Нападающий вратарь. Книга седьмая. 1952 (СИ)

Еду на тренировку после демонстрации. Мне ни к селу, ни к городу вспомнилось, как я, будучи в Москве после своей спортивной аспирантуры, сходил по вручённому профкомом билету на оперу «Октябрь» в Кремлёвский дворец съездов. Там случился казус. Прямо у меня на глазах симпатичная девушка разбрасывала антисоветские листовки в фойе.
 
  
Потом я узнал фамилию контрреволюционерки — Новодворская. А в перестройку в газетах и журналах появились фото той повзрослевшей диссидентки Валерии, где она была совершенно не похожа на себя в молодости.
Следом за нашей тренировкой на лёд вышли прилетевшие утром канадцы.
Смотрим с Шуваловым на заокеанских хоккеистов. Витёк спрашивает:
— А чего это вон те двое в боксёрских перчатках друг по другу стучат?
Я объясняю Шувалову:
— Тафгаи в хоккее ради драк. Если команда проиграла, но они победили в драке, то это для них Победа, а не Поражение. Андэстэнд?
— Чево?
Шувалов ушёл смотреть на канадцев ближе ко льду, а я отправился на экскурсию по почти достроенному Ледовому стадиону в Сокольниках. Первые катки с искусственным льдом появились в Канаде в двадцатые годы при клубах НХЛ. За три десятилетия профессионалы настолько высоко подняли уровень канадского хоккея, что даже канадские любители регулярно побеждали на Чемпионатах Мира. В 1949-ом на они выиграли одну из встреч 47:0. До 1950-го года только чехи могли иногда играть с канадскими любителями на равных, а теперь вот и мы. Конечно, нашему стадиону было далеко до Мэдисон-Сквер-Гарден, но и это было прорывом по сравнению с хоккейной коробкой на «Динамо».
 
Дворец спорта в Сокольниках сдали к 1 мая 1952 с большими недоделками. Поэтому во время наших тренировок на трибунах и в подтрибунных помещениях хозяйничали строители.
Торжественное открытие этого сооружения состоится послезавтра перед первым нашем матчем с Канадой. Пресса пишет: «Спортивный климат в Москве изменился. Даже летом в жару лед на катке будет крепким и гладким. Теперь фигуристы и хоккеисты могут соревноваться круглый год».
Вечером в Москву на поезде к Васечке приедет Ада. И я вот переезжаю к Шувалову, временно уступив жилплощадь чете брачующихся… Также из Горького вчера приехала Фрося Колобкова. Она у Пирожковой поживёт до свадьбы. Как Фрося рассказала с умным видом за вечерним чаем — она пробовала худеть на трёх диетах одновременно и всё равно не наедалась.
Эх! Чую будет в коммуналке весело до самой свадьбы! 
В раздел «Предчувствия его не обманули!» начислено два балла. 
  
