Эпоха мертвых. Дилогия (СИ)

Удивительно, но больше никаких казусов с нами не случалось вплоть до перехода венгерско-сербской границы, не так давно закрытой от назойливых беженцев, тысячами прущих тайными лесными тропами или даже напролом в разморенную от сытости Европу.
Саму Венгрию, к слову, наша колонна пролетела на одном дыхании, стрелка спидометра частенько уходила за «сотню», всего пару раз ненадолго вернувшись к отметке «шестьдесят». И это не смотря на то, что дороги здесь оказались на несколько порядков хуже австрийских, временами напоминая трассу Ижевск — Пермь или, если начистоту, лунную поверхность.
  
На границе пришлось попотеть с проездом — здесь имел место основательный затор и ряд мелких аварий, то ли ставших следствием, то ли являвшихся причиной. Пару раз мы мужским коллективом, включая и Хельмута, не желавшего оставаться в стороне, откатывали легковушки, которые не получалось объехать.
Нередко внутри находились мертвецы, и тогда мы даже не думали лезть внутрь, в отвратительную душегубку — трупы за неделю успели порядком разложиться, и даже смрадный воздух таил в себе угрозу. Благо, нас было много, и мы, поднатужившись, просто опрокидывали такие авто на бок, освобождая себе путь. К таким радикальным мерам пришлось прибегать лишь четыре раза, и это замечательно, ибо выматывала такая физкультура моментально. Я так даже на десятикилометровом марш-броске не потел и не уставал.
А еще под колесами гаденько похрустывали хорошо обглоданные и разбросанные неизвестными падальщиками кости. Снаружи мертвецов было не меньше, чем в машинах, и животные с птицами уже выполнили свою работу, сожрав все, что можно.
После короткой, но напряженной работы мы немного отъехали вглубь братской страны, выбрались на улицу и закурили, Хельмут с Терри остались с нами на улице за компанию — девушек из машин выманить было невозможно. И как они умудряются столько времени сидеть на одном месте? У меня зад как будто окаменел на веки вечные, даже при ходьбе поясница ощущалась чем-то совершенно инородным, но никак не частью моего тела.
— Слышали? — тихо сказал Семен и показал куда-то пальцем.
— Нет, а что там? — так же негромко поинтересовался Виктор.
— Да вроде кто-то ухал, совсем рядом.
— Что-что делал?
— У́-хал, — прошипел Семен с раздражением, разбив и без того короткое слово на два слога, чтобы понял любой тупица. — Как сова, блин. В зоопарк не ходил, что ли?
— Не, ничего такого не слышал, — мотнул головой Виктор.
— Я тоже, — пожал плечами я и на всякий случай прислушался. Безрезультатно.
— Тот тип ничего не говорил тебе об этом? — осведомился Терри, все еще чувствующий себя неловко от того, что ему во снах никто не являлся. Семену тоже, но он почему-то совсем не переживал по этому поводу.
— Говорил, да я неправильно его понял, — я развел руками. — Уж извините, он всегда изъясняется непонятными загадками, а тут, оказывается, сказал прямо — скоро стемнеет.
— А больше ничего не говорил? — спросил Хельмут, ему с Бастианом я все рассказал еще в машине, чтобы приободрить их.
Я призадумался и изрек.
— Надо же, говорил. Вот если б не спросили — я бы и не вспомнил. Могу ошибаться, но, если память не подводит, он что-то упоминал о том, что темнота эта рассеется, или типа того. Что не надо ее бояться, просил двигаться вперед, не обращая внимания ни на что.
— Это все здорово, но мы в пути уже четырнадцать часов, — резонно заметил Терри. — Водители устали, им нужен отдых. Даже я, хоть ничего и не делаю, вот-вот свихнусь от этого безделья и от сидения на пятой точке. Лучше прерваться на несколько часов, чем угодить в аварию и выйти из строя на несколько дней или даже насовсем.
— Если честно, я бы еще и поел, — признался Виктор и с хрустом размял шею. — Вы-то почти все хоть что-то перехватили, а я вот нет, как-то не спохватился, не успел. У меня кишки уже сами себя переваривать начали.
