Эпоха мертвых. Дилогия (СИ)
— Признал, — неохотно признался я. — А ты тут чем занят?
— Ничем, — довольно пожал плечами рыжий и хлопнул меня по спине вполне осязаемой рукой. — Прям как всегда мечтал. А ты, я вижу, куда-то направляешься?
— Угу, — я еще не знал, как вести себя с этим мороком. — К вам, клоунам. Скоро увидимся.
— Не совсем понимаю тебя, — нахмурился Ванька и поскреб вихрастый затылок.
— И я вот тоже.
Теперь с левой стороны со мной нога в ногу вышагивал Леха, живой и невредимый.
— Слушайте, парни, что вы прицепились? — на меня начало находить раздражение.
— Не успел еще по нам соскучиться, — с улыбкой произнес Семен, присоединившийся к Лехе. Мы вчетвером, как в старые добрые времена, куда-то шли.
— Я еще с вами навидаюсь, — заверил его я.
— С нами ли? — философски спросил Семен. — Повезло тебе. И одновременно не повезло.
— Да-да, — закивал Ванька. — Еще не известно, на чьей стороне удача. Хотя, наверное, все-таки на твоей.
— Сюда — лучше поздно, чем рано, — подытожил Леха, и от его слов по позвоночнику вниз заскользил тоненький ручеек пота.
— Да ладно, друг, — вдруг серьезно промолвил Иван. — Мы просто хотели сказать тебе «спасибо». Ты дошел, добрался — значит, все было не зря. Держись там!
— Удачи, Дима, — сказал Семен.
— До нескорой встречи, — хмыкнул Леха, и все они исчезли.
Трепеща всем телом от непостижимости увиденного, я перешел с шага на отчаянный бег, пока не умотался и не замедлился до неторопливого перебирания ногами. Сам того не заметив, я как-то вышел в осенний парк, оставив белый мир позади.
Здесь всюду возвышались красивые клены с желтыми листьями, а по аккуратным дорожкам прогуливались люди, разные люди — молодые, старые, пары, семьи, угрюмые одиночки и веселые пьяницы. Никто не обращал на меня внимания, кроме одной девушки в бежевом платье, с накинутым сверху красивым красным плащом. Ее глаза были полны тоской, казалось, она вот-вот расплачется.
Мы встретились взглядами, и она пошла ко мне. Я не сводил с нее внимательного взгляда все время, что она направлялась в мою сторону. Мне хотелось встать на месте, но я четко помнил — нельзя. Нельзя, и все тут.
— Вы ведь увидите Хельмута?
— Я… Что?
— Хельмута, моего мужа, — тихо повторила девушка. Она уже поравнялась со мной.
— Теоретически это возможно, — негромко, в тон ей ответил я.
— Скажите ему, пожалуйста, что я жду его в этом парке. Но он не должен торопить события. Я буду ждать столько, сколько потребуется — мне совсем не трудно. А еще, будьте так добры, объясните ему, что не нужно меня выискивать. Мы встретимся в назначенный час, ни раньше, ни позже, возле фонтана, того самого, который отключен на ремонт. Хорошо?
— Да, — закивал я, понимая, что мне поручили важное дело. — Хорошо. Я выполню просьбу. Найду способ.
— Спасибо! — девушка неожиданно придвинулась, обняла меня и также резко отстранилась, оставив после себя лишь легкий, чуть сладковатый аромат духов. — Идите, идите, осталось-то совсем чуть-чуть! Можете на развилке свернуть влево, так будет быстрее.
Я последовал совету женщины. Парк исчез, и я вернулся в знакомый белый мир, в котором теперь имелась извилистая лесная тропинка, хорошо протоптанная, но чуть узковатая даже для одного ходока. Забавно, что эта дорожка не осталась в «локации» с парком, а перенеслась сюда.
Я снова побежал, моля все силы в этой Вселенной о том, чтобы, наконец, дойти до цели. Эти непонятные похождения утомили меня и изрядно напугали.
Как странно — бегу, бегу, а сердце колотится все медленнее, дыхание тяжелеет, как тяжелеют и руки с ногами вместе. Приятная теплая усталость сваливает меня вниз, веки благодарно смыкаются, и я почему лечу вниз, безропотно и тихо.
* * *
Я что, встретился с гопниками в подворотне, и они выбивали из моей головы всю дурь об угол дома? Или, может, о бордюр? Провел языком по зубам — вроде все целые. Тогда что с головой-то?
