Мифы о смерти. От островов блаженных и знаков-предвестников до дьявольских рыцарей и дара бессмертия

В романе «Амадас и Идуана», написанном между 1190 и 1220 годами, мы попадаем в мир, где переплетаются темные силы и волшебство. Идуану средь бела дня похищает волшебный рыцарь (faes, представитель народа фей), но позже бросает ее и исчезает. Некоторое время спустя она заболевает и умирает (morte est Ydoine a grant dolar). После ее погребения ее возлюбленный Амадас приходит ночью на кладбище, чтобы предаться раздумьям у ее могилы. Вдруг он слышит шум приближающегося войска и боится, что это дьявол явился за телом Идуаны (стр. 5604–5605). К кладбищу подходят два отряда, один из них несет гроб. «Крупный и красивый» рыцарь верхом на коне перепрыгивает кладбищенскую ограду (а не входит в ворота, как подобает доброму христианину), подходит к Амадасу и заявляет, что он возлюбленный Идуаны и желает забрать ее тело. Амадас сражается с ним, побеждает и узнаёт, что Идуана не мертва, а оцепенение ее вызвано волшебным кольцом (anel fae; стр. 6444). Амадас снимает кольцо с ее пальца — и она возвращается к жизни. При внимательном изучении этого текста становится ясно, что перед нами вариация на тему мифа об Орфее. Кладбище заменило подземное царство, неизвестный рыцарь — Аида, а сражение — песню Орфея. И, как и в романе «Сэр Орфей», Амадас возвращает Идуану в мир живых:
  
 
 
 
И она спаслась из рук дьявола
 
благодаря своему другу,
 
который посрамил и одолел его.
 
 
 
Et or est por vor escapee
 
Des mains de maufe par son dru,
 
Qu’ il l’a desconfit et vaincu (стр. 6885–6887).
 
 
 
Maufe, очевидно, еще одно из имен дьявола. Кольцо, ставшее причиной мнимой смерти Идуаны, позволяет автору ввести в повествование волшебный мир. Стоит отметить также, что анонимный автор был знаком с «Энеидой» и «Одиссеей» (стр. 5836–5848), где, как мы уже знаем, описываются два спуска в ад.
Кретьен де Труа, автор из Шампани, родившийся около 1130 года и умерший между 1180 и 1190 годами, в романе «Ланселот, или Рыцарь телеги» рассказывает о похищении Мелеаганом королевы Гвиневры. Есть три свидетельства того, что он унес свою жертву в мир иной.
1. Многие исследователи уверены, что название его страны, Горр, идентично названию острова Вуарр (verre — «стекло»), который является, по сути, тем же Авалоном. Филипп Вальтер, однако, отмечает, что слово «горр» принадлежит к той же индоевропейской языковой семье, что и латинское gurges («пучина, бездна»), и делает вывод: «Это своего рода адская пасть… которая поглощает души мертвых» [192].
2. Реакция окружающих на похищение:
 
 
 
Au departir si grant duel firent
 
Tuit cil et celes qui l’oirent,
 
Con s’ele geust morte en bier:
 
Ne cuident qu’el reveigne arriere
 
Ja mes an trestot son aage (стр. 215–219).
 
 
 
С момента госпожи отъезда
 
Двор не находит в горе места,
 
Как будто уж она в гробу [193].
 
 
 
