Демон Жадности. Тетралогия (СИ)
Полупрозрачные щиты оборонных артефактов мерцали, как северное сияние, отражая первые удары. Каждый попадающий снаряд оставлял после себя рябь, расходящуюся по поверхности, словно камень, брошенный в воду.
— Держите линию! — мой голос прозвучал хрипло от напряжения.
Торвалд лишь кивнул, сжимая в руках артефактный щит «Сказание о Гилиопе, ледяном великане». Его барьер был самым мощным, не считая моего пояса — толстый слой инея покрывал энергетическое поле, придавая ему матовый оттенок.
Однако новый залп ударил с пугающей точностью. Три снаряда, словно договорившись, врезались в один и тот же участок щита Торвалда. Ледяная броня треснула с резким звуком, напоминающим ломающиеся сосульки.
— Черт! — Торвалд скрипнул зубами, пытаясь укрепить защиту. — Они… Они целятся в слабые точки!
На самом деле вряд ли это было так. С расстояния более полутора километров, несмотря на дальность стрельбы и меткость артефактного оружия, сравнимые с таковыми у сверхсовременных земных образцов, крайне сложно было даже одному человеку попасть трижды в одну точку, тем более трем людям так скоординировать свои действий, тем более в полете.
Но психологический эффект сработал лучше любой атаки и я ощутил, как барьер Торвалда вздрогнул и стал тоньше из-за его растерянности.
Кельвин, ловкий брюнет с хищными чертами лица, мгновенно среагировал:
— Перекрываю!
Его барьер развернулся веером, пытаясь закрыть брешь. Но четвертый снаряд, изумрудного цвета, прошел точно в образовавшийся промежуток. Я видел, как лицо Торвалда исказилось — сначала простое удивление, затем медленное осознание. Алый луч прошил его грудь, оставив после себя идеально круглое отверстие. Края раны обуглились, пахнув жареным мясом.
Его последний вздох вырвался клубами пара в холодном воздухе.
— Левый фланг открыт! — прорычал я, но предупреждение прозвучало слишком поздно.
Очередной снаряд, фиолетовый и пульсирующий, влетел в образовавшийся промежуток. Диаза вскинула руки, пытаясь защититься, но снаряд снёс ей половину головы. Череп раскололся, как перезрелый плод, разбрызгивая мозговое вещество по сторонам.
Её тело дернулось в странном, почти танцевальном движении, прежде чем начать падать вслед за Торвалдом.
— Сожмите круг! — приказал я, чувствуя, как сжимается горло. — Щиты внахлёст!
Оставшиеся четверо артефакторов сомкнули ряды. Их барьеры теперь перекрывали друг друга, как рыбьи чешуйки. Нирт, самый молодой из нас, задрожал. Его щит «Молодой месяц» пульсировал нестабильным бирюзовым светом.
— Капитан… — его голос сорвался на фальцет. — Они… они все ближе!
Шесть снарядов разных цветов ударили почти одновременно. Барьеры затрещали, покрываясь паутиной трещин. Сигуб вскрикнул, когда его щит «Стеклянный купол» начал рассыпаться на осколки, один из которых отлетел и, прежде чем распался на чистую ману, вонзился хозяину в щеку, срезав кусок мяса.
Этого Нирт уже не выдержал. Я видел, как его глаза, широкие от ужаса, метнулись к узкой щели в дверях, где уже исчезли последние из успевших проскочить.
— Я… я не могу… — его губы дрожали, слюна брызнула на подбородок. — Не могу, не могу!
— Стой! — закричал я, но он уже развернулся и рванул к двери, проскочив в нее над головами двух матросов, которые пытались поднять раненого товарища.
Кельвин, стоявший слева от меня, наблюдал за этим бегством с странной смесью отвращения и зависти. Его щит уже тоже был на последнем издыхании, алая энергия пульсировала неровными всплесками.
— Черт… черт возьми… — он бормотал, его глаза бегали от меня к двери и обратно. — Капитан, мы не… мы не выдержим…
Я видел точный момент, когда решение созрело в его глазах. Его зрачки сузились, губы плотно сжались.
— Прости, — он выдохнул это слово скорее себе, чем мне, и резко свернул свой щит, прикрывая теперь только себя и тоже устремляясь в черноту за дверью.
