Царская дорога (СИ)

Annotation
Царские дороги тянутся во все концы света, словно щупальца спрута. Караваны купцов сшивают своими нитями треснувшую ткань бытия. Только они и удерживают мир от окончательного падения в бездну.
Царская дорога
Глава 1
Глава 2
Глава 3
Глава 4
Глава 5
Глава 6
Глава 7
Глава 8
Глава 9
Глава 10
Глава 11
  
Глава 12
Глава 13
Глава 14
Глава 15
Глава 16
Глава 17
Глава 18
Глава 19
Глава 20
Глава 21
Глава 22
 Царская дорога 
 Глава 1 
Год 4 от основания храма. Месяц десятый, Гефестион, богу-кузнецу посвященный. Октябрь 1172 года до н.э. Остров Оргития.
Великое море, жуткое и загадочное, начало понемногу превращаться в проходной двор. Купеческие корабли так и шныряют, прокладывая пути в такие места, о которых раньше даже помыслить не могли. Сицилия, которую я сейчас имею честь наблюдать с пригорка, еще недавно считалась землей, где живут одноглазые великаны, говорящие змеи и рогатые жабы. А из здешних вод выплывали страшные чудовища, которые проглатывали корабли целиком. Какой только чуши не наплетут купцы, чтобы отбить желание у конкурентов поплыть туда, где пахнет пятьюстами процентами прибыли. На поверку великаны лестригоны оказываются одним из племен сардинцев, а Сцилла и Харибда — банальным проливом, пусть и не с самой простой навигацией.
Ортигия — островок крошечный, едва ли с квадратный километр размером, но здесь бьет ручей с превосходной водой, наверное, лучшей, что я вообще пил в этом мире. Местные считают, что здесь живет какая-то богиня, и я никого не стал разубеждать. По нашим временам, увидев такое сокровище, поневоле поверишь в чудо. Этот скалистый, почти бесплодный кусок суши, отделенный от Сицилии узким проливом, бесценен. Здесь роскошная глубоководная гавань, идеально приспособленная для вывоза зерна.
Где взять зерно? Да на Сицилии и взять. Технология была отработана греками до мелочей, и выглядит она примерно так: за серебро нанимаются гоплиты, которые завоевывают какое-нибудь племя сикулов. Сикулы превращаются в крепостных, которые отдают хозяевам зерно в виде оброка. Зерно продается за серебро, на которое нанимаются новые гоплиты, которые захватывают следующее племя, и его тоже превращают в крепостных. И оно тоже платит оброк зерном, которое потом продается за серебро, на которое нанимают гоплитов. Эта схема работала несколько столетий, не давая сбоев, и я не вижу причин менять в ней что-либо. Хотя нет… Кое-что изменить все-таки придется. Вместо полисов с ополчением граждан у меня будет воевать регулярная армия. Всем воинам обещана лучшая земля после выслуги, и я рассчитываю лет за сто покрыть остров сетью военных поселений, которые и будут в дальнейшем охранять царский теменос. Я помню судьбу римской Сицилии. Гигантский остров олигархи-патриции порезали на латифундии, немыслимо обогатившись на этом. Мне такого точно не нужно. А Сиракузам самой природой уготована роль второй столицы, когда жизнь в Средиземноморье понемногу переместится с востока на запад. Пока это место побудет военным лагерем, но так почти все европейские столицы начинали. Обычное дело.
— Диомед, приветствую тебя!
Полог моего шатра открылся настежь, и в уютную полутьму вошел среднего роста могучий мужик, чем-то неуловимо похожий на Менелая. Такой же прямой бесхитростный взгляд. Такая же решимость идти до конца, если понадобится. С Диомедом я виделся мельком, мы с ним и парой слов не перекинулись в свое время. Нужно будет наверстать упущенное.
— Царь Эней! — коротко кивнул он, с осторожностью рассматривая меня.
— Раздели со мной хлеб, — повел я рукой, и Диомед расплылся в улыбке. Тут кроме хлеба было много всего. Кувшинов на столе стояло достаточно, да и иной снеди тоже хватало.
— Это что? — в недоумении показал он на стол.
— Это колбаса, — усмехнулся я. — Попробуй. Тебе понравится.
