Попаданка под прицелом (СИ)

ОН ПОТЕРЯЛ СОЗНАНИЕ.
Воздух выбило из лёгких с шумом. Всё внимание лазарета почему-то направлено на меня и на Ника, а он так уязвим. Окружающие нас люди даже ничего полезного не делают. Меня это разозлило. Это мой близкий, а они как раз таки привыкли действовать, а не застывать на месте от изумления, удивления или любопытства. В дивизионе находится множество раненых, на которых у нас и так едва хватает времени. Сейчас не время поддаваться шоку.
  
Я прикатила каталку с Николасом в хирургическую комнату и резко остановилась.
– Уходите.
– Что?! – переспросил другой мой коллега. Его глаза превратились в монеты. Все люди, окружившие Николаса, застыли, глядя на меня.
– Я сказала: уходите! Если вы мне понадобитесь, я вас позову.
Никто даже не подумал уйти. Они переглянулись между собой, обдумывая, не тронулась ли я умом от потрясения, глядя, в каком состоянии мой любимый.
– Пошли вон: я сказала! – толкнула я одного, а потом второго военного. – Выведите остальных из стерильного помещения!
Конечно же, благодаря всем им оно перестало быть таковым, тем не менее мне необходимо оправдание. Мне требовалась минута тишины, чтобы понять, что я должна сделать для Ника, чтобы его спасти. Мне не нужны лишние свидетели этого процесса.
Так… Думай… Думай, Элина. Это не Ник, это старший унтер-офицер. 
Главные очевидные травмы: черепно-мозговая и закрытый перелом бедра. Мне бы поскорее заняться ногой, но мозг намного важнее, потому заняла место прямо над головой, в конце каталки.
Под слоем грязи и крови кожа Николаса побледнела и приобрела болезненный серый оттенок.
Моё лицо сморщилось, когда пришлось прикоснуться кончиками пальцев к вискам Ника. Я беспрерывно утешала себя, что так нужно. Это ради его блага. Пыталась успокоиться. Я слишком часто видела запущенные случаи, чтобы испытывать надежду.
Как только взглянула внутрь его организма, чуть не упала из-за ослабевших ног. Одна сила воли удержала меня на месте.
Я никогда в жизни не прощу себя, если брошу всё как есть и отчаюсь. Не прощу, если брошу его в такой час, когда он больше всего нуждается во мне. В целителе.
Сейчас не время жалеть себя, сетовать на судьбу или плакать. Я должна оставаться доктором, хирургом, лекарем. Ради него.
Работы по восстановлению сосудов и черепных нервов не описать как много. Одна барабанная перепонка лопнула, из-за чего оттуда потекла кровь. Я попыталась наладить работу главных сосудов, которые могут привести к его смерти.
Меня охватил страх, что он не выживет, а ещё больше того, что он станет овощем, неспособным говорить и действовать. Для такого сильного мужчины это ещё хуже, чем смерть. Да и не только для мужчин, но и для любого человека.
Магия рвалась потоком из меня в него, восстанавливала сосуд за сосудом, но сколько бы я ни отдавала, этого было мало. Мало исцеления, мало сил, мало меня. Чтобы обмануть смерть, мало одного лекаря, но я сделаю всё, чтобы этого стало достаточно. Маленькими шажочками, удерживая его за руку.
Не знаю, сколько времени я занималась исцелением, но вскоре старания отдались ослепительным головокружением и ломотой в мышцах.
Я неровной походкой прошлась до двери, за которой всё же ожидали несколько военных, врач и сестра милосердия.
– Позаботьтесь о его ноге…
– А вы?! – поражённо воззрился мой коллега постарше.
– А я заинтересованное лицо, которое не допускают к операциям близких. Так что не советую более задерживаться здесь и заняться старшим унтер-офицером.
Доктор подозвал жестом сестру милосердия в теле, и они поспешили выполнить просьбу.
– Позовите ещё Наталью! – бросил хирург перед тем, как исчезнуть за дверью.
Ближайший ко мне военный рванул на поиски, а я прислонилась к стене и из-за слабости сползла по ней на пол.
– Доктор Баерт! С вами всё в порядке?! Может, нашатырчику?! – завизжала одна из сестёр милосердия, светло-русые волосы которой, как всегда, повылезали из чепчика и, словно шёлковые ленты, плавно взметнулись волной и опустились, когда она преклонила колено подле меня.
Вот чего мне ещё не хватало… Нюхать химикаты. В такие моменты, как этот, запахи лишь обостряют боли во время восстановления микрососудов оболочек головного мозга. 
– Нет. Мне нужно время, чтобы прийти в себя. Лучше идите, помогите им. Там раздроблена кость.
– Оставьте её, – послышался голос дивизионного врача.
– Да-да! Конечно! – женщина впопыхах удалилась.
Тётя Николаса села около меня.
– Как ты?
Я покачала головой.
– Всё так плохо?
Мои глаза заслезились, и я спрятала их в своих ладонях.
Не знаю, хочу ли я спрятаться от неё, от всего мира или же это слишком естественный жест избегания.
А я пока что помолюсь.
Боюсь, даже я не в силах исцелить его раны… Но я постараюсь… Изо всех сил постараюсь.
  
