Ставка на любовь
– И, кажется, очень кстати, – кивнул Львов на Бояна, смотрящего замутненным взглядом. «Хороший нокаут получился, – отметил про себя. – Это ему за собаку».
– Неужели вы думаете, что без вас мы бы его не поймали? – Рита смотрела исподлобья и улыбалась столь загадочно, – куда там их Джоконде! – Даже не знаю, что теперь вам сказать, Евгений Васильевич, – призналась она.
– Скажите спасибо. Беглеца вам задержали. Особенно – Жорику.
– Жо – о – орик! – Рита присела к псу, лежащему на траве, положив морду на лапы. Бок он больше не лизал, устал. Кровь, к счастью, остановилась. Свежий шрам выглядел жутко. Рите пес завилял хвостом, не поднимая морды. Будто извинялся, что не может встать.
– Бедный, несчастный, героический пес! Не уберег тебя нерадивый хозяин! – завела Новая Сестра любимую шарманку. Пес заскулил.
– Ну, вот, опять, – проворчал Львов. – Он, между прочим, не служебный пес, а охотничий, к вашему сведению. Догнать человека для него – только игра. Человеку он доверяет. Зверю бы он так не подставился… Я полагал, этот не дурак, чтобы с оружием ходить, – Львов кивнул на Бояна. – Про нож вот не подумал. И на старуху бывает проруха!
– При всем уважении и сочувствии к сэру Джорджу, жестокое обращение с животным – сущий пустяк в сравнении с тем, что этому болгарскому перцу предъявят.
– Да, какой он болгарский? У него бороденка Дяди Сэма имеется, если приглядеться.
В разговор вступил Смородин, вставая с травы:
– Может, вы мне объясните, зачем мы его ловили, и что ему предъявят?
– Шпионаж предъявят ему, Леонид Арсеньевич, – Львов тоже поднялся с травы. – Возможно, еще и убийство, – это следствие разберется. ФСБ только что на наших с тобой глазах повязало разведчика иностранного государства. Ту самую Персону, что стоит за хищением биологической заразы из лаборатории «Биофарминвеста» и боеприпасов с завода «Пламя».
– Так это он убил вашего соседа? И рыбаков? Этот пацан? Он диктовал, что надо делать, матерым волкам – Исламу, Рустаму? Что-то слабо верится…
– Он не простой пацан, а по-своему очень даже способный. Ну, а организация, что за ним стоит, уж точно не детская. Убил ли он соседа сам, это, повторяю, предстоит еще выяснить. Но то, что Юрий Новогородов и Владимир Корабельщиков погибли из – за него, а также – рыбаки, не вызывает сомнения.
– Как вы узнали, что это он? – спросил Смородин Риту.
– Вопрос интересный! – откликнулась Новая Сестра. – Ребята из моего подкрепления, как вы его назвали, поразились, какие в городе Адлере сообразительные полицейские. Задержав Рустама Горанишвили, они каким-то образом тотчас сообразили, что он – клиент ФСБ. К сожалению, уже после того, как он отправил товар за бугор.
– Ну, почему же к сожалению? – спросил Львов.
– Тогда я так считала. И, откровенно говоря, была в бешенстве… После того, как Рустама передали по назначению, он запираться не стал, и рассказал все, что знает. Сдал таможенного брокера, а тот назвал всех, кто был с ним в связке, обеспечивая коридор для специфической контрабанды. Тут переправлялись не произведения искусства, или драгоценности, нет. Этот коридор был создан исключительно под шпионские нужды. Вот так.
– То есть, ты Рустама им, Женя, отдал? А почему контейнер ушел за бугор? В нем был не вирус?!!
– Вирус в нем был, похожий, но совсем не опасный. Живой муляж. А еще там был радиомаяк, который активируется только после вскрытия контейнера, а до этого наличие его обнаружить невозможно. Маяк помог обнаружить заказчика.
Леонид покивал головой в знак понимания.
– Насчет Риты я подозревал, – он посмотрел на Новую Сестру, затем перевел взгляд на Львова, – Вы, Женя, с Ритой коллеги, да? Кто ты такой на самом деле?
– Мы с Ритой такие же коллеги, как и с тобой, – Евгений легонько хлопнул Леню по плечу.
– Понятно, – вздохнул Леонид. – Ответа не будет.
После того, как Рита и люди в черном посадили пленника в темный микроавтобус и увезли, Леонид и Евгений не спеша побрели к машине. Смородин, в голове которого проходил мыслительный процесс, вдруг встрепенулся:
– А Лала? Она тоже ничего не поимеет, как я понимаю?
