Красивый. Родной. (не)Мой (СИ)

  
Красивый. Родной. (не)Мой
 
Галина Милоградская 
   
Глава 1
 
Алина 
Илюша наконец уснул. С каждым разом укладывать его днём всё сложнее, спасибо, что хоть в садике спит. Тихо прикрываю дверь в детскую, выхожу на балкон и набираю Максима. Три дня не виделись, а я уже дико соскучилась.
  
— Привет, родной. Не отвлекаю?
— Сейчас нет, — отвечает он с улыбкой в голосе. — Ушатала?
— Ага. Полчаса укладывала, хорошо, если хотя бы час поспит. Ты долго ещё?
— Ещё неделя. Зато потом целый месяц свободен, ещё надоесть вам успею.
— Ты? Ты мне до глубокой старости не надоешь!
Подруги считают, что мне повезло встретить Максима, и я с ними полностью согласна. Его улыбка может растопить вековые льды на Северном полюсе. Он служит старшим помощником капитана на каком-то секретном корабле, название которого клещами не вытащить. У нас город кишит моряками, по праздникам в глазах рябит от белоснежной формы, а выбор женихов — всё равно, что в кондитерскую попал. Я с моряками принципиально не встречалась, хватило папы, которого почти никогда не было дома. Когда он на пенсию вышел в свои сорок пять, они с мамой почти сразу развелись — оказалось, что за эти годы стали абсолютно чужими людьми. Надо же было так вляпаться — по уши влюбиться в «дальнобоя»!
Мы познакомились с Максимом в клубе: я — оторва в ярком платье, он… Одного взгляда оказалось достаточно, чтобы понять — бабник. На чёрной рубашке неоново светились пуговицы, притягивая взгляд к открытым ключицам, тёмные очки едва держались на кончике длинного ровного носа, глаза откровенно раздевали. С такими если и пересекаться, то на одну ночь, не больше. Но… я поддалась обаянию, проснулась с ним в одной постели и поняла, что не жалею. А потом Максим удивил.
— Не хочешь погулять? — предложил, вместо того, чтобы вызвать такси и разойтись, как в море корабли.
— Просто погулять? — уточнила я зачем-то.
— Ага, — он бесшабашно улыбнулся. Мы до сих пор лежали в постели, едва прикрытые одеялом — жарко. И я видела каждую искорку в серо-голубых глазах и понимала, что уже пропала. Даже если всё закончится сегодня, никогда не забуду нашу встречу.
— Покажи мне город, — шепнул он, подаваясь вперёд, согревая дыханием губы. — Хочу увидеть его твоими глазами.
Он целовался невероятно, стирая с каждым движением губ воспоминания обо всех прошлых поцелуях. Я путала пальцы в мягких каштановых волосах, притягивая ближе, чтобы никакого зазора не осталось между телами. Из дома мы выбрались нескоро и весь день гуляли по Севастополю, избегая самые оживлённые места. Летом у нас всегда полно туристов, и как же хорошо, что большинство не отходит от протоптанных маршрутов!
— Шикарный вид, — сказал Максим, опираясь о парапет. Смотровая площадка была давно заброшена, старый асфальт растрескался. Почти на окраине города, но из-за открывающегося вида было чудом, что власти про неё не вспоминают. Внизу лежала бухта, в марине ровными рядами, как на параде, выстроились военные корабли.
— Как думаешь, на каком я служу? — Максим встал в пол-оборота, так, что заходящее солнце очертило силуэт и вспыхнуло рыжими нитями в волосах.
— Не знаю. Надеюсь, не на том, что скоро покинет порт. — Я встала рядом, небрежно облокотилась о щербатые перила. Максим плавно переместился за спину, положил руки по обе стороны от меня. Широкие ладони с длинными пальцами отвлекли от вопроса — я просто залюбовалась ими. Жар его тела не обжигал — прогревал изнутри, и сердце застучало быстрее.
— Даже если так, я вернусь к тебе, — прошептал Максим на ухо и нежно, коротко поцеловал.
Всю следующую неделю мы не отлипали друг от друга, и, когда пришло время расставаться, я рыдала, как сумасшедшая.
— Я буду звонить, — пообещал он, поглаживая мокрые щёки костяшками пальцев. — Каждый раз, когда будет возможность. А ты… ты дождись, хорошо?