Глава 12 
 
«Молодец, красавчик, хороший гол забил!» — «Я вообще-то вратарь». 
Из сериала «Молодёжка». 
2 мая 1952 года. Москва. 
Утром читаю в «Спорте» перепечатку из западной прессы про нравы заокеанских хоккеистов. Пишут про драки на поле и вне поля. Про кутежи и женщин.
Ну, всё как у нас. Просто мы это не выпячиваем, а они не скрывают… 
Хоккеист Элмер Лак, став рекордсменом НХЛ по набранным очкам, получил в подарок автомобиль, моторную лодку, телевизор, холодильник, набор мебели.
Чего только не сделают акулы капитализма для рекламы своей продукции… У нас такие вещи разлетаются и без рекламы… 
Перед дневной тренировкой зашёл на репетицию к «Акварелям». Они обкатывают песню к «Евровидению». Получается уже неплохо, почти как в том моём мире…  https://vk.com/video207725939_456239632
Тренеры сборной Коротков и Чернышов на пресс-конференцию перед началом Московской серии взяли Боброва и меня. Сёву взяли для солидности, а меня для плезиру. Чтобы отвести от себя кучу неприятных вопросов и позабавить корреспондентов.
Главное внимание — заокеанским гостям. Их, судя по всему, напугали нашим КГБ. Вот всеведущий зятёк Хрущёва Аджубей спрашивает о вчерашнем происшествии в гостинице. Морис Ришар, несмотря на шипение тренера и сопровождающих, рассказывает душещипательную историю о том, как двое его товарищей по команде, обнаружив на полу номера прикрученную к чему то гайку, решили, что это подслушивающее устройство. И решили его убрать. Нашли гостиничного сантехника, взяли разводной ключ и открутили гайку. В номере этажом ниже с потолка упала люстра. Хорошо, что никого не прибила.
Раздались смешки. Обстановка в зале разрядилась. Вратарь Терри Савчук сказал, что, несмотря на шрамы, он пользуется популярностью у красивых советских девушек.
Ясен пень, КГБ для канадцев лучших выбрало… 
Горди Хоу, бросив камешек в мой огород, посмеялся над нашими шлемами. Мол, у них шлемы носят только травмированные и трусы. (нам) «Вы травмированные?»… Хохотание в зале.
Журналисты задают гостям вопрос про работу в межсезонье.
— Зарплаты у хоккеистов небольшие, — говорит канадский тренер, — Экономика США и Канады настолько поднялась в военные и послевоенные годы, что хоккеисты в межсезонье устраивались на предприятия на денежную подработку коммивояжёрами, рабочими, грузчиками. Средняя зарплата хоккеистов «Великой Шестёрки» около тысячи долларов в месяц, как у рядовых сотрудников ведущих компаний. Суперзвёзды, конечно, получают в разы больше, но таких в НХЛ можно по пальцам пересчитать…
И ведь не врёт. 
Затем поговорили про различия в размерах поля, в правилах. Например, в НХЛ удалённый игрок не выходил на поле после пропущенного его командой гола и это порой приводило к двойному наказанию за удаление.
Вот настала наша очередь. Бобров, как капитан, рассказал про новичков в команде. Чернышов про готовность сборной. А меня спросили про женщин.
— Скёлькё женщин нужнё сёвьетик спёртсмен? — на корявом русском спрашивает шведский журналист.
— Одна, — отвечаю я без раздумий, — Нужна одна любимая и ненаглядная. Та, ради которой мы устанавливаем рекорды и добываем победы. Та, которая ждёт нас, чтобы лечить наши травмы и снимать боль. Та, увидев улыбку которой, мы радуемся, что встретили в жизни именно её…
— А у вас были женщины в США, Англии, Финляндии? — спрашивает американец, — Можно подробности знакомств?
— Всё! — говорит наш партийный куратор поглядывая на часы и бросая на меня укоризненный взгляд, — Время конференции вышло. Приглашаем всех на завтрашний матч в наш новый Ледовый Дворец.
Вечер. Еду с Шуваловым к нему домой. Он закимарил в автобусе, уткнувшись в свой спортивный баул. Круговой автобусный маршрут. Это именно то, на что похожа наша жизнь. Круг. Ты обманываешь себя, думая, что куда-то идешь, но ты всегда возвращаешься к исходной точке и открываешь дверь из нашего мира в другую сторону. Всю жизнь ты просто идёшь по кругу. Наша жизнь — это один большой, бесконечный круг.
Я, задремав, бьюсь лбом о поручень переднего сидения и, очнувшись, толкаю Витька в бок.
  
— Хорошевка. Пора вылезать.
Заходим. В квартире Шувалова новая казённая железная сеточная кровать с белым масляным номером у основания. «Мой» матрас скрученный в трубочку стоит у стены. На шкафу стоит чемоданчик с обитыми железом углами. Над кроватью модный коврик с оленем. В углу стоит телевизор КВН. На стене — «тарелка» радио и часы-ходики с гирьками. Фаянсовый матрос с гармошкой стоит на подоконнике в окружении слоников. В покоцаном казённом серванте полка с посудой и каким-то Кубком. Рядом висит полка с книгами, а под ней круглый трёхногий лакированный стол с деревянной хлебницей и парой гранёных стаканов в подстаканниках. Над окном с карнизов свешиваются шторы частично закрывающие гармошку некрашеной чугунной батареи. На небольшом письменном столе у окна расположились патефон с пластинками и настольная лампа — типичное логово мужчины-холостяка. Кухня, душевая и туалет находились в общем коридоре. Иду готовить ужин. Здороваюсь с соседями по этажу. Две новенькие четырёхконфорочные газовые плиты были ещё не угвазданы совместным пользованием. В большой кухне восемь столиков(по числу квартир) и над ними полки для посуды. В центре кухни стоит массивный грубосколоченный стол. Возле мойки единственным украшением является кадка с фикусом, в которой на земле валяется несколько смятых папиросных гильз. На подоконнике лежит ленивый кот Васька, который с явным превосходством посматривал в окно на дворовых котов и кошек, типа гордясь своим кухонным местоположением. В углу стоит два массивных чугунных утюга и здоровенный бак для мусора и отходов, который предстояло вечером выносить дежурному, определявшемуся графиком, висящим у чёрного карболитового выключателя. Я, сделав неловкое движение, чуть не сбросил с крюка висящую на стене ванну. В ней вероятно мыли детей и замачивали бельё для кипячения в баке, который использовали по очереди.