Капитали$т. Часть 6. 1992 (СИ)

Я кивнул.
— Вот это правильно, что начали. Куй железо пока горячо… Мы тоже со своей стороны что-то делаем… Уже вытанцовывается процедура. По аукционам.
— Поделитесь? — спросил я.
— Обязательно. Когда все устаканится. Директора — козлы… — Борис Борисович покраснел, на румяное лицо его набежала тень. — Саботируют! Слушай, Алексей… На днях открывается чековый фонд. Слышал?
  
— Не слышал, — признался я.
— Ну вот, теперь в курсе. Схема у них простая — будут принимать ваучеры у населения, а населению свои акции взамен. Простые бумажки, сам понимаешь…
— А за ваучеры получат уже реальные акции реальных предприятий, — подхватил я. — А народу, который ваучеры принес — хрен.
— Все верно, — подтвердил Борис Борисович. — Только народу хрен в любом случае. У нас семьдесят процентов предприятий — глубоко убыточно. Остальные еле-еле в ноль выходят. Ни о каких дивидендах и речи быть не может. Но это все пустяки. Ты про чековый фонд узнай по своим каналам. А я по своим попробую. Что-то не нравятся они мне…
— Директор известен? — спросил я.
Борис Борисович поморщился.
— Подставной, ясное дело. Может кто-то из соседних областей воду мутит. А то и из столицы… Кстати, как там дела с механическим заводом?
— Две партии металла уже ушли в Прибалтику! — бодро отрапортовал я. — Получается, что директор потихоньку рассчитывается.
— Ага, — сказал Борис Борисович с легким неудовольствием. — Между нами говоря, этот Михалыч… не очень-то правильно себя ведет.
— А че такое? — насторожился я.
— На заводе долг перед рабочими за три месяца. Грозятся бастовать. За газ у него долг, за электричество… С налогами тоже сложности. И еще суды — не выполняет обязательств. Нахватался долгов.
— Там, вроде бы, пятьдесят один процент акций у коллектива? — спросил я осторожно.
— У коллектива, — подтвердил Борис Борисович. — А по сути, у него, у Михалыча.
— Сколько акций выставляют на аукцион? — снова спросил я.
— Пока вопрос решается, — нехотя сказал Борис Борисович. — Михалыч настаивает, чтобы не больше тридцати процентов выставлять. Мы совместно с Госимуществом настаиваем на сорока девяти.
— За деньги или за чеки? — не удержался я.
— Позже, — непреклонно ответил Борис Борисович. — Ты сам как оцениваешь? Механический завод… хороший актив?
— С таким руководством это хороший пассив, — улыбнулся я.
— Ну а… в потенциале? — не сдавался Борис Борисович.
— Пойдет, — честно ответил я. — Там только на свалке миллионы валяются. А сам завод… мы присмотримся.
— Присмотрись. Да, я же тебе самого главного не сказал! Гайдар приезжает. Лично!
— Поздравляю, — сказал я, стараясь, чтобы голос звучал не слишком иронично.
— Будет встреча с бизнес-активом! — торжественно изрек Борис Борисович. — За вашей фирмой три места зарезервировано! Завтра принесут пригласительные!
— Борис Борисович! — я не смог сдержать досады. — За что вы так с нами⁈ Ну честное же слово, ни единой минуты свободной!
— Прекращай, — посуровел Пантелеев. — Это вообще не мое решение, чтобы ты знал. Это губернатора решение. Вы у него на хорошем счету. И потом, Егор Тимурович — умнейший человек. Ничего, посидишь, послушаешь, может в жизни пригодится! Кстати, водочный завод пока трогать не будут. Уже есть решение. Где-то через годик акционируетесь и тридцать процентов акций на продажу. Не за чеки, а за живые деньги. Понимаешь?
— Понимаю, — сказал я. — Спасибо, Борис Борисович!
— Все! Поеду! — Борис Борисович решительно тряхнул головой.
— А банкет? — удивился я.
— Потом. Когда будет что отмечать.
Я вернулся к столу.
— Ну что, господа успешные бизнесмены? Кто желает на сходняк с господином Гайдаром? Он на днях приезжает. На нашу фирму прислали разнарядку — трех представителей!
Серега сразу скривился. Он не любил молодых реформаторов, но симпатизировал Жириновскому.
— Как-то я Гайдара не очень… — сказал он. — Давайте без меня как-нибудь!
— А я схожу, чего… — сказал Валерик. — Не каждый день зовут премьер-министра послушать.
— И я пойду! — загорелся Витя. — Один из немногих людей, кого послушать интересно. Вообще, Гайдар гениальный менеджер! Такие раз в сто лет рождаются!
— Хорошо, что не чаще… — поддел Витю Серега.