Меня немного кольнула совесть — как же так, Хельмут столько времени крутил баранку, а я трепал языком и даже немного поспал, и ни разу не предложил ему смениться. Выглядит немец, во всяком случае, очень уставшим. Если вначале он отстранил меня от управления, то сейчас бы с удовольствием уступил.
Я один стоял лицом к нашим машинам, напротив меня находились Семен и Виктор, спинами заслоняющие свет фар, Хельмут и Терри встали с боков, а Бастиан — рядом со мной, так, что мы образовали круг. Готов поклясться, что в черной непроницаемости, начинающейся за оказавшимся в хвосте фордом, мелькнуло какое-то движение. Нечто огромное с небывалой легкостью и быстротой переместилось с одного места на другое, на сотую долю секунду промелькнув перед моими глазами.
Как уже было сказано выше, один лишь я стоял так, что мог заметить невнятное колыхание. Разумеется, я тут же себя одернул — ну что там может случиться? Или, что более удивительно, как я мог что-то заметить, если вокруг темнота, хоть глаз выколи?
— Давайте попробуем сойти с трассы и где-нибудь остановиться. Три-четыре часа нам хватит, — предложил я, желая только одного — как можно скорее убраться из этого места. Делиться соображениями по поводу своих галлюцинаций не стал, не стоит подливать масла в разгорающийся огонь нашего общего безумия.
Возражений не было. Более того, нам пришлось изрядно поспешить. Едва мы с Хельмутом дошли до пассата, как сзади, из-за семенового форда, грянул гром. Низкий и близкий, настолько сильный, что земля вздрогнула под ногами. Подобный звук, наверное, сопровождает падение чего-то огромного с высоты нескольких метров. Например, если поднять и бросить микроавтобус или джип.
Я даже успел испугаться — не начали ли опять поливать Землю-матушку ядерными зарядами от безысходности — но, если бы это было правдой, такая мысль не смогла бы родиться в голове, ей бы просто не хватило времени, потому что мозг сгорел бы раньше.
— Твою мать! — заверещал Семен и припустил до форда бегом.
Машины взревели изо всех своих скромных лошадиных сил, набирая скорость с визгом покрышек. За рулем вновь оказался Хельмут, но от его усталости не осталось и следа — он был собран и сосредоточен. Вот что значит вести здоровый и размеренный образ жизни с юности… Я подумал это и испытал отчаянное желание закурить, жадно втянуть сигарету одним горьким залпом и, травясь канцерогенным дымом, помечтать о том, как скоро брошу. Навсегда и насовсем.
— У меня странное ощущение, — странным, звенящим голосом сказал Бастиан. — И у Берты тоже. Она потеряла сознание.
— Was?! — взревел дурным голосом Хельмут.
— Тихо, тихо! — воскликнул Бастиан. — Она дышит, она жива, просто испугалась.
— А мы-то как испугались, — ввернул словечко я, опережая старого немца. — Хельмут, не отвлекайтесь, пожалуйста. Ничего с Бертой не случилось.
— Все под контролем, — буркнул Хельмут, но все равно начал чаще поглядывать в салонное зеркало заднего вида.
Сзади еще раз шарахнуло, на сей раз как будто ближе и явно сильнее. Я крепко пожалел, что не пристегнул ремень безопасности — меня подкинуло вверх и приложило лицом о потолок. Из-за удара заныла шея, а заодно и вспыхнули краткими, но колючими вспышками ребра и даже ноги, пострадавшие в неравном бою под Щецином.
Бастиан и Хельмут, истинные немцы, на автомате «пристегнулись» еще на старте, так что они отделались лишь встряской.
Был и положительный момент — Берта очнулась. Ох и правы были великомудрые предки, советуя лечиться тем же, чем и ушибся.
Собака приоткрыла слезящиеся глаза, привстала и как будто хотела гневно залаять, но потом передумала и обратно бухнулась на сиденье, положив голову на колени Бастиану. Тот немедленно начал ее поглаживать, заодно успокаивая этим и себя.
  
Я оглянулся. Семен держал курс ровно, со страху прибавив скорости чуть больше допустимого и опасно сблизившись с нами. Пассат не мог лететь так прытко, как форд или, тем более, спортивный мицубиси Виктора и Беатрис. Но в нашем случае всем приходилось подстраиваться под скорость слабого звена.