– Это Лала-то?! – воскликнул Львов. – Да Лала, в смысле – Лолита, – вообще в шоколаде! Месяц балдеет на халяву на курортах, меняет третью страну, лишь бы здесь не отсвечивала. Но, про историю своей сестры, если честно, она имеет лишь поверхностное представление… Лала для тебя – это я, Леня. Считай, что со мной переписывался все время.
– А девушка в моем офисе?.. А! – Леня махнул рукой. – Ну и скотина же ты, Евгений Васильевич!
– А то! – согласился Львов. – Со мной только моя собака и может ужиться, – он обернулся на ковыляющего за ними следом раненого Жорика.
В особняке, едва открыв калитку, Евгений увидел первой Людмилу. Заказчица по линии детективного агентства смерила его ледяным взглядом и поджала губы. Не поздоровавшись, отвернулась и скрылась в доме. Свернув за угол особняка, он увидел Машеньку и, очевидно, только что вышедшую из дома Иришу. Бедная Ириша!
– Мама, ты не видела Бояна? – спросила она. – Куда пропал?
«Значит, маски – шоу сюда не заглядывали, – догадался Львов. – Очевидно, болгарин увидел их в окно первым…»
– О, Евгений! – обрадовалась Ириша. – Вы вернулись из командировки? С приездом!.. Бояна там, на улице, не встретили?
– Боян уехал с Ритой. Куда? – не могу сказать.
– Хм! Рита заглядывала сюда, прошлась быстрым шагом по дому… Странная какая-то! Дошла до огорода, потом, слова не сказав, вдруг убежала. Ничего не понимаю!
«Еще бы!» – подумал Львов. Машенька решительно пошла на него. Евгений застыл на месте, поджидая ее.
– Вы что-то забыли, Евгений Васильевич? – спросила дама с холодной вежливостью.
– Клетку Жорика и свой автомобильчик. Но, автомобильчик сейчас забрал мой друг, Леонид Смородин. Я отдал ему ключи.
– А клетку я собрала, она в холле стоит. Можете взять. Не стоит благодарности! – Машенька со светской улыбкой кивнула, повернулась и намеревалась уйти.
– Машенька, подожди.
Она резко развернулась, глаза сверкнули:
– Не смейте называть меня «Машенькой», Евгений Васильевич! Людмила мне все рассказала! Вы, Евгений Васильевич, оказывается, частный детектив! Она наняла вас для того, чтобы разобраться с моей Новой Сестрой. Это была их с Анжелой идея. Я не знала, – другим тоном оговорилась бывшая «Машенька». – Не понимаю только, зачем надо было мне морочить голову? За крышу я вам заплачу, кстати.
Львов скривился, отведя взгляд в сторону.
– Только сестрица моя вам приглянулась больше. Конечно, такая молодая, наглая! Тем более, тут такие перспективы открылись! Размах побольше, нежели копаться в грязном белье частному детективу. Бизнес! – воскликнула она с едкой иронией. – И отец мой хоро – о – ош! Даже не знаю, что о нем сказать! Теперь задобрить меня пытается…
– Вот о вашем отце давайте и поговорим, Мария Николаевна. О нем и о вас, а не обо мне.
– Что говорить о нем? Тем более – обо мне! Не о чем нам с вами разговаривать!
– Ошибаетесь, есть о чем. И даже очень есть.
– Ну, тогда ждите, пока освобожусь, – повелела хозяйка. – Мне надо дела доделать.
– Хорошо, – согласился Львов. – Я подожду.
Мария Николаевна хмыкнула, покачала головой с таким видом, мол, что за упорство! И удалилась. Львов же присел на скамейку. Медленным взором обвел все, что мог видеть вокруг. К чему успел привыкнуть – вот, досада! Грядки, теплицы, качели, баню, зеленую траву и цветники, яблони… Задрав голову, посмотрел на крышу, – та вообще стала как родная! Над крышей в синеве пролетали птицы – обыкновенные вороны. Считать их он еще в школе научился, если верить учительнице. Тут, впрочем, и напрягаться сильно не пришлось, птиц всего было две. То есть, пара. «А я, – подумал Львов, – похоже, снова сам по себе. Волк – одиночка. У – у – у! Прав был гравировщик Соломонова перстня, все проходит».
Услышал, к воротам подъехала машина. Звук мотора оборвался, захлопали дверцы. В приоткрытую калитку проскочил Черноглазый Живчик – дочь Анжелы и Петра. Следом вошли и родители. Петр, поздоровавшись, прошел в дом. Анжеле Евгений сделал знак, чтобы задержалась.