Ахматова и Цветаева

Я забыла сказать, что Аля первый год своей жизни провела на Б<ольшой> Полянке, в М<алом> Екатерининском пер<еулке>, в собственном доме, – купеческом, с мезонином, залой с аркой, садиком, мохнатым-лохматым двором и таким же мохнатым-лохматым дворовым псом, похожим на льва – Османом. Дом мы с С<ережей> купили за 18 1/2 тысяч. Османа – в придачу – за 3 р<убля>.
  
Эта пометка относится к маю 1918 г.
Феодосия, 12-го ноября 1913 г., вторник.
Але 5-го исполнилось 1 г<од> 2 мес<яца>.
Ее слова:
 
ко – кот (раньше – ки)
 
тетя Вава – Ваня
 
куда – куда
 
где, Лоля
 
мама
 
няня
 
папа
 
па́ – упала
 
ка́ – каша
 
кука – кукла
 
нам, на́-на́
 
Аля
 
мням-ням
 
ми-и – милый.
 
Всего пока 16 сознательных слов. Изредка говорит еще «у2ва» – лёва.
У нее сейчас 11 зубов.
Она ходит одна. Побаивается, прижимает к груди обе руки. Ходит быстро, но не твердо.
В Сережиной комнате есть арка с выступами, на одном из которых сидит большой – синий с желтым – лев.
Аля проходит, держа в руке другого льва – из целлулоида.
– Аля, положи лёву к лёве! –
Она кладет маленького между лап большого и на обратном пути вновь берет его.
– Аля, дай лёву папе.
Она подходит к С<ереже> и протягивает ему льва.
– Папа! Папа! На!
– Аля, куку!
– Куку!
– Кто это сделал? Аля?
– Аля!
– Аля, дай ручку!
Дает, лукаво спрятав ее сначала за спину. Это у нее старая привычка, – еще с Коктебеля.
Она прекрасно узнает голоса и очаровательно произносит: «мама», – то ласково, то требовательно до оглушительности. При слове «нельзя» свирепеет мгновенно, испуская злобный, довольно отвратительный звук, – нечто среднее между «э» и «а» – вроде французского «in».
Уже произносит букву «р», – не в словах, а в отдельных звуках.
Еще одна милая недавняя привычка.
С<ережа> все гладит меня по голове, повторяя:
– Мама, это мама! Милая мама, милая, милая. Аля, погладь!
И вот недавно Аля сама начала гладить меня по волосам, приговаривая:
– Ми! Ми! – т. е. «милая, милая».
Теперь она так гладит всех – и С<ережу>, и Волчка, и Кусаку, и няню – всех, кроме Аси, которую она злобно бьет по шляпе.
Меня она любит больше всех. Стоит мне только показаться, как она протягивает мне из кроватки обе лапы с криком: «на́!»
От меня идет только к Сереже, к няне – с злобным криком.
Купаться ненавидит, при виде волны уже начинает плакать.
Упряма, но как-то осмысленно, – и совсем не капризна.
Кота она обожает: хватает за что попало, при виде или голосе его кричит «ко́», подымает его за загривок на воздух, старается наступить. Все животные для нее – «ко́».
Сейчас она сидит у меня на коленях и дает бумажку со спичечной коробки: – но́!
Вчера вечером, когда я заходила к Редлихам за чаем для Сережи и Аси, старик Редлих сказал мне: – Хотите, я Вам скажу новость? – Какую? – Ваша дочка танцует. Ее сегодня приносила к нам на минутку Аннетта, и – представьте себе: она танцевала! Это было так трогательно!
(Сейчас она изо всех сил кричит за дверью: – Мама! Мама! Мама!).
С виду ей можно дать полтора года и больше. У нес бледное личико с не совсем еще сошедшим загаром. Глаза огромные, светло-голубые. Брови темнеют. – «У нее будут соболиные брови», – сказала Пра, когда увидела ее после 2-х месяцев разлуки.
Волосы – по выражению Аси – пегие. На затылке русые, спереди льняные, седые, зеленоватые, – как у деревенских детей. Твердые и густые. Недавно я катала ее колясочку при луне.
О ее глазах: когда мы жили в Ялте, наша соседка по комнате, шансонетная певица, все вздыхала, глядя на Алю: – Сколько народу погибнет из-за этих глаз!
И здесь, в Феодосии, художник-анархист Prévost, француз, родившийся в Алжире, сказал мне, только что познакомившись:
– «Вчера я видел Вашу дочь. Какой прелестный ребенок! И какие у нее глаза! Сколько я ни смотрел, я никак не мог охватить их взглядом!»…
 Феодосия, 18-го ноября 1913 г., понед<ельник>. 
Третьего дня Аля первый раз поцеловала… кота. Это был ее самый первый поцелуй. После этого она два раза погладила себя по голове, приговаривая: – ми, ми.
Вчера я кончила ей стихи. Завтра ей год, 2 с половиной месяца. Несколько дней тому назад она определенно начала драться.
– Да, теперь она, на вопрос: – Как тебя зовут? – отвечает: Аля.
 