Как только два барьера исчезли, наша оборона окончательно рухнула. Нам уже банально не хватало площади всего трех барьеров для сдерживания вражеских атак, что уж говорить о прочности этих самых барьеров.
Так что очередной залп оказался фатальным. Несмотря на попытки Он накрыл часть группы матросов, еще не успевших протиснуться за дверь.
Вспышка ослепила меня на мгновение. Когда зрение вернулось, я увидел, что там, где только что стояли люди, теперь остались только угольки.
Клочья плоти и обрывки одежды падали, как кровавый дождь.
— Боже правый… — выдохнула Лиданга.
Второй залп ударил в плотную группу у самой двери. Восемь тел взлетели в воздух в странном, почти балетном пируэте. Один матрос, лишившийся ног по пояс, упал прямо передо мной. Его глаза, широкие от шока, смотрели прямо на меня, губы шевелились:
— Капитан… помоги…
Один из выстрелов третьего залпа превратил его голову в кровавый туман прежде, чем я успел пошевелиться. Теплые брызги ударили мне в лицо, солоноватый вкус крови заполнил рот.
Четвертый залп накрыл тех, кто еще остался. Пятнадцать. Пятнадцать моих людей. Воздух был густ от запаха горелой плоти.
Я стоял среди этого ада, сжимая «Сказание об Энго» так, что костяшки пальцев побелели.
«Мертвым уже не помочь», — пронеслось в голове, и эта мысль ударила больнее любого артефактного заряда.
Я повернулся к двум оставшимся верными своим принципам Артефакторам: Лиданге и Сигубу.
— В дверь! — мой голос прозвучал хрипло, будто кто-то тер железом по моему горлу. — Сейчас же, черт вас побери!
Они бросились к щели, я за ними, закрыв нас, насколько мог, барьером «Хроники золотого храма».
Еще один залп. На этот раз алые снаряды, пахнущие серой и медью. Мой барьер лопнул, но выстрелы отвел. Из носа хлынула теплая струйка крови.
Крутанувшись в полете привычные к воздушным боям пираты пролетели в узкий дверой проем без секунды задержки. Я нырнул следом, уходя с траектории выстрелов преследователей. Но это было ненадолго.
Воздух здесь был другим — густым, словно пропитанным тысячелетней пылью, с отчетливым привкусом меди на языке и чем-то еще… электрическим, будто перед грозой. Я сделал глубокий вдох, и мои легкие наполнились странной смесью запахов: древний камень, окислившийся металл и едва уловимая сладость, напоминающая жженый сахар.
Стабилизировавшись в воздухе, я попытался осмотреться, но свет — неожиданно яркий после полумрака коридора и почему-то невидимый снаружи двери — ударил по глазам, заставив на мгновение зажмуриться. Когда зрение адаптировалось, передо мной открылось поразительное зрелище.
Стены коридора, уходящего вниз, были испещрены золотыми узорами, которые пульсировали живым светом. Они переливались от бледно-желтого до глубокого янтарного, создавая впечатление, будто я стою внутри гигантского позолоченного сердца. Свет не был постоянным — он дышал, то усиливаясь, то затухая, словно подчиняясь неведомому ритму.
А впереди вниз уходила очередная лестница.
Ступени, такие же циклопические, как и все в этих руинах, уходили вниз под сишком крутым углом. Края были идеально гладкими, отполированными бесчисленными шагами существ, давно исчезнувших с лица земли.
Двух струсивших Артефакторов не было видно, похоже они уже сбежали вниз. А вот остаток команды: четырнадцать матросов, Ивака, Сигуб и Лиданга —ждали меня и моих приказов.
— Капитан! — голос Иваки донесся снизу, искаженный странным эхом, — как дальше?
Я огляделся, оценивая ситуацию. Пятнадцать выживших, не способных спуститься самостоятельно или хоть как-то противостоять преследователям…
Твою-то мать…
— Слушайте и запоминайте! — мой голос прозвучал как удар хлыста, заставив всех вздрогнуть. — Ивака, Сигуб — по три человека, хватаете — и вниз. ВыполнятЬ! Остальные…
Мой пояс, контроль над которым давался мне до смешного просто, вспыхнул золотом, обжигая кожу даже через одежду. Мана хлынула из него, сплетаясь в воздухе в две массивные платформы, на которые я в два движения закинул пару ростовых щитов, зачем-то прихваченных кем-то из матросов.