. Таким правильным тихоням вроде тебя в «Бабочке» не место. Мы все там оказались не потому, что нам нечем заняться между поездками за границу, кто-то должен платить по счетам.
Очередной укол в адрес Киры и ее недалекости по части чужих бед.
«Может, Даниил тоже детдомовец? А им разве не положены квартиры после выпуска или какая-то помощь?»
От острого взгляда соседа Кира покраснела и съежилась. Жгучее желание пересесть заставило ее поднять тетрадь с ручкой и схватить рюкзак. Но мгновение спустя, она вернула вещи обратно на парту.
– Я просто хочу понять, во что ввязалась. Деньги мне нужны не меньше вашего. Но не настолько, чтобы рисковать жизнью.
Даниил недовольно провел кончиком языка по ровным, будто ненастоящим зубам. Они были не белоснежно-белыми, а с серыми оттенком. Однако даже цвет зубов смотрелся гармонично на угловатом, скуластом лице. Кире еще не приходилось разглядывать Даниила так близко. Отчетливо выделялись густые, но оформленные стараниями Натали брови. Под носом и на бороде рассыпались точки пробивающихся волос. В плотно сжатых губах читалось напряжение, видимо, он размышлял, стоит ли и дальше говорить с надоедливой однокурсницей.
– Просто будь осторожна, – наконец вымолвил он. – Поменьше мелькай в основном зале, лица не поднимай. Делай все максимально быстро и уходи, как только представится возможность. Ты не настолько… хорошенькая, чтобы каждый второй к тебе цеплялся. Просто не повезло, что попала в поле зрения этого кретина.
– И без тебя знаю, что не звезда, – расстроенно отвернулась Кира. – Но за совет спасибо. А полиция вас потом не привлечет… за укрывательство?
  
– Укрывательство чего? Я ничего не видел, ты – тоже. Да никто ничего не видел, кроме охраны, зачинщика и Папочки. Вам сказали убрать – вы убрали. Тут спасает то, что в штате конкретно вы не числитесь и…
– Там, на галерке! Потише, – вдруг повысил голос профессор, а затем продолжил монотонное повествование, не забывая делать заметки на доске.
– Так и часто у вас такое происходит? – не унималась Кира. Ответ Даниила только распалил ее любопытство.