 
Аля! Маленькая тень
 
На огромном горизонте.
 
Тщетно говорю: «Не троньте!»
 
Будет день
 
Милый, грустный и большой, —
 
День, когда от жизни рядом
 
Вся ты оторвешься взглядом
 
И душой.
 
День, когда с пером в руке —
 
Ты на ласку не ответишь.
 
День, который ты отметишь
 
В дневнике.
 
День, когда, летя вперед
 
Своенравно, без запрета
 
С ветром в комнату войдет —
 
Больше ветра!
 
Залу, спящую на вид,
 
Но волнистую, как сцена,
 
Юность Шумана смутит
 
И Шопена.
 
Целый день настороже,
 
А ночами – черный кофе.
 
Лорда Байрона в душе
 
Тонкий профиль…
 
Метче гибкого хлыста
 
Остроумье наготове.
 
Гневно сдвинутые брови
 
И уста…
 
Прелесть двух огромных глаз,
 
Их угроза, их опасность.
 
Недоступность – гордость – страстность
 
В первый раз…
 
Благородным без границ
 
Станет профиль – слишком белый,
 
Слишком длинными – ресниц
 
Станут стрелы;
 
Слишком грустными – углы
 
Губ изогнутых и длинных,
 
И движенья рук невинных —
 
Слишком злы.
 
«Belle au bois dormant» [131] Перро, —
 
Аля! – Будет все, что было.
 
Так же ново и старо,
 
Так же мило.
 
Будет, – сердце, не воюй,
 
И не возмущайтесь, нервы! —
 
Будет первый бал и первый
 
Поцелуй.
 
Будет «он». (Ему сейчас
 
Года три или четыре).
 
– Аля! Это будет в мире
 
В первый раз.
 
 
 МЦ 
 
Феодосия, 5-го декабря 1913 г., среда.
Сегодня Але 1 г<од> 3 мес<яца>. У нее 12 зубов (3 коренных и 1 глазной).
Новых слов не говорит, но на вопросы: где картина? конь? кроватка? глазки? рот? нос? ухо? – указывает правильно, причем ухо ищет у меня за волосами.
Вчера она, взяв в руки лист исписанной бумаги, начала что-то шептать, то удаляя его от глаз, то чуть ли не касаясь его ресницами. Это она по примеру Аннетты, читавшей перед этим вслух письмо, – «читала». Тогда С<ережа> дал ей книгу, и она снова зашептала. С бумажкой в руках она ходила от С<ережи>ной кровати до кресла, непрерывно читая.
  
Еще новость: сто́ит мне только сказать ей «нельзя» или просто повысить голос, как она сразу говорит: «ми» и гладит меня по голове. Это началось третьего дня и длится до сегодняшнего вечера.