Мифы о смерти. От островов блаженных и знаков-предвестников до дьявольских рыцарей и дара бессмертия

Несмотря на то что «Видение Туркилля» следует канонам жанра, оно явно отличается от других рассказов о видениях своими обстоятельствами: глубокий сон, в который погрузился Туркилль, наводит на мысли о каталепсии. Следует отметить, что подобные явления случаются, когда субъект пребывает в состоянии угнетенного сознания или падает в обморок, находится в коме или засыпает. Летаргия — обязательное условие для переживания видения.
  
В исландской поэме Sólarljóð («Песнь о солнце»), написанной около 1200 года, рассказывается об отце, который после своей смерти возвращается, чтобы навестить сына и дать ему наставления. Он описывает ад и наказания, уготованные ворам, убийцам и прочим грешникам, а также рассказывает о радушном приеме в раю для тех, кто вел праведную жизнь.
 
39
 
 
 
Sól ek sá
 
sanna dagstjörnu
 
drúpa dynheimum í;
 
en Heljar grind
 
heyrða ek á annan veg
 
þjóta þungliga.
 
 
 
Солнце я видел —
 
звезду дневную,
 
в море скрывалось оно.
 
Тяжкий скрежет
 
услышал я в ужасе:
 
скрипели смерти врата.
 
 
 
40
 
 
 
Sól ek sá
 
setta dreyrstöfum,
 
mjök var ek þá ór heimi hallr;
 
máttug hon leizk
 
á marga vegu
 
frá því er fyrri var.
 
 
 
Солнце я видел
 
в рунах кровавых,
 
не знал я большей беды,
 
некогда мощный,
 
много дорог
 
от меня уводили жизнь.
 
 
 
41
 
 
 
Sól ek sá,
 
svá þótti mér,
 
sem ek sæja göfgan guð;
 
henni ek laut
 
hinzta sinni
 
aldaheimi í.
 
 
 
Солнце я видел;
 
и чудилось мне —
 
то великий Бог.
 
Последний раз
 
пред ним я склонился
 
медленно в мире живых.
 
 
 
42
 
 
 
Sól ek sá,
 
svá hon geislaði,
 
at ek þóttumk vætki vita;
 
en Gylfar straumar
 
grenjuðu á annan veg,
 
blandnir mjök við blóð.
 
 
 
Солнце я видел
 
в сиянии ярком,
 
все мысли к нему обратив.
 
Пенился кровью
 
поток Гьельв
 
в грозном грохоте волн.
 
 
 
43
 
 
 
Sól ek sá
 
á sjónum skjálfandi,
 
hræzlufullr ok hnipinn;
 
þvíat hjarta mitt
 
var heldr mjök
 
runnit sundr í sega.
 
 
 
Солнце я видел
 
дрожащим зраком,
 
полный забот и болезни.
 
Рвалось на части
 
в смертной печали
 
сердце в моей груди.
 
 
 
44
 
 
 
Sól ek sá
 
sjaldan hryggvari,
 
mjök var ek þá ór heimi hallr;
 
tunga mín
 
var til trés metin,
 
ok kólnat alt fyr utan.
 
 
 
Солнце я видел,
 
с миром прощаясь,
 
не знал я большей беды.
 
Как дерево стал
 
язык непослушный,
 
и остывшее тело — как лед.
 
 
 
45
 
 
 
Sól ek sá
 
síðan aldregi
 
eptir þann dapra dag,
 
þvíat fjallavötn luktusk
 
fyr mér saman,
 
en ek hvarf kallaðr frá kvölum.
 
 
 
Солнце я видел
 
в последний раз
 
в тот мрачный день.
 
Горные воды
 
накрыли меня,
 
кончились муки мои.
 
 
 
46
 
 
 
Vánarstjarna flaug, —
 
þá var ek foeddr, —
 
brot frá brjósti mér;
 
hátt at hon fló,
 
hvergi settisk,
 
svá at hon mætti hvíld hafa.
 
<…>
 
 
 
Ясной звездой
 
отлетела надежда,
 
грудь мою разорвав.
 
Поднималась она
 
все выше и выше,
 
стремилась без отдыха прочь.
 
<…>
 
 
 
51
 
 
 
Á norna stóli
 
sat ek niu dagu,
 
þaðan var ek á hest hafinn;
 
<…>
 
 
 
У престола норн
 
я сидел девять дней,
 
был поднят затем на повозку.
 
<…>
 
 
 
52
 
 
 
Utan ok innan
 
þóttumk ek alla fara
 
sigrheima sjau;
 
uppi ok niðri
 
leitaða ek oeðra vegar,
 
hvar mér væri greiðastar götur.
 
 
 
Чудилось мне,
 
что на этой повозке
 
проехал я семь миров.
 
Всюду искал я
 
дорогу торную,
 
более ровных путей.
 
 
 
53
 
 
 
Frá því er at segja,
 
hvat ek fyrst of sá,
 
þá er ek var í kvölheima kominn:
 
sviðnir fuglar,
 
er sálir váru,
 
flugu svá margir sem mý.
 
 
 
Слушай же,
 
что я увидел первым,
 
в царство мучений придя.
 
Обожженными птицами
 
грешников души
 
кружились над адским огнем [124].