Эпоха мертвых. Дилогия (СИ)
Но, как назло, сразу за поворотом нас вновь поджидал затор — городской автобус развернуло поперек дороги, да так, что придется выскакивать на «встречку» через разделительный газон, по своей полосе никак протиснуться не удастся.
— Да твою же мать! — в отчаянии Ванька крепко хлопнул ладонью по приборной панели. — Приплыли, блин.
— Давай по разделительной, смелее, — поторопил я водителя. — Парни, вооружаемся на всякий, кто знает…
У Ваньки в машине была бита — куда же без нее — а также баллонный ключ. Их тут же разобрали Леха с Семеном, и мне пришлось бродить по деревне в поисках какой-нибудь хорошей палки — запасной топор Тарас Тимофеич отдавать наотрез отказался, да я не был уверен, что смогу кого-то ударить таким оружием. По крайней мере, не сейчас. В итоге я обнаружил черенок от лопаты, который и взял с собой, стараясь не обращать внимания на сальные шуточки друзей.
Зараженные — три парня лет двадцати, крепких и спортивных — быстро приближались рваными неровными шагами, Ванька же аккуратно заезжал на бордюр разделительного газона, оказавшийся слишком высоким, и не слишком спешил.
— Мля, Ванек, или гони, или стой, и мы выходим драться, — проревел Леха, который уже был готов к бою. В подтверждение своих слов он с щелчком разблокировал дверь и подался вперед, как будто всерьез собирался выходить.
— А, хрен с вами, — выпалил Ванька, надавил на педаль газа, и машина перескочила разделительную полосу и оказалась на «встречке».
Снизу что-то гулко грохотнуло по днищу, но автомобиль продолжал ехать. Зомби снова остались с носом, с бессильной свирепостью скрипя зубами, а мы второй раз легко отделались. Я все это время пребывал в каком-то оцепенении, в беспамятстве, какое бывает в драке — эмоции наглухо выключаются, мысли тоже, ты бьешь, тебя бьют, и ничего больше, никаких переживаний.
— Если без подвески останемся, лучше будет?! — нервно вопросил Ванька. — Сейчас машина как развалится, тогда вообще труба. Она и так у меня на ладан дышит, старушка.
— Ничего с твоей старушкой не случилось, хоть ты всю жизнь над ней изгаляешься, как хочешь! — возмутился Семен. — Тем более, они почти догнали нас.
— Да, по возможности надо избегать их, бьем только при крайней необходимости. Видали, какие шустрые? Пока ты с одним возишься, еще несколько подскочит, — назидательно вещал Леха. — И тогда — привет.
— Кстати, вы помните, там, в деревне, час назад, та старушенция в нас плюнула? — спросил я.
— Она явно в тебя целила, Димыч, — серьезно кивнул Леха. — Да, я же рассказывал, там в Сети что-то об этом писали, что некоторые плюются. У них в слюне что-то едкое, стремятся бить по глазам, от чего те зудят, болят, и ты становишься беспомощным. А еще, если плевок попадет на открытую рану — пиши завещание, только быстро.
— А они все так умеют?
— Похоже, что все, — кисло подтвердил Семен, напряженно вглядываясь в свое окно — вид зачумленных здорово его напугал. — Они и против своих это используют. Все больше говорили о том, что они кусают и бьют, но обычно не до смерти, а пока человек не отключится. Хотя это часто тоже приводит к смерти, вон, гляньте, лежат в кустах.
И правда, из только-только оперившейся тротуарной растительности торчали две пары ног в кроссовках. Никогда не видел мертвецов вот так, на улице, и сейчас, на счастье, кроме неподвижных конечностей ничего не заметил. Разве что обилие мошек, чье жужжание прорывалось даже сквозь закрытые окна. Друзья тоже старательно отводили взгляд от покойников, пристально высматривая зомби — кто их знает, откуда теперь выпрыгнут.
— Может, они как тираннозавры из Парка Юрского Периода? — я невольно улыбнулся. — Видят только движущиеся объекты. Так что нам надо просто застыть, и дело в шляпе.
Семен пожал плечами — он плохо понимал юмор, и я бы не удивился, прими он мое предположение за чистую монету.