Глава 99. Ведьма
 
Я приготовила для себя отвар, который ускоряет восстановление и накопление целительской магии. Я пила его три раза в день, и это даже больше, чем позволяется лекарю, но это мелочь. Мне приходится идти на всё, чтобы Николас выздоровел. Хотя мои коллеги уже давно потеряли надежду и поставили на нём крест.
Я их понимаю: в медицине всё просто. Если травма слишком серьёзна, то никакой врач не в силах ему помочь, за исключением целителей, конечно же, о которых мои коллеги не в курсе.
Они видели мою надежду, что ещё до конца не угасла в моих глазах и действиях. Они смотрели на меня с жалостью, но и пусть. Мне это никак не помешает.
Николас без сознания уже три дня. Мне пора провести второй сеанс восстановления нервных окончаний и сосудов головного мозга. Я дождалась глубокой ночи и отправилась через множество коек к Нику. Спящим он не казался таким грозным, как при отбытии на фронт. Теперь он такой, что едва держится на нить жизни, которую я для него создала. В его бедре стальные фиксаторы и шурупы. Когда он очнётся, он будет огорошен и напуган. Но об этом я могу лишь мечтать.
Если случится так, что он проснётся осознанным человеком, ему просто придётся подождать своего исцеления. Да, ему придётся непросто, так же как и Артуру. Но Ник в конечном итоге будет знать, что всё в порядке.
Я погладила его по бледной щеке, заросшей щетиной. Из огромных арочных окон лазарета на лицо Николаса падает лунный свет, полностью освещая всю болезненность. Его тело истощилось, как я и предсказывала.
– Ах, вот что ты делаешь?! Ты что же, ведьма?! – раздался женский голос, отражаясь эхом в огромном помещении.
Я резко взметнула голову и застыла на месте, словно меня и правда застали на месте преступления. Пусть это совсем не так. У Лили нет никаких доказательств, только догадки. Я лишь женщина, которая пришла присмотреть за своим любимым.
Я молча встала со стула, дошла до девушки и схватила её под локоть, уводя за собой. Её мягкие черты лица в темноте выглядели искривлёнными.
– Если не хочешь стать сама ведьмой, не буди раненых. Они и так многое пережили, – прошептала я, когда мы вышли в холл госпиталя.
Сестра милосердия в ночную смену зыркнула на нас из-за нахмуренных бровей. Мы обе поджали губы. Я вывела её из здания. Прохлада тут же сменила душный затхлый воздух помещения.
– Ты ведьма… Я знала, что так просто нельзя было вылечить ногу Артура!
– Не неси ерунду.
– Это ты не притворяйся дурой! Мы не слепые! Мы видим бесконечные чудеса, которые ты делаешь! А это не более, чем магия! Ведьма!
– Я. Целитель! – уже не сдержалась я.
Титул ведьмы абсолютно оскорбителен! Я не делаю ничего плохого, только добро!
  
– Зачем ты исцелила ногу Артура?! Хотела, чтобы он умер?! Хотела, чтобы он был рядом с Николасом, чтобы прикрывал и всегда был рядом?! – Лили с остервенением схватила меня за плечи.
– Лили, ты же не серьёзно?! – отшатнулась я, затаив дыхание.
Никогда не думала, что мои добрые поступки обернутся против меня. До сих пор помню горящие счастьем глаза Артура.