Эти проклятые жизни

Меня снова обдало жаром. Не понимаю почему мое тело на него так реагирует.
– Ты не поверишь, если я все объясню, но пожалуйста, доверься мне, – более нежно произнёс он.– Просто найди свою семью. Обещаю, тогда все встанет на места. А теперь, тебе нужно поспать. – С этими словами Аарон взял подушку и лёг на пол, оставляя меня наедине с мыслями. Больше он ничего не говорил. Да и у меня попало желание беседовать с напыщенным индюком.
  
Спустя пару часов тишины в доме и воя за окном, мне так и не удалось уснуть. Настырный ветер бил в окна, пытаясь проникнуть в дом, гроза не утихала, а крупные назойливая капли барабанили по крыше в такт биению сердца. Я ворочалась и старалась плотнее обвернуться в одеяло. Пальцы ног превратились в куски льда, а тусклый свет в окне рисовал узоры на стене, создавая из колышущихся ветвей острые когти.
Аарону тоже не спалось. Я заметила, как он открывал глаза и украдкой смотрел на меня, не произнеся ни слова и стараясь не шевелиться. Темнота не давала распознать выражение его лица, но по сжатым в кулаки рукам, можно было понять, что он нервничает или злится.
– Ты наверняка весь продрог, – шепотом произнесла я, будто могла ещё кого-то разбудить.
– Ну, горячая ванна точно бы не повредила. – Его хриплый голос заставил мои руки вспотеть. Он приподнял голову и посмотрел на меня. – Тебе нужно уснуть, и мы оба окажемся дома.
– Здесь ужасно холодно. Ты лежишь на голом полу, а я чувствую себя виноватой. Мы можем оба спать на кровати, я в одном углу, ты в другом. Так будет теплее.
– Сомневаюсь, что это хорошая идея, – устало пробормотал он.
– Не заставляй меня просить дважды, а же тебя не под венец зову.
Аарон тихо прыснул от смеха, но все же перелег на кровать. Почувствовав мое ледяное дыхание, он грудью прижался к моей спине. Крепкая татуированная рука легла мне на талию и прожигала сквозь тонкое одеяло, создавая кокон из тепла. Я будто потерялась от его неожиданной близости. Было бы логично отодвинуться, но тело предательски льнуло в нему. Все казалось таким правильным. Голова стала тяжелей и веки медленно сомкнулись.
 