— Ванек, по кругу влево и там уже до упора прямо, — Леха хорошо вошел в роль штурмана. — Кстати, эти уроды, помнится, меж собой тоже не слишком дружными были. В каждом втором видео в Сети они не шибко разбирались между своими собратьями и здоровыми людьми, прыгали на всех и всех же били и рвали. А вот сейчас, пожалуйста, эта троица слаженно бежала за нами. И когда мы оторвались, они остались на месте и провожали нас печальными взглядами, никто не спешил выяснять друг с другом отношения. А я-то ждал зрелища…
— Мы ж сразу уехали, может, потом и сцепились… — возразил я. — Возможно, здешние просто раньше заразились? Они ведь технически живые, вполне могут и умнеть, и соображать, и развиваться. А если это вообще временное помешательство и скоро люди начнут приходить в себя?
— Ладно, не будем пока ломать голову, все одно вот так на-гора никакого дельного объяснения не придумать, — махнул рукой Леха, и тут же торжественно объявил. — А вот и магазин «Охота», справа. Время не тянем, не сачкуем, работать надо по-быстрому. Место, кстати, популярное, сюда могут и другие заглянуть, если еще не заглянули, так что надо быть начеку.
Магазин представлял собой небольшое квадратное панельное здание, возведенное по скоростной и дешевой технологии — таких сейчас полным полно. При взгляде на него казалось, что стоит крепко подуть, как делал волк в сказке о трех поросятах, и он тотчас сложится. Хижине Наф-Нафа он в прочности проиграет стопроцентно.
Никто не сомневался, что огнестрельным оружием нам навряд ли удастся разжиться — его не так просто раздобыть в провинциальном магазине, в основном такое делается по знакомству, да и местные наверняка уже разобрали все, что смогли унести. Так что мы были бы рады даже простому оружию самообороны, от пистолета с резиновыми пулями до перцового баллончика, зараженные наверняка реагируют на газ точно так же, как и здоровые люди. В Интернете все постоянно об этом упоминают — мол, да живые они, живые, просто ненормальные.
Прибыв на место, мы с разочарованием убедились, что в магазине уже успели побывать — двери распахнуты настежь, одно из окон зачем-то выбито. Уходя, мародеры решили не обременять себя лишними заботами — похватали все, до чего дотянулись, с пинка открыли дверь и были таковы.
Надежда все равно тлела в наших мрачных думах. Ванька аккуратно подъехал к самому крыльцу задом, и мы вышли на улицу.
Елы, да тут как на ладони, надо по-шустрому тариться и давать лося отседова, — Леха озадаченно провел широченной пятерней по волосам. — Мы с Семеном идем внутрь и выносим то, что нам надо, а вы на стреме. Идет?
— Идет. Будем караулить здесь.
Леха с Семеном аккуратно прикрыли двери машины, чтобы не наделать шума, и, пригибаясь, молнией скрылись в магазине. Мы же с Ванькой остались снаружи на стреме. Я сразу же предложил ему не маячить вот так вот, у всех на виду, а укрыться за машиной, откуда вполне можно просматривать окрестности. Друг не стал упрямиться. Можно было и внутри остаться, но тогда обзор и слышимость в любом случае пострадают, да еще и пальнуть могут, издалека, метко, проделав в наших буйных юных головах аккуратные дырки.
— Тишина тут какая, — прошептал Ванька. — Слушай, как-то похоже на общий глюк, ага? Я слышал, такое бывает у людей…
— Ну да, после принятия соответствующих веществ, в список которых ни водка, ни марихуана не попадают. То есть ни от того, ни от другого так долго не «кроет».
— И все-таки дивно как-то… Ой, Димыч, гляди, там у подъезда еще один жмур, с головой пробитой… Твою в качель, и еще два, на газоне…
Я не ответил и занялся тем, чем должен был — наблюдением. Не хватало еще бередить свою чувствительную натуру созерцанием трупов. Жаль людей, конечно, но после пары дней на теплом солнышке, я думаю, выглядят они (точнее, их останки) совсем неважно. Волевым усилием я сосредоточился на том, что имело для нас хоть какую-то практическую ценность.
Магазин окружали типовые серые пятиэтажки с аккуратными газончиками, зелень которых хоть как-то оживляла унылый постсоветский пейзаж. Одни окна были наглухо зашторены, другие дышали прозрачной пустотой, но у меня не было ни малейших сомнений, уцелевших хватает. Наверняка они тихо сидят в своих квартирах, думая, что же делать дальше и пока не решаясь высунуть зомби. Самое страшное, кажись, впереди — если зомби не перемрут или не образумятся, многие окажутся заблокированными в своих четырех стенах, возникнет проблема голода…