Вернуть Дворянство 7 (СИ)

— Щенок! — прорычал император.
Поток силы, едва не снес меня, чуть не выбросив в окно, только песчаные оковы на ногах и удержали. Я закрыл лицо руками, как во время бури и навалился корпусом вперед. Уже хотел создать клинок света и вонзить в пол, чтобы не улететь, как выплеск ярости прекратился.
— И что же ты мне тогда предложишь? — сдерживая гнев, процедил сквозь зубы правитель.
  
— Счастье вашей дочери, — улыбнулся я.
— И? — хотел встать он, но все же удержался в кресле. Пальцы подрагивали, и до меня дошло, что в подлокотниках кнопки, так он и вызвал помощника.
— Верну в строй любого калеку.
— Наслышан уже, — махнул он рукой. — Со всей страны уже перетаскал служак?
— Еще нет. Только начали. Зато вернее, чем у меня, людей не у кого не будет. Но это так бонус. Ещё смогу выдать дворянство любому, на кого укажешь.
Он лишь фырнул.
— И самое важное — я нашел один артефакт… — тут я обернулся, словно искал камеры.
— Это только между мной и тобой. У этих стен нет ушей.
— С его помощью ритуал древних позволит возвысить человека на ранг.
— Любого? — недоверчиво уточнил собеседник, подавшись вперед.
— Любого.
Он задумался. Я могу перворангового превратить в абсолюта, а это здесь что-то вроде стратегического оружия в том мире.
— Вот и думай, Петр Павлович. Минус полуостров или плюс абсолют. Слёзы горя Евы или слёзы счастья. Что выгоднее для страны? А для тебя? А чья выгода важнее?
— А ну пшел вон! — воскликнул он.
Тут же вбежала стража.
— Взять его! — скомандовал император.
Я бросил взгляд в окно, готовясь выскочить, но почувствовал, что заработал подавитель. Не стоит показывать, что он на меня не действует.
— Сколько ж вас понадобиться? — оскалился я, глядя на бойцов. — Тут во всем дворце столько нет.
Восьмерка здоровяков ринулась на меня. Первого же я встретил правым прямым, укладывая перед собой и мешая другим подобраться.
— Слабаков понабрали! — воскликнул я, играя на публику, что с выпученными глазами пялилась на происходящее из зала ожидания.
Второй охранник был умнее, попытался меня схватить, чтобы остальные навалились, да только улетел броском через плечо. Третьему досталась нога в голову, наглухо вырубая мужика.
После этого я уже сам пошел в атаку. Спустя десятка два секунд оставшаяся пятерка скрючилась на полу в разных позах.
Из двух дверей за троном выскочил еще десяток бойцов.
— Ну-ну, поглядим чего ваша охранка стоит по-старому, на кулаках! — заорал я.
Когда меня прижали к окну, на ногах была еще половина нападавших. Очередному быку, я позволил себя повалить, и просто перекинул через себя ногами прямо в окно. Там дар заработает, так что не разобьётся. Оставшихся четверых отправил в след за товарищем.
Из зрителей первым сориентировался Рюрикович. Он влетел в зал, за ним неуверенно пристроились ещё человек пять.
Ольг Мечеславыч закатал рукава. Ну да, былинного дядю мне при всем своём мастерстве не свалить. Килограмм сто двадцать в нём.
И тем не менее, мне удалось не угодить в его медвежью хватку. Хотя пару раз он меня зацепил, до убегающего из под ног пола. Но я как-то отбегал. Вырубил остальных, кто с ним вошел, а потом раздался выстрел.
Я упал, глядя как из ноги хлещет кровь. Попытался вскочить, но Рюриков прижал меня.
— Да всё уж, не дергайся, — шикнул он.
Ржевский стоял, привалившись к косяку с пистолетом в руке.
Ворвалось подкрепление стражи, меня скрутили и потащили знакомой уже дорогой в тюрьму под замком.
  