ГЛАВА 4
 
На этот раз мое пробуждение не таило в себе прежней паники. Я очнулась на больничной койке. Тело просило поспать ещё, но голова, как сломанная пластинка, повторяла фразу Аарона.
Я хотела встать с кровати, но, кажется, мне установили внутривенный катетер, а множество каких-то датчиков на теле тянулись к аппарату, издающему неприятный писк. Голова гудела, а глаза снова слипались.
– Эйли, ты проснулась. Я места себе не находила, – протирая накопившиеся слёзы, всхлипывала Рони. – Я вызову врача.
– Нет, стой! – громче чем требовалось возразила я.– То есть, прости, что заставила волноваться, но сейчас все хорошо, и нам нужно уходить.
– Куда ты собралась? Ты и в правду чокнутая! Я сказала врачам, что ты упала в обморок и ударилась головой, но меня не проведёшь, Эйли… Я видела, как ты стояла как вкопанная около часа, а потом на твоём теле начали появляться царапины и кровоподтёки. Это … это же не нормально, прошу, объясни мне. Это происходит уже не в первый раз.
Я впервые видела Рони такой уязвимой и такой серьёзной. Она держала меня за руку и часто моргала, чтобы снова не заплакать.
– Прости, – шепотом промямлила я – Я должна была сказать раньше, но сейчас нам нужно уйти, а дома я все объясню, правда. – Я взглянула в окно. – А сколько я была в отключке?
– Около 3 часов. Сейчас ночь, если ты об этом. Доктор сказал, что это из-за переутомления, – пробормотала Рони, взявшись за сумочку в поисках телефона. – Я позову врача и позвоню Маркусу, чтобы он нас забрал, если конечно, тебя отпустят, а потом пообещай мне больше ничего от меня не утаивать.
– Обещаю, – уверенно подтвердила я.
Нас отпустили спустя пару часов бумажной волокиты, огромного рецепта, выписанного очень милой медсестрой, и обещанием следить за здоровьем. Легко отделались, на этот раз.
Всю дорогу домой Рони сладко спала, а Маркус ехал с сжатыми челюстями и укоризненно поглядывал в мою сторону, давая понять, что сегодняшняя беспокойная ночь – моя вина.
Мы всегда друг друга недолюбливали. Все началось с того, что Рони отказалась переезжать к Маркусу, чтобы не оставлять меня одну. За что я ей определенно благодарна, но она меня слишком опекает.
По приезде домой, я, как и обещала, рассказала все Рони в мельчайших деталях, отчего ее лицо меняло выражение от необузданной радости и восхищения, до полнейшего ужаса.
– Не может быть! Черта с два, Эйли, ты что, ведьма? И что это за красавчик? Боже, ты будто героиня фэнтэзи романа! – Сделай глубокий вдох, Рони. Никакой это не роман, скорее фильм ужасов, – заявила я, заваривая самый крепкий в мире кофе.
– И что же мы будем делать? – спросила подруга, нервно сжимая край подушки.
– Что значит – мы? – отметила я, – То есть ты, не только так запросто мне поверила, но ещё и хочешь помочь? Ну и кто из нас сумасшедший?
– Я этого не скрывала…Не думай, что я буду просто смотреть на все сложа руки. Боже, да ты втянула меня в самую невероятную историю, покрытую мраком, так ещё и хочешь, чтобы я оставалась просто зрителем? – со всей серьезностью заявила Рони, отбирая у меня чашку с горячим напитком. – Нам определенно нужен план. И кстати, когда выезжаем?
– Куда выезжаем? – недоуменно спросила я.
– Что и требовалось доказать! Ты без меня точно пропадёшь. Что сказал тот красавчик по поводу твоей семьи? – деловито поднимая бровь, спросила Рони.
Меня словно током ударило. Иногда я ругаю себя за излишнюю рассеянность, но, если честно, сейчас меня обуревала злость. Я не была готова встретится с семьей, только не сейчас, и только не с тем, что от неё осталось.
Когда папа пропал, моя мама ушла в полнейший отрыв, попутно втирая мне то, что каждой девушке необходимо как следует насладиться жизнью перед тем, как связать себя узами брака. Эта мысль крепко засела в мою голову по сей день, отметая любые намеки на серьёзные отношения. Мама будто поделилась на «до» и «после». Она оставила жизнь идеальной домохозяйки и любящей матери, фирменным блюдом которой являлись лучшие панкейки на завтрак и сочная лазанья с секретным соусом. Я потеряла ту, что нежно гладила меня по голове, когда я раабивала колени на новом велосипеде, ту, что обожала всей семьей ездить в домик у озеро в последний уикенд месяца. Взамен пришла взбалмошная любительница виски с колой и рванных джинс. А из фирменных блюд меня ожидали глазированные хлопья и скисшее молоко за завтрак. Оставив мысли об отце и былой жизни, я получала временно живущих в нашем доме мужчин, делающих вид, что проявляют заботу и хотят заменить мне отца. От Билли и Рика, до Себастьяна и Хулио – все они, просто развлечения, которые в конечном итоге взаимно заменялись следующими «недо-партнерами».
Пожалуй, лучшим решением в мои 14 лет, был переезд в бабушке в Огайо. Тогда-то мы и познакомились с Рони.
Тыча пальцем мне в плечо, Рони выдернула меня из вороха мыслей:
– Не пугай меня так, слышишь? Я думала, ты опять ушла в этот чертов транс!
– Прости… Призадумалась.
– Кажется, я даже знаю о чем,– облокачиваясь на спинку стула, вымолвила Рони.– Думаю время пришло. Может начнём с бабули Ми?
Рони всегда так называла мою бабушку Меридет, за что та была ей благодарна. Она не любила слишком официальных обращений. «Так мы станем подружками, а не милой рыженькой девчушкой и старой каргой, что вечно ошивается в доме и не разрешает проводить вечеринки» – говорила бабуля. Вот насчёт вечеринок можно было бы поспорить, она сделала все, чтобы я снова превратилась в обычного подростка и полюбила веселье, заставляя забыть, как оплачивать счета и забирать маму с ночных баров.