Нападающий вратарь. Книга седьмая. 1952 (СИ)
Захожу в кубрик к Яшину с Кузнецовым. Боря получил травму на тренировке и переживает своё горе, читая данную мной книгу. Лёва улыбается — он снова в составе. Яшин аккуратно поправляет на тумбочке портрет своей жены Валентины, берёт кепку-талисман и идёт следом за мной в автобус.
В фойе общежития наши перед «погрузкой» собрались у радиоприёмника. Передают репортаж с забега на десять километров:
— Последний круг. Похоже что «золото» и «серебро» получат те же что и на пятикиллометровке. Только на высшую ступень поднимется наш Иван Кац, а Эмиль Затопек из Чехословакии займёт второе место. Третьим должен прийти наш Александр Ануфриев. Кац выходит на финишную прямую и делает ускорение, Затопек тоже прибавляет хода, уходя от Ануфриева. Так они и финишируют. Очередное золото в копилке советских спортсменов.
В автобусе вспоминаю про нашу будущую сборную на базе киевского «Динамо». У Маслова была зацикленность на атаку, а у Лобановского на игру от обороны. На разрушение атак соперника. Валерий Лобановский впитает многие идеи Маслова и разовьёт их, используя спортивную науку. Он сделает футбол похожим на шахматы, где на каждый ход соперника есть заранее продуманный на тренировках ответ. По Лобановскому — футболист на поле должен выполнять заранее определённое действие. Риск в игре в результате сводился к минимуму. Нужна была вязкость в защите и скорость в нападении, чего Лобановский и добился с киевским «Динамо». Футболистам было нужно, как в шахматах, знать футбольные дебюты, миттельшпили и эндшпили, а также атакующие и оборонительные комбинации. Отсебятина и творчество на поле не приветствовалось. Нужно было играть проще и строго по схеме, чтобы одноклубники понимали, как кто сыграет в той или иной ситуации и выбирали правильное решение. Лобановский считал, что ошибки выбора стратегии связаны с неправильным тренировочным процессом, поэтому разрабатывал систему подготовки команды к определенному соревновательному периоду, придерживаясь алгоритма «функциональное состояние — тактика — стратегия». Между этими компонентами существует неразрывная связь — одно вытекает из другого. Тренировки при Лобановском стали короче, но эффективнее. Благодаря науке, удалось придумать упражнения, которые одновременно развивали скорость и выносливость. В межсезонье футболисты привыкли к большим нагрузкам и организм перестал воспринимать их как стресс. Пик формы игроков приводился на максимум к самым важным турнирам.
Олимпийский стадион. Полуфинал СССР-Швеция. У нас тот же состав, что и с Бразилией, только захромавшего Кузнецова сменил Крижевский.
В самом начале матча наш тренер Маслов вероятно чуть не получил инфаркт. Амосов сделал пас назад на Яшина, но мяч «застрял» на полпути к голкиперу перед штрафной. Быстроногий швед рванул к мячу. Яшин тоже выбежал из штрафной. Подлетели к мячу одновременно. Швед попытался финтом обвести Яшина, но Лёва не поддался на провокацию и сам пошёл в обводку. Наши игроки замерли от ужаса, а Граевская и психологиня закрыли лицо руками. Но, Лёва, как заправский нападающий, обманул соперника и, подработав, запустил мяч на чужую половину поля. На трибунах раздались жаркие аплодисменты.
Нашего вратаря на Олимпиаде журналисты окрестили «чёрным пауком» и «чёрной пантерой» за цвет формы и молниеносную реакцию. После обводки шведского нападающего, Яшин играл как обычно выше всяких похвал. Страховал защитников и уверенно выходил при прострелах, а уж как сильно и точно бросал мяч рукой начиная наши атаки! Чтобы играть на «последней черте» нужен особый склад характера. Умение концентрироваться на игре до последней минуты. Ведь ошибку полевого игрока, как правило могли исправить его товарищи, а вот ошибку вратаря — очень редко… Любой даже самый простой удар по воротам может в футболе привести к голу. Вратарь отвлёкся на секунду, нога поехала при прыжке или мяч срикошетил, попав в кочку на поле. У Яшина была потрясающая интуиция. Он своей уверенной игрой «давил» на нападающих противника и те начинали ошибаться в простых ситуациях. А умение Яшина предвидеть направление удара нападающего с пенальти — это вообще отдельная тема для разговора… А ещё у нашего лучшего вратаря был хороший учитель — Алексей Хомич, получивший во время английского турне 1945 года прозвище «Тигр» за мёртвый хват мяча и невероятную прыгучесть.