— Вот, три человека набралось, — сказал я с улыбкой. — Пойдем слушать твоего любимого Гайдара, Витя.
— Без него бы мы сейчас жвачкой торговали, — сказал Витя назидательно. — И сигаретами «Мальборо» поштучно. Потом закончили бы институт… Меня бы батя пристроил по торговой линии. Леху — скорее всего, по научной. Дети номенклатуры всегда в науку идут, потому что талантливы очень! Серега — тут и базара нет, на завод. А Валера… Тут неоднозначно. Вполне мог бы окрутить девицу из приличной семьи и получить какую-нибудь синекуру… А, Валера?
— Да ну тебя! — смутился Валерик.
— Наш добрый товарищ Матвей, — продолжил вещать Витя, — определенно взял бы какой-нибудь приз в своей тяжелой атлетике. А потом — на тренерскую! Представляете, какое унылое и скучное бытие нас ждало? Я вот говорю и мне страшно становится…
— На тренерскую… — с мечтательной улыбкой протянул Матвей. — А ведь из меня мог нормальный тренер получиться! Ездил бы по соревнованиям…
— А наш товарищ Михаил? — я кивнул на Афганца, который с легкой ироничной улыбкой слушал Витины излияния.
— В органы, — заявил Витя. — Отстаивать социалистическую законность. А чего, Леш? Ты не согласен?
— Ты преувеличиваешь роль Егора Тимуровича в нашей судьбе, — сказал я. — Он не добрый гений и не злой гений. Он один из людей, которые сейчас пытаются решить в принципе нерешаемую задачу. И ни хрена у них не получается не потому что они глупые люди, нет. У них не получается, потому что они — мальчики-мажоры из приличных московских и ленинградских семей. Народа не знают. Страны не знают. Ничего не знают!
— Насчет мажоров ты верно заметил, — сказал Витя с нескрываемым сарказмом.
Я пожал плечами.
— А че? Я не отказываюсь. Но разницу ты сам хорошо понимаешь. Когда мы занимались реальной экономикой — мелкой спекуляцией, они собирались в этих кружках таких же мажоров… А у Чубайса папа — зав кафедрой марксизма-ленинизма. Собирались эти мальчики-мажоры и теоретизировали о том, как бы им обустроить Россию. Которую они в глаза не видели.
— Ага, ага, — ухмыльнулся Витя. — Ну вот и сходи, посоветуй чего-нибудь Гайдару. С высоты практического опыта.
— Мне нечего ему советовать, — сказал я серьезно. — А если бы и было что-то… Ничего изменить нельзя, все будет идти именно так, как идет.
— Ничего изменить нельзя? — переспросил Витя, несколько растерявшись.
— По большому счету, нет, — твердо ответил я.
— Ну вы погнали! — сказал Серега примирительно. — Вы дебаты решили устроить? Или все же будем расслабляться?
— Расслабляться, — согласился я.
— Расслабляться, — отозвался Витя.
— Тогда тост!
Серега поднял бокал за настоящую дружбу, которая не боится никаких испытаний, ни расстояний, ни искушений…
На ваучере было написано «десять тысяч рублей», но надпись это в реальности мало что значила. Для подавляющего большинства стоимость ваучера была намного меньше — где-то тысяч до пяти. А для компетентного меньшинства стоимость этого же ваучера действительно могла равняться двум «Волгам», которые, по легенде, обещал Анатолий Чубайс. Или даже двадцати «Волгам». К примеру, на чековый аукцион выставляется тридцать процентов акций какого-нибудь предприятия (тридцать процентов — минимальный пакет, меньше которого выставлять было нельзя). На этот же чековый аукцион приходит покупатель с десятью ваучерами. Если на аукцион больше не приходит никто, то покупатель с десятью ваучерами забирает весь пакет. Справедливо ли это? Большинство скажет, что нет.
  
Стратегий, по большому счету, было две. Первая — купить крупный пакет акций предприятия как можно дешевле, а потом — перепродать кому-то из желающих за хорошую цену. Чаще всего желающими были руководители предприятия. Вторая стратегия более муторная и затратная. Выкупать долю руководителей, полностью менять менеджмент и пытаться, чтобы предприятие хоть как-то заработало. Мы планировали использовать обе стратегии. Естественно, ни о каком заработке на дивидендах и речи быть не могло, поскольку большинство предприятий были убыточными, по крайней мере, официально. Если какая-то прибыль и появлялась, то ее успешно «пилил» менеджмент через свои структуры. Да мы и сами так делали.