Охота на фейри (ЛП)

— Их не украли, — сказала Хуланна. — Я дала их Путникам. Они заходили сегодня к маме.
— Зачем?! — я ощущала, как слезы жгли глаза. — Зачем ты это сделала?
— Одна из них прочла мое будущее и показала его мне в волшебном шаре, — сказала Хуланна с мечтательной улыбкой. — Она сказала, что я выйду замуж за такого красивого лорда, что глаза жгло, с далеких земель, такого сильного, что это привяжет меня к нему навеки, и богатств у него будет столько, что я не захочу уходить.
— И ты отдала им моего кролика?
Она посмотрела мне в глаза, ее губы дрожали.
— Я дала им своего. Но они сказали, что по кролику за девочку. И если я хотела тебе такую судьбу, я должна была отдать им твоего кролика. Я не хотела уходить далеко без тебя, Элли. Я хотела, чтобы ты разделила мою судьбу. И я отдала им твоего кролика. Они дали тебе мою судьбу.
Я злилась из-за кролика. Но если бы я была умнее, я знала бы, что стоило злиться из-за судьбы. Она привязала меня к ней, хотя я не понимала тогда, и я была продана, как кролики.
Глава двадцать вторая
Я проснулась с жуткой головной болью и в темноте. Я ощущала жар, лихорадку, разум путался, пока я пыталась связно думать. Я в тревоге села и подавила вопль от вспышки боли в руке.
Да. Я сломала руку. События у круга Звездных камней вернулись в мой разум, и я вздрогнула от воспоминания о сестре, леди Фейвальда.
Я огляделась, но без повязки видела только тьму и тусклые следы в комнате, а еще мою Клетку душ на столе в центре кухни. Застонав от боли в руке, я прошла осторожно к столу, надеясь, что не ударюсь носком об мебель.
Я слышала голоса снаружи, но не могла разобрать слова. Шепот и рычание. Или у меня разыгралось воображение. Голова болела сильно, так что такое было возможным.
Фейри, которых я поймала, были в клетке. Я склонилась ближе, чтобы видеть их уставшими глазами. Они были такими же, как в мире снаружи, но крохотными, не больше моей ладони, и жались подальше от прутьев.
— Маленькая охотница, — сказал один, когда я приблизилась. Он стоял, скрестив руки на груди, с отвращением на лице. — Ты посадила нас в железную клетку.
Его морок мерцал, порой пропадая. То он был красавцем-мужчиной, а потом становился хищным существом в лохмотьях и костях.
— Вы еще тут, — выдохнула я.
— А куда мы бы делись? — он приподнял бровь и указал на прутья клетки. Его движения были пугающе плавными и быстрыми. Я заметила это раньше?
Его товарищи не выглядели так хорошо. Один лежал на дне, дергался, как умирающая птица. Другой вытащил мою стрелу из ноги, но склонился на товарищем и рычал на меня как зверь.
— Я думала отпустить вас в кругу Звездных камней, — сказала я. Надежда появилась на лице рычавшего Сияющего. — Но он закрыт. Я не могу вас выпустить.
Я еще помнила, как ушла прошлой ночью. Было холодно и темно, и мне нужно было помочь Олэну идти. Даже со сломанной рукой я была в лучшей форме, чем он. Мы догнали Хельдру и Денельду, Хельдра ругала меня за каждый его стон, но не могла помочь ему с пострадавшей Денельдой на руках. Я не могла помочь больше с переломом. Пришлось привязать лук и клетку к спине. Моя рука была бесполезна.
Мы прибыли к моему дому, и моя мама в ужасе побежала за матушкой Хербен. Когда она вернулась, с ней были Тэтчер, матушка Тэтчер, госпожа Чантер и Бейкер.
— Что ты наделала, дитя-подменыш? — спросила у меня госпожа Тэтчер. Я не стала отвечать. Она уже приняла решение насчет меня, а моя рука пылала от боли.
 
Матушка Хербен подлатала Хельдру и Денельду — они были в синяках и шоке — а потом госпожа Тэтчер увела их домой, вопя угрозы в мою сторону, пока не пропала за дверью.
— Тебе не быть охотницей деревни, пока я дышу! Ты все это задумала ради места. Ты убила отца и старшую сестру, чтобы его получить. Тебе меня не обмануть. Я прослежу, чтобы тебя наказали, чтобы за моих девочек отомстили!
Мы переживали за Олэна и не слушали. Тэтчер и Бейкер унесли его домой, и матушка Хербен пошла с ними. Она была бледной, когда уходила. Я редко видела ее бледной, последний раз был, когда она принимала роды на соседней ферме и пришла к нам за козьим молоком. Мама спросила про госпожу Вивер, которая рожала той ночью, и матушка Хербен покачала головой, и когда мама спросила о малыше, она стала выглядеть так, как когда занялась Олэном. Мы помогли Виверу похоронить жену и дочь на следующий день, и мама посылала Хуланну в его дом с горячей едой каждый вечер целый месяц.
Я сглотнула от воспоминания.
Тихий треск привлек мое внимание к фейри в клетке. Злой стоящий фейри щелкал пальцами.
— Наши страдания тебя не тревожат, смертная охотница, но могла бы хоть дать воды. Мы все-таки умираем.
— Умираете? — потрясенно спросила я.
Он посмотрел на меня с жалостью, как на особо глупого ребенка, и указал на фейри, дергающегося на дне клетки.
— А как ты бы это назвала?
— Я думала, вы бессмертные, — парировала я.
— Будто ты знаешь правила Фейвальда, — прошипел он.
Я фыркнула, нащупала повязку. Она висела на шее. Я подняла ее и отправилась на поиски швейного набора мамы. Там был наперсток, куда можно было налить воду для фейри.
Наш дом был удивительно грязным. Обычно мама поддерживала чистоту и порядок, и все было на местах, но ее постельное белье было смятым, деревянная чашка лежала на столе, бочка с водой была наполовину пустой, а ее одежда для сна валялась на кровати. Странно.
Я прижала ладонь ко лбу. У меня была лихорадка. Плохо.
Может, мама проверяла Олэна. Может, ему было хуже.
Я нашла швейный набор, где были и медная брошь мамы и набор иголок, наполнила медный наперсток и деревянную кружку водой из бочки и убрала повязку, чтобы протянуть наперсток фейри.
— Вот, — я поднесла его к Лидеру. Я не сдержалась, так я думала о нем. Все-таки он вел переговоры.
— Ты можешь передать через прутья? — напряженно спросил он.
Я закатила глаза.
— То, что ты привык, что люди танцуют по твоей прихоти, не означает, что я буду тебе служить.
— Железо нас обжигает, — прошипел он. — А эта клетка окружает нас железом.
— Мне было бы жаль, — я опустила наперсток у клетки — он мог бы дотянуться, если бы захотел. — Если бы вы не украли моего отца и сестру, и не ранили лучшего друга.
— Они сами к нам пошли, — сказал он, его морок мерцал.
— И ты сам возьмешь воду, — парировала я, сделав глоток из чашки и брызнув на лицо прохладной водой.
Я вернула повязку на место, и фейри пропали. Хотя пару минут спустя я увидела наперсток в клетке, а не возле нее.
Звуки у дома стали громче, и вместе с отсутствием мамы они вызывали у меня тревогу.
Я оделась с болью и трудом. Я выбрала охотничьи кожаные штаны, высокие кожаные сапоги до середины бедра. Я не могла заплести косу по новой, так что бросила ее так. Лук брать не было смысла. Я не могла так стрелять из него. Я не могла ничего полезного.
Я сдула прядь волос с лица, фыркнув, и открыла дверь дома.