Демон Жадности. Тетралогия (СИ)

Но реальность упрямо не желала исчезать. Уходила только боль. Почти нестерпимая в самый момент пробуждения, она довольно быстро начала стихать и теперь все, что от нее осталось — это лишь слабая ломота в костях и зуд под кожей.
— Черт возьми…
Я резко приподнялся. Простыни соскользнули, обнажив неожиданно светлую, без следа загара кожу. Ощупал себя с головы до пят. Все цело, что было невозможно. Но разве бывают настолько реалистичные галлюцинации?
  
Окинув взглядом небольшую комнатушку, я заметил висящее на стене зеркало. Старое, потертое, с потускневшей амальгамой, но мне и не нужно было чего-то «сверх».
Спустив ноги на пол и ощутив, как пальцы холодит деревянный пол, я встал и подошел к нему.
Отражение…
Это все еще был я, без сомнений. Тот же острый подбородок, покрытый густой щетиной, те же глубокие морщины у рта, застывшие в полуусмешке, те же черные волосы.
Глаза только были не моими. Не карие, как всю мою жизнь, а цвета насыщенного янтаря с тонкой золотой окоемочкой. А потом мой взгляд сместился с лица ниже.
— Что за хрень…
Я провёл ладонью по животу, где под ребрами уже пять лет красовался уродливый шрам от абордажного крюка. Но под пальцами оказалась гладкая, будто отполированная кожа.
— Не может быть…
Пальцы дрожали, когда я исследовал тело. На левом плече — где пуля оставила воронку — ровная поверхность. На правой лопатке — где когда-то горел парус, обдав меня кипящей смолой — ни малейшего шрама. Даже маленькая родинка над ключицей, по которой Риалия всегда водила ногтем, исчезла.
Я сжал кулак — суставы не хрустели, как обычно после сна. Мышцы напрягались плавно, без малейшей скованности. Сделал глубокий вдох — воздух наполнял легкие без малейшего сопротивления, будто я впервые за жизнь дышал по-настоящему.
Вот только далеко не это привлекло мое внимание в первую очередь.
От ключиц до линии бедер, будто выгравированное мастером-ювелиром, тускло поблескивало изображение. Маска Золотого Демона во всей её ужасающей красе — пустые глазницы, оскал с тонкими, как бритва, зубами, массивные рога, расходящиеся к плечам. Каждая линия переливалась жидким золотом, будто под кожей тек расплавленный металл.
Я медленно провёл кончиками пальцев по золотому узору, ощущая каждый миллиметр изменённой кожи. Над рёбрами, где линия маски изгибалась особенно круто, кожа оказалась заметно плотнее — не просто окрашенной, а будто пропитанной металлом.
— Твёрдое… — прошептал я, надавливая сильнее.
Под подушечкой пальца золотой контур не прогибался, как обычная кожа. Я провёл ногтем вдоль одной из тонких линий — полоска золота не поцарапалась, лишь издала едва слышный звон, будто я провёл по стеклянной поверхности.
— Чёрт подери…
Попробовал ущипнуть участок обычной кожи рядом с узором — больно. Золотой же участок не поддавался, будто там вообще не было мягких тканей. Но что страннее всего — я не чувствовал никакого дискомфорта. Ни жжения, ни зуда, ни даже разницы температур. Если не трогать руками, можно было забыть о существовании этого… чего бы это ни было.
— Что ты со мной сделала? — спросил я вслух, глядя на своё отражение в зеркале.
Золотые глаза Маски в зеркале молчали. Узор не шевелился, не светился — просто существовал, как факт. Как часть меня. Я сжал кулаки, ожидая какой-то реакции — ничего. Казалось, Маска просто… ждала.
И это ожидание было тревожнее любой явной угрозы.
Ладно, с этим можно было разобраться после того, как я окажусь на свободе. Все мои артефакты пропали, я стоял полностью голый, но на ранге Сказания и чистой маной можно было сделать немало.
Я слегка прикрыл глаза, ощущая под босыми ногами шероховатость деревянных досок.
Ждал того самого ощущения, которое сопровождало меня девять лет в этом мире — сначала слабого тепла в животе, затем покалывания в кончиках пальцев, будто кто-то вливает под кожу тёплую ртуть. Потом должно было прийти головокружение — приятное, опьяняющее, предвестник могущества.
