Нападающий вратарь. Книга седьмая. 1952 (СИ)

Испанцы на большом опыте и морально-волевых качествах отбили наш штурм в конце первого тайма. Перерыв.
Маслов немногословен. Просит не снижать темп, но быстро отходить в оборону в случае необходимости. Футбол в 50-е не такой быстрый, как в 80−90-е. И поле кочковатое, и мяч не слишком круглый, да и спринтеров типа Беланова и близко нет…
Вместо травмированного Саши Иванова выходит именинник Слава Метревели. Хороший подарок ему сделал Маслов в день шестнадцатилетия. Слава, как и многие «южные» игроки любил играть на публику, финтить и «возить» соперника у бровки. Но, в этот раз он наступил на горло собственной песне и, раз за разом уходя от своего опекуна, навешивал и навешивал со своего края в чужую штрафную. Вот Боря Татушин зарядил после его передачи по воротам. Вратарь, вытянувшись в струнку, как Яшин, перевёл мяч к угловому флажку. Тут Метревели обманул на замахе соперника. Ворвался в штрафную. Устоял после столкновения с защитником и выйдя один на один с вратарём, запустил мяч тому между ног. А-А-А!!! Трибуны содрогнулись, как от землетрясения! Мы образуем кучу-малу над тушкой именинника-голеадора. 2:1! Счёт в серии сравнялся!
  
Испанцы, почуяв, что запахло жаренным, из последних сил бросились в атаку. Яшин отбивает один удар, второй, третий. Взяв мяч в руки он замечает, что я стою не прикрытый в районе центрального круга. Резкий взмах рукой и я получаю пас прямо в ноги. Разворачиваясь, делаю финт и ухожу от опекуна. Сбоку на меня несётся другой защитник. Торможу перед столкновением и тот по инерции пролетает мимо, пытаясь зацепиться рукой за мою футболку. Набираю скорость и тут же получаю по ногам от догнавшего меня соперника. Падая, делаю кувырок вперёд и несусь вслед за мячом. Вратарь вышел к линии штрафной широко раскинув руки в стороны. Резко ухожу в сторону, затем останавливаюсь и ухожу в другую. Нога у вратаря поехала и он шлёпается в траву на линии штрафной. Несмотря на рёв болельщиков слышу за спиной топот защитников. Бью по мячу и тут же валюсь на поле сбитый соперниками. Но, стадион вопит, что есть силы. 3:1!
Зайцева, посмотрев на кровавое рассечение, крутит ладонями над головой сигнализируя о замене. Но, в международных матчах разрешена замена только одного полевого игрока. Поэтому, я хромая, продолжаю двигаться по полю в районе центрального круга оттягивая на себя одного из игроков испанцев.
Тут, после отбитой атаки, Яшин бросает мяч точно в ноги нашему капитану. Васечка, набрав ход, отдаёт мне. Я, не в силах поддержать быстрый прорыв, играю с ним в стеночку. Колобков, получив пас уходит в сторону от столкновения, и заметив вышедшего к линии штрафной голкипера, заряжает по воротам почти с центра поля. Мяч, подгоняемый ором болельщиков по замысловатой траектории пролетает над вратарём и опускается в сетку чужих ворот. 4:1! От вопля счастливых людей чуть не заложило уши.
  