Расклеил веки, немного проморгался, задержал взгляд на черной точке, кружащей под светлым потолком. Точка раздражающе жужжала — муха! Мелкая пакостная муха, а жужжит как вертолет — сейчас оглохну!
Попытался сбить гадину рукой, но та не повиновалась стремительному импульсу мозга. Покалывание чуть выше локтя ясно дало понять, что я ее попросту отлежал.
Выдернул руку из-под храпящей туши Семена, во время сна почти вытеснившего меня с кровати и сел, да, видимо, резковато — перед глазами заплясали круги, в животе забурлило, а в нос ударил обжигающий запах перегара. Черт с ней, мухой, мы еще свидимся, а сейчас надо бежать!
Я вскочил, споткнулся, едва не упал и вывалился через дверь в кухню-предбанник, а оттуда — на аккуратное крылечко, недавно построенное Ванькой на смену старому, разваливающемуся. Перегнулся через перила и смачно изверг все выпитое и съеденное накануне в траву. Кое-что поганенько так потекло и по дереву крыльца, ниже перил, и я быстро отдернул взгляд, чтобы не вытошнило повторно.
Откинулся назад, прислонился к шершавому дереву стены и жадно вдохнул прохладный весенний воздух. Май, девятое число — я знал это наверняка. Ллоуль верно подметил, попал в десятку, так сказать. Зомби-апокалипсис должен был начаться буквально в эту самую секунду.
Оживали цветы, деревья уже третью неделю красовались в новых зеленых платьях, а возмущенный моим внезапным появлением ежик, возмущенно фыркая, дал деру из зарослей на капустной клумбе и был таков. Только качнулись травинки, последнее напоминание о колючем комке, без боя прорвавшемся к спасительному родному лесу.
Губы сами собой растянулись в счастливой улыбке. Вернувшись в дом, окинул взглядом сопящих товарищей, схватил щетку и пасту и направился на улицу — освежаться. Из выведенного прямо на участок крана ополоснул рот, умыл заспанную физиономию и с удовольствием сделал зарядку, вдыхая полной грудью.
Спохватившись, вытащил телефон. Да, это ж мой старенький смартфон с экраном, испещренным царапинами самой разной длины и глубины. Ну, привет, родимый. Сколько там времени? Ого, ну мы и поспать! Полдень уже не близился, он остался позади.
Ай да Ллоуль, ай да сын доброй и мудрой женщины! Сделал, что обещал, выручил, вернул! Но все-таки не мешало бы проверить, что здесь, в этом мире все в порядке.
До магазина-бытовки добежал за пару минут, побив, как минимум, личный рекорд. Сердце радостно бухало, в ушах ритмично ухало, а мне все было до лампочки. Я сегодня самый счастливый, если только не…
— Алло!
— Мама, привет!
— Привет, привет, — донесся из трубки ироничный голос. — Дай угадаю — только проснулись?
— Нет, с чего это? — с показным возмущением ответствовал я и спешно сменил тему. — Как у вас дела? Что в городе новенького?
— А чего там должно быть, в городе? Ты только уехал, ничего еще не поменялось, — не поняла мама. — Все хорошо, с работы вот едем…
— С работы? Класс! Высший класс!
— А у тебя все в порядке, сын? Ты какой-то странный…
— Да нет, просто утро такое хорошее, солнечное.
— Вообще-то уже день! Ну, точно говорю — только что проснулись, гулены…
— Ладно, мам, скоро увидимся. Приеду скоро. А сейчас пора бежать!
— Ну, беги.
— Пока, целую! Папе большой привет, и вообще всем привет передавай!
Оставив маму в полном недоумении, я вернул телефон в карман. От волнения дрожали ноги, и я сел на «переговорный» холмик, а потом и вовсе лег на спину, закинув руки за голову и устремив взгляд ввысь, навстречу доброму и знакомому небу. Как же я его люблю! И вообще все люблю! Даже обнаглевшего зеленого жука, решившего погреться под солнцем на моей груди.
Я пролежал вот так, наверное, четверть часа. Перед тем, как уйти, заглянул в магазин — купил воды. Продавщица была все такой же сонной и немного недовольной, но я источал такое счастье, что, отдавая сдачу пухлой рукой, она не выдержала и разулыбалась, сама не понимая, почему.
Когда я вернулся, перед домом уже собрался консилиум из трех бывалых алкоголиков. Хмурые рожи, больные головы, переброска язвительными шуточками — все, как всегда.