Самая младшая из принцесс (СИ)

Миссис Матьюз побледнела.
— Простите, — сказала она, — я вам напомнила о вашем горе.
Я промолчала.
— А, может быть, вы желаете взглянуть на музыкальный салон? У нас в пансионе собраны прекрасные инструменты. В основном подарки от родителей, дочери которых получали здесь образование. Смею вас заверить, леди Элиза, несмотря на кажущуюся мрачность, царящую в этом заведении, вас многому здесь могут научить, если вы, конечно, сами будете прилагать для этого усилия.
— Я не играю на музыкальных инструментах, — проговорила я тихо.
— А хотели бы научиться? — уточнила она серьезно.
— Думаю, да, — кивнула в ответ.
Миссис Матьюз улыбнулась.
— Тогда у меня скоро появится новая ученица, — и она сделала приглашающий жест, когда мы пересекли холл и остановились перед высокой дверью красного дерева.
— Прошу, — учительница толкнула двери, распахнув их передо мной.
Мы вошли в салон.
Миссис Матьюз мне понравилась, и ее экскурсия, за время которой мы обошли почти все главное здание пансиона, была ненавязчивой и одновременно познавательной. Она завела меня на кухню и представила кухаркам. Мы посетили с ней даже конюшню, в которой стояли несколько лошадей. Как впоследствии оказалось, верховая езда также входила в курс обучения настоящей леди, что мне пришлось по душе. Лошадей я всегда любила, а в седле сидела с шести лет, правда, это был пони, но впоследствии отец хотел подарить мне настоящую лошадь.
«Уже не подарит», — сказала я себе, когда мы покидали конюшню.
Сам дом наводил уныние. И даже веселый голос моей провожатой не мог прогнать чувство серости и грусти, которые, казалось, царили в нем. Я ходила из зала в зал, осмотрела временно пустующие кабинеты и даже заглянула на одно из занятий, на котором девочки занимались вышивкой, сидя полукругом вокруг преподавательницы. А еще я заметила одну маленькую, но отличительную черту. Кроме старого служки, встретившего нашу карету вчера у ворот, в пансионе более не было ни одного мужчины. Тот же служка заведовал и конюшней. Остальные обязанности по дому выполняли исключительно женщины.
Когда экскурсия была окончена, миссис Матьюз провела меня к моей комнате и, попрощавшись, напомнила о том, что обед будет ровно в час дня.
— Не опаздывайте, леди Элиза, — сказала она, прежде чем уйти. — И пожалуйста, заплетите волосы. Мне они очень нравятся, но у нашей директрисы немного иное мнение про внешний вид учениц.
Благодарно кивнув женщине, вошла в свою комнату.
Спустя какое-то время, в двери постучали. Я подняла голову, оторвавшись от одной из книг, что читала, усевшись с ногами на широкий подоконник, и произнесла громкое: «Да». На приглашение в комнату вошли девочки — воспитанницы, целая стайка. Видимо, у них был перерыв между занятиями, но меня несколько удивило, что они решили провести его здесь.
— Мы пришли познакомиться, — одна из девочек, самая высокая с тяжелой короной из темных блестящих волос, шагнула вперед. Остальные остались за ее спиной, поглядывая на меня с интересом.
— Меня зовут Элеонора Эллингтон, — представилась она и слегка кивнула мне головой, — мы знаем про вас, Ваше Высочество, и решили зайти и лично представится, пока есть такая возможность.
Я спрыгнула с подоконника и отложила книгу в сторону. С каким-то разочарованием отметила, что среди девочек нет той, рыжей, что сидела рядом со мной за столом и понравилась мне своей мягкостью, которая читалась даже во взгляде ее глаз. Эти девочки отличались. Было что-то в них не такое, непривычно надменное, особенно в той, что представилась первой. Сразу стало понятно, что она главная в этой компании.
— Я думаю, леди Элиза, мы с вами подружимся, — Элеонора протянула мне руку, которую я с неохотой пожала. Слегка, как этого требовали приличия.
— Буду рада, — ответила так, как меня всегда учила мама, хотя девочка мне не понравилась совершенно.
— Я бы хотела показать тебе свою комнату, — продолжила Нора, перейдя на «ты», — Моя соседка — мисс Присцилла Одли, — одна из девочек, что стояли в отдалении, присела передо мной в реверансе, чуть склонив голову. Это была полная девчушка с серыми волосами, что в сочетании невзрачной внешности и унылого платья делали ее похожей на полевую мышь.
 