Ничего.
Только тишина. Только пустота.
Я напрягся сильнее, до боли в мышцах. Вспоминал, как это было — мана, наполняющая тело, как вода наполняет кувшин. Как она пульсировала в висках перед боем. Как сапоги «Прогулки в облаках» начинали вибрировать, готовые к прыжку.
Ничего.
Пустые глаза узора Маски с моей груди смотрели на меня через отражение.
— Ты… забрала её, — прошептал я, ощущая, как сжимается горло.
Не вопрос. Констатация. Маска не просто вошла в меня — она выжгла ману дотла, как пожар выжигает поле. Оставила только пепелище.
Хотя, можно ли было жаловаться, с учетом того, что в обмен на ману она спасла мне жизнь? Вот только как теперь прикажете воплощать в жизнь все те отмщения, что я нафантазировал, лежа в постели?
Впрочем, отчаиваться рано. Мне повезло появиться в этом мире сразу с маной ранга Эпилога Сказания, но обычные люди осваивали ее с нуля. Значит и я смогу начать все с начала, дайте только время.
Я вернулся к кровати и сел поудобнее.
Из-за того, что я, как попаданец, не мог ни на йоту увеличить объем своей маны, медитациями для сбора энергии я всегда пренебрегал, в этом не было смысла.
Но это не значило, что я не знал технику накопления. На самом деле та, которой меня научили, даже была очень даже неплохой.
Закрыл глаза. Вдох — через нос, медленный, на четыре счёта. Задержка — на семь. Выдох — через рот, на восемь. Плавно, без спешки. Я уже был более чем отлично знаком с маной, так что по идее должен был ощутить ее очень быстро и начать поглощать хотя бы какие-то крохи уже через несколько минут.
Час я ждал покалывания на коже, которое предшествовало притоку энергии. Ждал того особенного холодка в основании черепа, что означал начало циркуляции маны. Ждал хотя бы намёка на контакт с миром.
Снова ничего.
Тишина. Пустота. Мрак.
Маска забрала не только мою внутреннюю ману. Она отрезала меня от самой ткани этого мира, сделала слепым и глухим к энергии, которая пронизывала всё вокруг. Я был как рыба, выброшенная на берег — окружённая водой, но неспособная её вдохнуть.
Я открыл глаза. Руки дрожали — не от энергии, а от нервного перенапряжения. На языке стоял горький привкус адреналина.
Вернуть мне жизнь, но отобрать возможность поквитаться с теми, кто все у меня отнял? Что за дерьмовая ирония?
Впрочем, на месте я сидел недолго. Привык за все эти годы, что лучшим средством справиться с тяжелыми мыслями было выдавить их из головы любыми другими.
И на самом деле у меня было, о чем подумать. Я встал с кровати, отбросив пока проблему с маной. Если Маска забрала её — значит, придётся разбираться с этим позже. Сейчас важнее было понять, где я нахожусь.
Комната оказалась маленькой, но не тесной — примерно три на три метра. Стены, пол и потолок были из тёмного дерева, обработанного мастикой, с характерным запахом смолы и металла. Одна из стен — та, что напротив кровати — имела плавный изгиб, слишком правильный, чтобы быть случайным.
— Корабль… — выдохнул я.
Впрочем, как будто бы логично. Вряд ли Маска, даже если у нее была возможность воскресить меня, вдобавок еще и отправила меня куда-то на обитаемые Руины. Скорее уж меня, дрейфующего в Небе без сознания, подобрало проходящее мимо судно.
На всех кораблях были установлены артефакты-детекторы жизненных сигнатур для отслеживания небесных странников, и достаточно мощный детектор вполне мог засечь мою тушку с расстояния даже в несколько десятков километров.
Я приложил ладонь к стене — лёгкая вибрация, едва уловимая, но постоянная.
— Большой, — пробормотал я.
  
Маленькие суденышки трясло даже в спокойном воздухе, более крупные вроде «Небесного Золота» постоянно легонько вздрагивали, что, помнится, в первые месяцы меня изрядно бесило. А тут лишь легчайшая дрожь.
Да и гравитация почти не отличалась от стандартной, что означало, что мана-генератор обладает огромной мощностью.
Значит, крупный корабль. Теперь главный вопрос: чей он?