Так я и жду его почти пять лет. Нашему сыну недавно исполнилось три года, и мне иногда даже страшно от того, насколько счастлива. Оказалось, когда любишь, ждать совсем не сложно. Наоборот — время сжимается и растягивается между звонками и видео, а потом наступает долгожданная встреча. Впереди у нас целый месяц, а это уже много. Надо договориться на работе, использовать накопленные отгулы.
У нас тут через одну жёны моряков, так что обычно ноль процентов осуждения и сто — понимания. В поликлинике, где я работаю врачом в УЗИ-кабинете, не бывает особого ажиотажа. Всё расписано, смены поделены. Отвожу Илюшку в садик по дороге на работу, здороваюсь с девочками в регистратуре, забираю у старшей медсестры своё расписание. Новый день, новые пациенты, парочка старых знакомых. Старых и по возрасту, и по длительности нашего знакомства.
— Алиночка, девочка моя, посмотри, что-то опять желчный расшалился. Или это печень? Не пойму.
Мария Егоровна — милейшей души бабулечка, но выносит мозг так, что к концу приёма улыбка намертво приклеена к губам. Приходит проверяться на каждый чих, буквально на каждый. Поликлиника у нас новая, хорошо оснащённая — просто рай для тех, кто любит не лечиться, а искать у себя болячки.
— Вам бы в санаторий съездить, Мария Егоровна. Может, куда-нибудь в прохладу.
— Ох, и не говори. Завтра спрошу у Васильны, как бы место выбить.
Мысленно прошу прощения у участкового терапевта. Впрочем, ей всё равно придётся выслушивать жалобы Марии Егоровны, а выдержки ей не занимать — сорок лет стажа, тут кожа как у носорога. Ещё двое пациентов и, наконец, перерыв. Работа несложная, но кто и когда отказывается выпить чашечку чая в тишине? Я не исключение. Завариваю большую кружку, достаю из маленького холодильника бутерброды, предвкушая обед, когда звонит телефон. Кошусь на экран и мысленно морщусь: Ритка.
Есть такие подруги, с которыми как на вулкане: то ругаешься, то миришься, то снова радуешься, что перестал общаться. Это Риткин случай. Мы с первого класса дружим, но иногда я устаю настолько, что просто взрываюсь. Я, конечно, тоже не ангел, так что количество побед и поражений у нас равное. Обычно она звонит и трещит час, не меньше, в основном о себе. А потом впроброс спрашивает, как у меня дела, и прощается. Я не готова сейчас быть жилеткой и психологом в одном лице, но Ритка настойчиво наяривает, как будто случился пожар. Может, так и есть, поэтому со вздохом принимаю вызов.
— Привет, подруга! — нет, голос жизнерадостный. Откусываю бутерброд, отвечаю неразборчиво:
— Привет. У меня обед. Что-то срочное?
— Как тебе сказать… Может, и срочное.
— Не тяни, — прошу и смотрю на часы — перерыв не резиновый.
— Ладно, не буду тянуть кота за яйца. Ты Макса когда ждёшь?
— Чрез неделю, а что? На рыбалку решила позвать?
У Ритки муж — профессиональный рыбак. На своём маленьком катере весь Крым исколесил. Как свободная от работы минутка выдаётся, так он снасти в руки и был таков. Хотя я бы с Риткой жить точно не смогла, так что отлично его понимаю. Они с Максимом часто рыбачат, но договариваются почему-то через нас.
— Нет, это твой Макс, кажется, отлично рыбачит.
Начинаю терять терпение. Ритка постоянно говорит, что раз Максим — моряк, то в каждом порту по семье. Я эти слова давно мимо ушей пропускаю.
— Опять скандалы, интриги, расследования? — спрашиваю со вздохом. — Рит, тебе не надоело?
— Я, между прочим, о тебе волнуюсь! В общем… я на днях в Краснодар моталась, по работе.
— Ну? — Конечно, я помню, что ей надо было в Краснодар, все уши мне прожужжала.
— И там видела Макса, — эффектная пауза, — с другой женщиной!
  
— Обозналась, — отвечаю равнодушно.
— И с ребёнком! — добавляет она.
— Ага, почему сразу не с десятью?
— Я знала, что ты не поверишь, поэтому сейчас пришлю доказательства. Потом ещё спасибо мне скажешь, что я глаза открыла. С самого начала говорила, что он — кобелина, каких поискать!
Говорила, а сама завидовала. Как будто я не понимаю, не вижу, что её аж перекашивает, когда нас вместе видит. У нас всё хорошо в семье, у неё — вечные скандалы, а муж давно соседом стал.