Красивый. Родной. (не)Мой (СИ)

— Надо собираться? — спрашивает Максим, глядя на часы на запястье. — За Ильёй.
— Пора, — вздыхаю и нехотя сажусь. Хоть бы раз оставить его на пару деньков кому-то и провести это время только с Максимом… Но моей мамы давно нет в живых, папа — проще сразу ребёнка в детдом, чем ему давать. У Максима тоже никого. Иногда я очень устаю, хочется пожить для себя. Встать, когда я хочу, весь день делать то, что я хочу. Иногда мне тяжело, но Максиму в этом ни за что не признаюсь. Сложно представить более включённого отца, когда он с нами.
  
— Хочешь, я сам схожу, — говорит он и тоже садится. Целует в плечо. — А ты пока поваляешься.
— Нет, хитрец. Я хочу увидеть его реакцию, когда тебя заметит.
Максима в садике знают. Конечно, сложно не запомнить высокого красавца. В первый раз он пришёл со мной в парадной форме, и я прекрасно видела, как воспитательницы пускали слюни. Пусть, я не ревную, знаю, что он только мой.
— Папа!
Илюшка бежит навстречу, заметив нас сразу у входа. Максим присаживается, легко подхватывает на руки и обнимает.
— Эй, ты стал ещё выше! Совсем немного, и дорастёшь до мамы! — говорит со смехом, кружа сына на руках. Тот весело, заливисто смеётся, а я не могу не умиляться с этой картины. Не выдержав, достаю телефон и фотографирую их. Хочется запечатлеть каждый счастливый момент, когда мы вместе. Весь вечер они проводят вместе, как говорит Максим: «Разгружу тебя по максимуму». Иногда я даже ревную его к сыну, как бы смешно это ни звучало. Пеку блины, прислушиваясь к возне в комнате, но, когда выхожу с тарелкой, никого нет. Максим в детской. Волна нежности затапливает и согревает: Илюшка спит, мой муж — рядом. Горит ночник, на подушке лежит раскрытая книга сказок. Словно почувствовав, Максим открывает глаза. Первый взгляд — на Илью, потом на меня. Тихо встаёт.
— Задремал, — говорит он виновато, когда мы выходим. Обнимает одной рукой, прижимает к стене. — Почему ты у меня такая красивая?
Дыхание привычно перехватывает при звуке интимных ноток в голосе. Касаюсь его щеки, веду вниз, к шее, обвожу ключицы, выпирающие под майкой.
— Это ты у меня самый красивый, — шепчу в губы.
— Я знаю, — усмехается он и шутливо охает, получив лёгкий удар кулаком в плечо. — К чему отрицать очевидное? Ай! Да хватит уже! Впрочем, — голос становится ещё ниже, дыхание согревает ухо, — если сегодня ты хочешь быть главной, я не против. Давай уже разложим диван.
Мы живём в обычной двухкомнатной квартире, которую Максим стал снимать, когда появился Илюшка. Из своего жилья у меня только маленький домик на окраине города. Я сдаю его в сезон — небольшая, но помощь. Максим пока ждёт квартиру от флота. Ритка как-то спросила:
— Если ты ждёшь квартиру, не проще ли жениться на Алине? Тогда ты встал бы на очередь на большую жилплощадь.
Я уже не помню, что тогда сказал Максим — отшутился как-то. Сама никогда не считала штамп в паспорте чем-то важным. Сын записан на отца, остальное неважно. Но червячок сомнения, которого я думала, что убила, снова начинает точить сердце. Максим давно спит, а у меня не получается уснуть. Те фотографии и видело удалила, а теперь жалею. Спросить-не спросить?
Так до сих пор и не спросила. Две недели прошло, и, глядя на Максима, не перестаю гадать, с кем он тогда был. Вижу, что не врёт, и любит по-прежнему. Невозможно так притворяться, да и зачем? Я не дочь миллионера, ничего, кроме своей любви, дать не могу. Если бы он не давал деньги, даже не смогла бы водить Илюшку на развивашки. Зарплата небольшая, деньги за аренду домика я стараюсь по максимуму откладывать: впереди школа, университет, мало ли, что вообще может случиться. Не живём впроголодь, но и не шикуем. На курорты не ездим, потому что живём на курорте. Всё есть, всё хорошо, но внутри будто зреет что-то неприятное, как склизкий комок, который пока слишком мал, чтобы откашлять.