Но, что-то я отвлёкся — у нас же матч идёт полным ходом. Вот Васечка берётся бить штрафной метрах в тридцати по центру от ворот. Закручивает круглого щёчкой в левый от себя угол. Вратарь тянется за уходящим мячом и переводит удар в штангу. На подборе я с мясом вырываю из под ног защитника кожаный снаряд и в последнюю секунду перед «наездом» на меня, пинаю круглого в угол ворот. Тот, нехотя переваливаясь, заползает за ленточку. 1:0!
Минут через пять судья, усмотрев нарушение правил, назначает пенальти в наши ворота. Швед разбегается, бьёт. Но, Яшин, начав до удара заваливаться в одну сторону, резко прыгнул к другой штанге и достал несильно посланный мяч.
Шведы продолжают играть аккуратно, отрядив в защиту половину полевых игроков. Именно поэтому у нас не проходят быстрые контратаки. Все зоны перекрыты. Перерыв.
Во второй половине матча шведы раскрылись. Им же нужно отыгрываться. У нас получившего травму Амосова заменил Маслёнкин. Навал шведов мы перенесли достаточно легко, хоть Яшин и взял пару трудных ударов. А вот в контратаках у нас появилось больше простора и гол не заставил себя долго ждать. Татушин прорывается по флангу. Навес. Васильев скидывает мне под удар. Бью в угол на точность. Вратарь в отчаянном прыжке пытается достать, но не успевает. 2:0.
Шведы оставляют в защите двоих и идут напролом, как под Полтавой. Но, свежий Маслёнкин чёток в отборе. Пас на Колобкова. Тот мне на выход за спины защитникам. Соперник-персональщик пару секунд бежит вровень со мной, но затем отстаёт. Подбираю скачущий мяч метрах в двадцати от ворот. Шведский голкипер в приседе выходит к линии штрафной, разбросав руки в стороны. Делаю переступ, дезориентировав вратаря. Откидываю мяч в сторону и посылаю круглого в открывшуюся часть ворот. 3:0!
Шведы бьют угловой у наших ворот. Мы с Васильевым остаёмся в центральном круге. Высокий Кесарев выигрывает верховую борьбу у шведа и посылает мяч на Бубукина. Валентин пасует вперёд точно на Васильева, тот, сыграв со мной в «стеночку», отрывается от защитника и, дотянув мяч до штрафной, бросив взгляд вперёд, зряче посылает круглого под опорную ногу голкиперу. Без шансов для вратаря. 4:0!
Последние минуты матча. Колобков бьёт штрафной. До ворот метров двадцать. Я встаю в шведскую «стенку» сбоку. Васечка заряжает прямо в меня со всей дури. Складываюсь, как циркуль, под пролетающим мячом. Круглый, облизав штангу, влетает в сетку ворот. 5:0! Мы снова атакуем, несусь из последних сил к воротам соперников. Свисток судьи. Победа!
Боря Татушин интересуется у меня в раздевалке:
— А чего это швед на меня весь тайм «факал»?
— Это он у тебя спросить хотел про название твоей команды. «Факел»?
— Не. «Торпедо». А зачем это ему?
— Может к тебе в команду хочет перейти? Чем-то ты ему видать понравился!
Татушин посмотрел на своё отражение влюблённым взглядом и бережно поправил причёску.
На раздачу автографов, весело щебеча, пришла наша женская волейбольная сборная, которая утром выиграла свой полуфинальный матч. Моя знакомая Миньона Саксе скорбно посмотрела на разряженных англичанку и француженку, что посылали мне воздушные поцелуи. Миня глянула на свой неказистый спортивный костюм и, покачав головой, прошипела что-то(очевидно, матерное), но руку, протянутую мной, пожала. На этом мы с нею и разошлись.
Подошедшие заморские подруги синхронно фыркнули вслед советской спортсменке и дружно загоготали, увидев моё смущённое лицо.