— Очень приятно, — я кивнула в ответ. Следом за мисс Одли, Нора представила мне всех своих подруг и, глядя на эту компанию, я поняла, что леди Элеонора Эллингтон здесь точно главная.
— Пойдем с нами, — Нора с улыбкой направилась к двери, шурша платьем.
Я думала недолго. Здесь мне предстояло жить и не один год, а значит, стоило присмотреться к девочкам. Одной всегда тяжело, а иметь подругу, и не одну, я мечтала уже давно. Возможно, при более тесном знакомстве, эти девочки мне понравятся больше?
Мы вереницей вышли в коридор и направились к самой дальней двери, видимо, спальне леди Норы, когда одна из дверей открылась и на пороге появилась та самая рыжая девчушка. Она удивленно посмотрела на нас и шагнула назад в свою комнату. Я даже не знаю, что толкнуло меня последовать за ней.
— А тебя как зовут? — спросила я тихо и улыбнулась девочке, выглядевшей очень напряженной. За моей спиной неприятно, словно старушки, зашушукались девочки, а Нора даже окликнула меня. Я едва ли обратила внимание на этот окрик и протянула руку «солнышку».
— Мое имя Элиза, — представилась я просто, как и делала всегда.
Девочка с волосами цвета солнца чуть улыбнулась и протянула руку в ответ. Но ее пожатие было неожиданно сильным.
— Люси Брадшо, — произнесла она и тут же за спиной раздалось возмущенное:
— Леди Элиза, вы хоть понимаете, кому подали руку? — голос принадлежал Элеоноре.
Я резко развернулась к компании девочек, заметив, что леди Эллингтон стоит, скрестив руки на груди, и вызывающе смотрит на нас с Люси.
— С этой девочкой никто не дружит, — сказала она надменно, — вы же не станете водить знакомство с бастардом? — и улыбнулась так гнусно, что мне захотелось ударить ее по лицу. Но я сдержалась. Мама отлично воспитала меня.
— Я принцесса, — вскинув голову, произнесла я, — и я буду дружить с тем, с кем пожелаю, несмотря на его или ее положение в обществе, вы меня поняли, леди Нора?
Аристократка вспыхнула, и ее лицо теперь могло поспорить цветом с локонами мисс Брадшо.
— Я вижу, поняли, — добавила я.
Элеонора шагнула ко мне, придвинулась так близко, что наши лица оказались почти рядом. Я даже чувствовала идущий жар от ее полыхающих щек. Она определенно была зла.
— Это неправильный выбор, леди Элиза, — протянула она, шипя от негодования. — И вы скоро поймете это, — после чего, гордо развернувшись, направилась в сторону своей комнаты. Девочки стайкой потянулись следом, а я снова повернулась к золотоволосой девочке и улыбнулась ей.
— Ты зря спорила с Норой, — заявила та печально, — она сказала тебе правду. Я незаконнорожденная и своим присутствием в этом пансионе обязана только доброте своего отца, лорда Эдварда Хейли. Он надеется, что, дав мне образование, после сможет устроить в приличный дом гувернанткой или учительницей, чтобы не висела не его шее.
— А кто твоя мать? — спросила я.
— Служанка, — ответила Люси и стыдливо спрятала лицо, словно ожидая, что я тотчас начну надсмехаться над ней, узнав о ее родителях.
— Мне все равно, — заявила я, — ты же слышала, что я сказала Норе? — и снова улыбнулась.
— А ты и правда принцесса? — спросила она.
— Да, — кивнула я.
Люси внимательно посмотрела на меня, а затем спохватилась.
— Через полчаса у нас обед, а твои волосы... — она замялась. Я взяла ее за руку и потянула за собой в свою комнату. Девочка шла следом нерешительно, будто подозревала, что это все розыгрыш, но, когда я села перед зеркалом и протянула ей расческу, она улыбнулась.
 
— Поможешь? — попросила я. Отражение Люси улыбнулось мне в ответ.
— С удовольствием, леди Элиза.
— А потом я уложу твои, — добавила я и Люси принялась за мою прическу. Так началась моя дружба с девочкой-солнцем.