Мистер Сентябрь (ЛП)

— Какого черта ты это пьешь? — стонет он, прежде чем снова поперхнуться. — Это так противно. Такое ощущение, что меня сейчас стошнит!
Броуди смеется сильнее, напротив моей кожи.
— Добро пожаловать в мир выпивки, — самодовольно произношу я.
— Нет, спасибо, — ворчит он и идет на кухню с выражением отвращения на лице. — Я больше никогда не буду пить это дерьмо.
Броуди выпрямляется и протягивает ладонь, чтобы дать «пять».
  
— Я бы назвал это родительской победой.
Я хихикаю и прижимаю свою руку к его.
— Он — подросток, и недели через две, скорее всего, забудет, что когда-либо говорил это.
— Отвратительно, это ощущение не проходит, — стонет сын из кухни.
Мы с Броуди смеемся.
Копание в холодильнике прекращается, и Итан возвращается из кухни, его руки нагружены едой. Сейчас мне почти страшно заходить в его комнату; вероятно, она наполнена посудой и заплесневелыми остатками еды.
— Спокойной ночи, мама… спокойной ночи, тренер. Я имею в виду Броуди, — быстро поправляет он себя. — Еще раз спасибо за сегодняшний вечер, это было потрясающе.
Его глаза загораются при одной лишь мысли об этом.
— Пожалуйста, чувак. Я рад, что ты хорошо провел время, — отвечает Броуди.
— Спокойной ночи, Ит, — говорю я.
Итан кивает один раз и затем исчезает из комнаты. Я чувствую себя худшей матерью в мире, думая об этом, но я чертовски надеюсь, что он не вернется сюда.
Глаза Броуди снова встречаются с моими, как только мы остаемся одни, и я чувствую тот же знакомый прилив тепла, вплоть до пальцев ног.
— Где мы остановились? — он почти рычит.
Кажется, его совершенно не беспокоит вмешательство моего сына, и это только заставляет меня хотеть этого парня еще больше.
Я не знаю, то ли алкоголь придает мне храбрости, то ли тот факт, что мы провели весь вечер рука об руку, наблюдая, как он обожает нас, заставляет меня чувствовать себя уверенно, забираясь к нему на колени и оседлав его. Его руки находят мои бока, скользят по бедрам, а его взгляд заставляет меня тлеть, как уголек.
— Ты невероятно сексуальна, — рычит он. — Смерть, как хороша!
С моих губ срывается смешок. Я не считаю себя сексуальной, но когда он так на меня смотрит, это трудно отрицать. Он думает, что я сексуальна — и это заставляет меня чувствовать себя именно такой.
Я провожу рукой по его волосам, и его глаза закрываются. Кто бы мог подумать после инцидента в баре, что меня спасет чертовски красивый рыцарь, а потом я окажусь у него на коленях и захочу поцеловать его так сильно, что это причиняет боль?
Мои руки скользят от его волос к челюсти, и его глаза снова открываются. Я не знаю, что он видит, когда смотрит на меня, но не могу даже подумать об этом, прежде чем его губы касаются моих, его руки обхватывают меня за талию, прижимая еще ближе к своему твердому телу.
У него подтянутые мышцы и четкие рельефы. Возможно, сейчас он тренер, а не профессиональный спортсмен, но его тело определенно не получило инструкций как выглядят обычные тренеры.
Мои руки исследуют его руки, а его язык исследует мой рот. Я отстраняюсь, тяжело дыша.
— Останься со мной на ночь, — задыхаюсь я.
Я хочу, чтобы он был рядом со мной, и не только потому, что я все еще на нервах, или потому, что он слишком пьян, чтобы водить машину, а потому, что я хочу, чтобы он был здесь со мной. Я не могу представить, как прямо сейчас провожу его до двери и попрощаюсь с ним. Он заправляет мне за плечо длинную прядь вьющихся волос.
— Ты хочешь, чтобы я остался на ночь?
Я киваю, покусывая губу, когда мои нервы наконец приходят в норму — думаю, несколько шотов помогли расслабиться в итоге.
— Я буду идеальным джентльменом, — обещает он.
— Не надо, — шепчу я, прежде чем снова завоевать его губы.
***
Я сушу волосы в ванной, когда слышу звонок телефона из спальни. Я совершенно голая после душа, и, учитывая, что Броуди еще не видел меня без одежды, я не собираюсь сейчас устраивать ему представление.