Глава 19 
 
«Футбол прост, но сложно играть просто». 
Йохан Кройф, футболист. 
31 мая 1952 года. Горький. 
Садимся на ночной поезд до Москвы. Вчера и сегодня в Горьком бурно отмечали наш выход в финал европейского Кубка чемпионов. Чета Колобковых прощается на перроне.
— А поцеловать носиком — попросит Адель затейник Васечка.
После свадьбы балагур Колобок стал заметно серьёзнее и солидней в делах и речах. Он словно принял в себя голубую кровь своей супруги. Адель цвела, как роза. Беременность изменила её фигуру, но не стёрла её природную стать. Послезавтра, в понедельник, ей выходить на работу, а до этого она помогала местной знаменитости, соседке по подъезду в новом доме — «Доктору Ирине» с переводами иностранных статей по эпидемиологии. Ирина Блохина доделывала кандидатскую диссертацию и продолжала ходить с уже многочисленными помощниками по районам города, проводя медицинские консультации и оказывая первую помощь на месте.
Парторг больницы пытался запретить Ирине внерабочую деятельность, но пресса подняла шум, и от горьковской Мать-Терезы отстали…
Сели. Под стук колёс еду в купе с тренерами Масловым, Набоковым и защитником Борей Кузнецовым. Остальные куролесят в вагоне. Набоков пошёл наводить порядок, а «Дед», закурив у открытого коридорного окна, нам с Борей лекцию про папиросы рассказывает:
— Чем «Беломор» от других папирос отличается? — завёл тренер одну из любимых пластинок, — Во первых, двадцать пять папирос, а не двадцать, как у других. Во вторых, ароматный вкус дыма. Сладко-травяные нотки…
Прям, как про духи рассказывает! 
Маслов затянувшись выпустил дым в купе и я нарочито деланно закашлял, замахав руками. Дружно засмеялись, а тренер продолжил:
— Когда язык начинает пощипывать, то значит «наелся». Хорошие папиросы. Сытные. Даже одной можно накуриться!
Вышедший покурить Лев Яшин присоединяется к разговору:
— Ленинградский «Беломор» хорош. Явинский тоже. А я вот никак не брошу. Супруге слово дал, что до конца весны… А уже лето… Может за границей какое лекарство придумали? Виктор Александрович, не слышали?
Разговор перетёк на медицинскую тему, а я вошёл в соседнее купе, где Амосов рассказывал одноклубникам про свои амурные похождения, коих у него было воз и маленькая тележка.
После очередной байки я понял, что если все бывшие подруги Амосова разом прыгнут в бассейн, то поднимется волна цунами…  https://vk.com/video98476563_456241600?ref_domain=yastatic.net
1 июня 1952 года. Москва. 
Команда заселилась в гостиницу и всем дали увольнительную на два дня. Послезавтра садимся на сборы в Тарасовку. А в эти дни только лёгкая утренняя тренировка и вечерняя пробежка на стадионе «Динамо».
Я отправился посмотреть на свою комнату в коммуналке. Соседи встретили с распростёртыми объятьями. Даже Пирожковский хахаль-сослуживец вышел поручкаться в коридор. Стахановец на кухне рассказывал, как он переживал во время репортажа Озерова:
— А когда Колобок четвёртый забил, то я даже заплакал от радости… Советский спорт — лучший в мире! Гриша, наливай!
Едва я укрылся в своей коморке, как без стука влетел пионер Коля. Он прогулял на улице мой приход и прибежал высказать мне пожелания своих товарищей на предстоящий финал в Париже.
Ну, прямо, как в Спорткомитете… 
— … А ещё дядя Юра, я Вас очень прошу… Мы с ребятами из материала и из свинца пионерские значки сделали. Вы, как увидите в Париже угнетённых негров, так и подарите им значки… Чтобы они знали, что они не одиноки в борьбе против капитала!
 
В раздел «Авторитет для борцов с апартеидом» начислено два балла. 
Днём заехал на «Мосфильм» к Андрею Апсолону за песенными деньгами.
Эй, Автор, — спросят меня некоторые читатели, — А без воровства песен в Союзе, что? Денег не заработать? 
Заработать можно, но песнями легче всего. Остальные тугрики зарабатываются значительно сложнее. 
В раздел «На халяву и уксус сладкий» начислено два балла. 
Пересчитываю нехилую пачку купюр и бросаю взор на съёмочную площадку. Оказывается там наша подруга Вия Артмане снимается в сцене к фильму «Сильные духом» с молодым актёром Гунаром Целинским…
 
  
Трогательная сцена с поцелуем между советским разведчиком и полячкой, которую играла Вия — не получалась. Тогда Апсолон, припомнив, как мы с Артмане целовались-обнимались на съёмках «Долгой дороги в дюнах», попросил меня показать, как надо… Опять выполню роль каскадёра-сменщика.