Однако же она вернется и Ланселот убьет в поединке Мелеагана.
3. Королевство отца Мелеагана, Бадемагу, называют страной, откуда никто не возвращается.
И последнее: в «Житии Гильдаса» Карадока Лланкарванского, похитителя Гвиневры, зовут король Мелвас. Филипп Вальтер пишет, что этимологически это имя, Mael-was, означает «король страны мертвых» [194].
Еще в одном романе из цикла «Вульгата», «Поиск святого Грааля» (Queste del saint Graal), рыцарь Галахад приходит в аббатство и узнаёт, что из могилы на кладбище раздается голос. «Сила его такова, что те, кто слышат его, надолго лишаются сил и рассудка». Рыцарь направляется к могиле под большим деревом. «Подходя, услышал он душераздирающий вопль будто бы мучимого существа и голос, взывавший: “Уйди, Галахад, слуга Иисуса Христа, и не приближайся ко мне, ибо ты изгонишь меня с того места, где я обитал так долго”». Галахад подошел поднять надгробный камень, но тут увидел, как «наружу вырвались дым и пламя, а следом появилось нечто мерзкое и отвратительное, очертаниями напоминающее человека». Рыцарь осенил себя крестным знамением, ибо понял, что перед ним сам Лукавый (l’anemis), и под этой защитой снял надгробие и увидел в могиле тело. Старик, который был неподалеку, сказал: «[Тело] нужно унести с этого кладбища и выбросить, ибо земля эта благословлена и освящена, и здесь не должны лежать тела нечестивцев и вероотступников» [195]. Так и сделали. То есть могила здесь вновь послужила проходом в ад.
Это подтверждается и в «Ланселоте в прозе» [196]. Рыцарь приходит на кладбище, окруженное защитной стеной, зубцы которой украшены головами покоящихся там доблестных рыцарей. Он заходит в часовню и спускается в склеп (une cave desos terre), слышит шум и видит дверь, охраняемую двумя медными рыцарями с мечами. Пройдя мимо них, он подходит к другой двери и колодцу, зловонному, черному и ужасному (moult puans, noir et hideus), из которого и доносится шум. Он встречает человека с черной головой, изрыгающего пламя, с глазами, горящими как угли, красными зубами и с топором в руках. Ланселоту удается сбросить его в колодец, после чего он видит перед собой медную деву с волшебным ключом. Он хватает ключ, идет к медной колонне в центре комнаты, открывает ее, подходит к «гибельному сундуку» (coffre perilleus) и прислушивается: из сундука раздается вой, и он видит две медные трубы, по которым разносятся эти ужасные звуки. Когда он открывает сундук, из него вырываются огромный вихрь и столь громкий шум (un grans estorbellons et une si grant noise), что ему кажется, будто возопили все демоны ада. Ланселот теряет сознание, а очнувшись, берет ключи от столба и сундука. Затем он подходит к колодцу, который вновь закрыт. Медная колонна, дева и стражи провалились под землю. Когда он выходит на кладбище, то видит, что исчезли и все могилы, и головы рыцарей.
Этот фантастический эпизод непринужденно показывает, что существуют точки пересечения нашего мира с инфернальным загробным. Это кладбище — и ад, и чистилище; его необычная ограда свидетельствует о том, что это место захоронения (dormitorium) не является освященной христианской землей.
В авантюре, или испытании (aventure [197]), на Святом кладбище (Sains Cimentiere) Ланселот спускается в склеп, в глубине которого видит пылающую гробницу. Он готов уже поднять надгробную плиту, но его останавливает голос, сообщающий, что это гробница Симеона, племянника Иосифа Аримафейского, и что сын его Моисей лежит в опасном месте. Но благодаря молитвам Иосифа «Бог даровал нам спасение душ в обмен на муки тела, и потому нас положили в могилы, где мы должны терпеть мучения, пока не явится тот, кто избавит нас от них». Ланселот попытался освободить его, но потерпел неудачу [198]. Могила здесь, очевидно, является промежуточным местом между раем и адом, чистилищем, из которого можно освободить покойных благодаря доблести безгрешного рыцаря.
  
В «Высокой книге Грааля» (Li Hauz Livres du Graal) упоминается «гибельное кладбище», у которого каждую ночь появляются рыцари, умершие без покаяния, и их тела не лежат в освященной земле:
 
Эти злые духи продолжали шуметь вокруг кладбища и наносить себе удары такой силы, что эхо отдавалось по всему лесу, который казался охваченным пламенем, исторгаемым этими существами (разд. XV, гл. XIX).