— Броуди? Можешь ответить на мой телефон? — зову я его.
— Хорошо, — слышу я его ответ, прежде чем он отвечает, — Здравствуйте, это телефон Морган…
Я достаю еще одно полотенце и плотно оборачиваю его вокруг себя.
— Конечно, я просто позову ее, — слышу я, как Броуди говорит тому, кто висит на линии.
Выбегаю из ванной и беру телефон, который он мне протягивает.
— Кто это? — шепчу я.
Он пожимает плечами:
— Какой-то парень.
Я закатываю глаза. Не знаю, почему рабочие звонки не могут подождать до десяти в субботу. Подношу телефон к уху, и Броуди злобно ухмыляется, притворяясь, что тянет мое полотенце. Я отмахиваюсь от его руки, он усмехается.
— Привет, это Морган, — говорю я в трубку, мои глаза все еще прикованы к сексуальному мужчине без рубашки, который сейчас лежит на моей кровати.
Никто не отвечает.
— Алло? — спрашиваю я еще раз.
Нет ответа.
Убираю телефон от уха и вижу, что звонок продолжается.
— Привет? Кто это? — спрашиваю еще раз.
Звонок обрывается.
— Они повесили трубку, — говорю я Броуди.
— Перезвони им, — лениво отвечает он, глядя на меня.
Я не хочу им перезванивать, а предпочитаю пойти и лечь с этим привлекательным мужчиной, но, учитывая мое едва прикрытое состояние, это, возможно, не лучшая идея.
Нажимаю несколько кнопок на своем телефоне, но номер частный, поэтому я даже не могу перезвонить.
Броуди сидит прямо и протягивает руки вперед, жестом приглашая меня подойти к нему. Бросаю телефон на стул в углу, уже забывая о загадочном звонке. Он притягивает меня к себе на колени, моя задница оказывается на одном бедре, а ноги перекинуты через другое. Кончики моих пальцев скользят по его бицепсу к плечу и останавливаются на его шее.
Он действительно очень милый человек. Обращается со мной с такой заботой и нежностью, но в нем есть такая атмосфера, которая дает мне понять, что он не потерпит никакого дерьма — что он может быть грубым и защищать, если понадобится.
— Ты скажешь Итану, что я остался на ночь? Или хочешь, чтобы я вылез из окна?
Он прижимается лицом к моей шее, его грубые волосы на бороде царапают меня самым восхитительным образом.
— Я не собираюсь тебя прятать — ему шестнадцать, я уже не думаю, что он ребенок.
— Ты бы не сказала этого, если бы подслушала разговоры этих мальчиков в раздевалках. — Его глаза сверкают весельем.
— Не уверена, что могу придумать что-нибудь хуже. — Я хихикаю.
— Значит, мы не прячемся?
Я качаю головой:
— Мы не прячемся.
Его улыбка настолько ослепительно великолепна, что я знаю, что приняла правильное решение, пригласив его в нашу жизнь. Дела развиваются быстро, но меня это не волнует, и, похоже, его тоже.
— Могу я принять душ? — задает он вопрос. — У меня в машине кое-какая одежда и прочее, может, пойду принесу что-нибудь чистое.
— Значит, ты не спешишь? — спрашиваю я с надеждой.
— Не планировал.
— Хорошо, — шепчу я, когда он целует меня в лоб.
Он поднимает меня практически без усилий и укладывает на одеяло. Хватает ключи со стола у дальней стены и выходит из моей комнаты, все еще одетый в одни джинсы и ни о чем не заботясь.
Я обмахиваю лицо. Это должно заставить соседей болтать. Быстро одеваюсь и спешу в гостиную, чтобы выглянуть за занавески и посмотреть представление своими глазами. Я приглушаю смех ладонью, когда Броуди ловит мой взгляд и напрягает бицепс. Смотрю на машину, припаркованную через дорогу, она кажется знакомой, но я не могу понять, откуда. К тому же она выглядит дорого, слишком дорого для этого района.
— Он тебе действительно нравится, не так ли? — раздается голос позади меня, и я подпрыгиваю.
  
Я опускаю занавеску и встаю перед ней, как будто это каким-то образом помешает моему сыну узнать, на что я смотрю.
— Хм?
— Броуди. — Он смеется. — Он тебе очень нравится.
— Может быть. — Я пожимаю плечами. — Тебя это устраивает?