Глава 2
 
— Ты как там вообще оказался? — спросил император Ржевского.
— Предчувствие повело, — пожал плечами Олег Аркадьевич.
— Хорошая у тебя интуиция, — похвалил его император.
— Есть такое дело, — кивнул следователь.
— А вот охрана у меня во дворце никудышная. Одного толпой усмирить не смогли.
— Так может их в Арсову школу направить? Пусть и без даров научаются людей бить.
Император нервно хохотнул.
— Не испортятся у тебя с ним отношения после выстрела? — спросил правитель.
Ржевский сразу сообразил, что интересуется он, чтобы лучше понять, что Арс за человек, а потому не торопился с ответом.
— Насколько я его узнал, он разделяет личное и рабочее. В этом выстреле ничего личного не было.
Иванов покивал. Оставшись наедине с собой, он долго думал и просчитывал варианты.
«И что меня так взбесило?» — удивлялся император. Ладно бы предки бились с англо-франским флотом в тех водах, но нет, родичи императора в то время били турок на другом конце страны.
Чего лукавить, зацепил его этот Чеджу-Сказов-Благой. Даже столбовые мягко спорят с императором, отстаивая свои интересы. А ультиматумов ему и вовсе никто не ставил. И ведь эту выходку не спишешь на глупость. Это не просто холодный расчет, этот расчёт воплощение льда.
* * *
Лекарь хорошо поработал над ногой и я уснул в камере. По утру кормить меня никто не спешил, и я принялся вспоминать шансон, ужасно фальшивя напевал всем известные там и никому неизвестные здесь песни.
Показывать, что подавитель на меня не действует не спешил. Все же надеялся император остынет, смерит гордыню и еще раз со мной поговорит. Я ведь видел, глаза его блеснули, зацепило предложение.
А если нет… то буду думать, как выбраться с наименьшими потерями для семьи. Может, из рода меня выкинут, например. И я тут уже начну творить беспредел. Выкраду принцессу и сыграю подпольную свадьбу. Посмотрим. Не хотелось бы, конечно, до такого доводить.
Больше всего бесило отсутствие информации. Как там мои? Справились? Взяли Камчатку? Что с Дасани Джун? Не попросил ли правитель чукотских и магаданских дворян помочь клыкастому?
В таком случаи мои люди должны были просто отступить. Мы хотели провернуть всё тихо и по возможности без лишних разрушений. Не знаю, вышло ли.
Отогнав грустные мысли, заскучал. Никаких адвокатов и визитов родичей мне не светило. Со мной вообще никто не контактировал. Представляю, как там сейчас резвятся газетчики, уверен, ничему не учатся, придется их потом опять мордой в это самое тыкать. Сказовская газета должна выйти с заголовком «Дела семейные?».
И весь высший свет, должно быть, сейчас бурлит. Особенно языкастых берут на карандаш, при удобном случае спрошу за слова.
Продержали меня в казематах недельку для порядку. Покормили за это время только четыре раза. Интересный опыт. Чуть не научился энергию солнца потреблять. Затем отвели отмываться. Дали надежду, что к кому-то высокопоставленному поведут. После душа, выдали чистую одежду, и повели наверх в допросную. Внутри меня ждал не Ржевский, а Сам, его Спокойшество, повелитель валерьяновых полей и ромашковых плантаций, Иванов Петр Павлович.
— Утро доброе, ваше высочество, — сказал я.
— Садись, — безэмоционально махнул он рукой.
Я расположился с интересом глядя на него.
— Есть у тебя что сказать?
Я кивнул.
— Извиниться хотел за излишнюю дерзость, но по-другому вы бы меня и не услышали, вашество.
— Принимается, — хмуро буркнул он. — На Камчатке ты что устроил? Чего тебе Моржов сделал?
— А он не рассказал? — удивился я.
— Нет.
— Вышли в море люди, в шторм попали, их отнесло за границу территориальных вод Японии. Обычное в общем-то в непогоду дело. Береговики часто таким заблудышам помогают. Моржов их в плен всех взял, а это наследники главных семей Хоккайдо.
Император поперхнулся. Затем поглядел на меня и покачал головой.
— Вас бы обоих еще на годик в подземелье, его за тупость и близорукость, тебя за хитрость и дальновидность. Дело замять надо! — последнее было произнесено безапелляционно. — Подай список, Моржов всех выдаст моим людям, они твоим передадут. Войска вывести придется.
  
Он толкнул мне листок и бумагу. Я написал имена всех, кто участвовал в операции, а в серединку скромно воткнул Дасани Джун, внутренне усмехнувшись, так будет проще, чем выносить Моржову дверь с петель. Ему же самому и проще.