— У нас на выходные никаких планов? — спрашивает Максим вечером в четверг. Они с Ильёй сидят на полу, собирают большие паззлы.
— Нет, а что? — Я отрываюсь от книги, которую читала. Такая редкая возможность — сын не спит, а не пляшу перед ним.
— Толик позвал на уху. Я уже согласился, ты не против?
Нехорошее предчувствие начинает оформляться. Всё это время подруга подозрительно молчала, а я не обращала внимания на эту тишину, поглощённая приездом Максима. И тот факт, что Толик лично позвонил ему, а не она — мне, настораживает.
— Может, проведём это время втроём? — делаю слабую попытку отказаться.
— Ты не хочешь с ними встречаться? Вы, что, опять с Риткой поругались? А я удивился — что это он сам звонит… Что на этот раз?
— Да ничего, — неловко улыбаюсь. Если бы хотела, Ритка уже сбросила бы на нашу семью бомбу. Не станет же она при детях вываливать свои подозрения. Да и Толик, хоть и спокойный, терпеть не может скандалы и может вспылить, накричать на жену, чтобы не лезла. Нет, это будет простая встреча, нет причин отказываться.
Поначалу так и есть. Дом у них стоит прямо на берегу моря. Крепкий, в нём не одно поколение выросло. У Толика и Ритки двое детей: дочка чуть старше Илюши и годовалый сын. Иногда я понимаю, почему подруга такая резкая и раздражительная — сложно с двумя детьми. Толик, как настоящий мужчина, предпочитает проводить время на работе и в море, подальше от громкой семьи. Хорошо, хоть свекровь с мамой помогают.
Большой котёл висит над костром — Толик предпочитает готовить «по-рыбацки». Стол в виноградной беседке уже накрыт, дети бегают под нашим зорким присмотром по двору, на небе зажигаются первые звёзды. Слышно дыхание моря, размеренный плеск воды. Максим и Толик стоят в стороне — Толик отошёл покурить подальше от жены, которую мутит от запаха табака.
— Так что, подруга, узнала, кто та баба с ребёнком? Дай, угадаю: сказал, что знакомая. Или, что жена друга?
Холодею. Точно такие же мысли постоянно крутятся у меня в голове. Ритка подпила, язык слегка заплетается. Самое время нам уходить.
— Только не говори, что голову в песок засунула, — с неожиданной злостью говорит Ритка. — Тебе рога навесили, а ты и рада!
— Прекрати, Рит, — отвечаю и поднимаюсь. Отыскиваю глазами Илюшку. Устал, сегодня легко получится уложить.
— Конечно, проще сделать вид, что ничего не происходит, и продолжать играть роль идеальной жены, да? Муж весь из себя такой, сын…
Она говорит с таким ядом, что до костей пробирает. Пошатываясь, встаёт и вдруг громко говорит:
— Эй, Макс, а почему ты не хочешь рассказать, кто там у тебя живёт в Краснодаре?
Мужчины подходят и… Я вижу панику в его глазах.
— Ты о чём, Рит? — спрашивает Толик. Хватаю Максима за руку и тяну на себя:
— Идём, заберём Илюшу и домой.
— Как, о чём? — Ритку уже понесло. Я чувствую — ладонь Максима холодная и мокрая. Невольно отпускаю его, смотрю в глаза. — О той женщине с ребёнком, с которыми я тебя видела три недели назад. Сейчас…
Она достаёт телефон и копается в нём. Тихо. Слишком тихо. Максим молчит, не отпирается, не переводит всё в шутку. Его напряжение можно пощупать.
— Вот. — Ритка протягивает телефон, чтобы всем было видно. — Хочешь сказать, я обозналась?
— Алин, я… — Максим вдруг словно ниже становится. — Я всё объясню…
  
Глава 5
 
Алина 
Голова идёт кругом, земля начинает вращаться быстрее. Объясни-объясни-объясни — стучит в голове, но понимаю, что не хочу ничего слышать. Не сейчас. Не перед ними. И видеть его сейчас не могу.
— Помолчи, пожалуйста, — говорю тихо. — Я… Поговорим потом, хорошо?
— Ну, ты и сука, — тянет Толик. — Ты же обещала!..
  
Выходит, он знал. Ну, конечно же, Ритка всё рассказала, у неё язык без костей. Тогда зачем они позвали нас? Чтобы публично похоронить мой брак? А брак ли?.. Считала, что да, пусть даже гражданский. Не собираюсь доставлять Ритке удовольствие и выяснять отношения на чужих глазах.
— А что такого? Пусть Максим нам всё расскажет!