— Ум-мм! — отчаянно закивал он, жадно чавкая подобием краковской. — Вкушно!
— За тебя! — поднял я чашу, и он не замедлил присоединиться. Выпить бывший царь Аргоса был не дурак, и неразбавленным не брезговал.
— Свиной окорок попробуй, — посоветовал ему я, и он начал жадно набивать рот, облизывая жирные пальцы.
— Никогда ничего подобного не ел, — честно признался Диомед, сыто откинувшись на спинку кресла. — Как ты это довез сюда? Почему не испортилось? Научишь делать такое?
— Научу, — кивнул я. — Расскажи пока, как у вас идут дела.
— Самый юг Италии теперь подо мной, — ответил Диомед, заливая в себя вино мелкими глотками. — Дальше пока пойти не могу. Едва тех, кто с севера идет, успеваем хоронить.
— Что там делается? — спросил я его.
— Из-за гор народец прет и прет, — поморщился Диомед. — Злой народец, ванакс. Прежних хозяев или с земли сгоняют, или вовсе под корень режут. Иногда только молодых баб оставляют. Оружия железного много у них. У знати — доспехи бронзовые, да такие, что и мне не стыдно надеть.
— Ну, поверь, ты такое больше не наденешь, — усмехнулся я и подошел к сундуку, который ждал своего часа.
У меня стандартный набор подарков для вассальных царей: позолоченный чешуйчатый панцирь, шлем и пояс, украшенный чеканными пластинами. Тоже золотыми, естественно. Демонстративное потребление статусных изделий — основа иерархии в нашем обществе. Желтые штаны — два раза ку. А уж такая красота… Вот поэтому, Диомед, увидев подобное чудо, ненадолго превратился в рыбу, беззвучно открывая и закрывая рот. Он тоже понимал, как вырастет теперь его авторитет в глазах подчиненных им царьков. Наконец, когда его немного отпустило, он просипел.
— Это что, мне?
— Тебе, — кивнул я.
— Я тебе и так должен, — еле выговорил он. — За оружие и железо.
— Это подарок, — покачал головой я. — А за оружие и плуги отдашь зерном. Мне воинов кормить нужно. Вот ты их кормить и будешь. В счет долга.
— Воинов? — удивленно посмотрел на меня Диомед. — Так они придут сюда?
— Придут и останутся, — кивнул я. — Весной на этом острове я поставлю военный лагерь, а потом город. Сиканию я заберу себе. Всю.
— Одиссей говорил мне, да я не верил, — Диомед потер рукой вспотевшую шею. — Воистину, дела твои достойны богов. Мы всей Ахайей еле-еле одну Трою взяли, а ты земли берешь такие, о каких мы раньше не слышали даже.
— Я по самому югу твоей земли цепочку башен поставлю, — выжидательно посмотрел я на него. — По ним люди будут сообщения светом передавать. Ты не против?
— Не против, — махнул рукой Диомед. — Я уже слышал, что у тебя на Кипре каким-то морганием разговаривают, но думал, что вранье это.
— Не вранье, — поморщился я, вспомнив, как вляпались мы с этим гелиографом на огромные деньги.
Я-то, наивный, думал, что он позволит за полсотни километров сообщение передать. Да черта с два. Для этого нужно на горы забираться. Уверенный прием на суше — километров пятнадцать, да и то если высокую башню ставить. Взвесь морской воды, пыль, да и просто пасмурная погода убивали всю эту затею на корню. А малейший сдвиг гелиографа и вовсе уводил солнечный зайчик далеко в сторону. В общем, пятнадцать километров — это то, что мы уверенно могли гарантировать, а дальше начинались танцы с бубном. Цепочка башен в Эгейском море переместилась к северу, и теперь придется осваивать острова, названия которых не знают даже те, кто там живет. А через морские проливы сообщения повезут скоростные яхты. Не пробиться лучом в ту же Италию ни за что. И в Угарит мы ничего отправить так и не смогли, как ни старались.
  
— То есть, если чего случится, ты все быстро узнаешь, — глубокомысленно заявил Диомед. — И сможешь войско перебросить.
— В том числе и тебе в помощь, — кивнул я, а он задумался еще больше.
— Угу, — выдавил из себя Диомед, который соображал довольно неплохо. — Нигде от твоего глаза не скрыться. В Ливии разве что…