Эпоха мертвых. Дилогия (СИ)
— Томаш, мать твою, едем! — рыкнул не выдержавший Адриан и, не дожидаясь его, сел за руль и хлопнул дверью.
— Да не бойся, — засмеялся Томаш. — Это они теперь нас боятся. Мы здесь хозяева, мать их, это ведь наша земля!
До Владиславово доехали спокойно, поднапрячься пришлось только между Редой и Румией. Здесь образовалось настоящее автомобильное кладбище, растянувшееся на несколько километров. Через пару лет под воздействием снега и дождя оно превратится в гору ржавого металла, заодно поуменьшившись благодаря расторопным мародерам — добра здесь можно было раздобыть прилично.
Томаш помнил, как он улепетывал по этой же самой дороге из квартиры Козловского — точно, тогда многие перли из Гдыни на север, а он вот не мог взять в голову, за каким хреном они это делали.
Дождь размыл обочину, и Томаш, объезжая пробку, дважды забуксовал, но ему удалось выбраться своими силами. Адриан был отменным водителем, он проскочил эту слякоть с такой легкостью, точно его машина вообще не касалась земли и передвигалась по воздуху. Хотя сузуки куда лучше подготовлен к проблемам на дороге, чем мерседес.
Начало пробке положил грузовик. Огромная скания с длинным прицепом потеряла управление, разворотила разделяющий полосы отбойник и пробороздила поток выезжающих из города на север легковушек. Интересно, на кой ляд фура летела в сторону Гдыни с такой прытью? В городе ведь вся зараза. Наверное, водитель, как и Томаш вчера, стремился на помощь к семье.
Водитель пренебрег ремнем безопасности, и отсутствие ветрового стекла красноречиво свидетельствовало о его участи. Из-за непроглядной тьмы и дождя Томаш не сумел разглядеть тело. Впрочем, об этом он не слишком сожалел. Насмотрится еще, куда торопиться.
На подъезде к Владиславово дождь, наконец, прекратил выстукивать на капоте и ветровом стекле причудливые ритмы. Капризная приморская погода в один миг смела с неба тучи, позволив необычайно яркой луне поделиться своим бледным светом с людьми. Теперь было видно и дорогу, и тянущиеся вдоль нее рекламные щиты и дома, пустые и темные. В квартирах наверняка ютились другие выжившие, которых теперь оставили еще и без света, а в подъездах, кафе и магазинах несли свой караул зараженные.
На фоне темного ночного неба показался простертый вверх крест местного костела. Томаш аж поежился, так жутко это выглядело. Он причислял себя к истинным патриотам Польши, но на службы ходить не любил, все это казалось скучным и немного пугающим. А вот мать с отцом (когда тот был дома, конечно) посещала костел каждую неделю, временами подолгу беседуя с ксендзом. Эти мрачноватые величественные строения еще в нормальное время казались Томашу неуютными и даже отталкивающими, а теперь и подавно. Они с уродливой укоризной возвышались над смертными, а те посещали их лишь из внутреннего долга, без всякого личного желания. Лицемерие, самое настоящее лицемерие. Интересно, помогли попам их кресты в борьбе с разгулявшейся нежитью? Навряд ли. Священнослужители теперь сами в рядах зомби, Томаш видел одного мельком.
С правой стороны дороги раскинулся темный лес, и даже он вызывал более теплые чувства, чем нависшие над дорогой угрюмые каменные своды. Правда, в лес Томаш тоже сейчас бы и шагу не ступил, даже если все зомби мира будут пыхтеть за спиной.
Проехав около двух километров, Томаш и Адриан синхронно остановились и вышли из машин. Приморский городок не подавал никаких признаков жизни. Припаркованные возле домов автомобили с поблескивающими влагой крышами были похожи на больших дремлющих жуков. Чуть слышно скрипел, покачиваясь на ветру, флюгер в виде расправившего крылья орла. Томаш снова начал нервничать. Не нравилась ему эта глухая тишина.
Щелкнула зажигалка, и крепкий табак отозвался негромким треском. Стоило ядовитому дыму ворваться в легкие, как стало легче.
— Давай тут все осмотрим, — предложил Адриан. — Возьми ствол и иди направо, я пойду налево. Через пятнадцать минут встречаемся здесь.
Какая дурацкая идея — разделяться, их же и так всего двое. Если на одного нападет стая зомби в этом пусть и маленьком, но незнакомом городке, может быть худо. Но показаться слабаком было еще хуже.
— Валяй, — вальяжно бросил Томаш и направился по своему маршруту, вниз по улице.
Он ступал по мокрой тротуарной плитке, пристально всматриваясь в каждый кустик, но никто не спешил напасть. Залаяла собака. Резкий звук скальпелем рассек окутавшее все вокруг покрывало безмолвия, и Томаш остановился и взвел оружие. Он бешено завертел пистолетом, не зная, куда его направить, и лишь спустя несколько секунд сообразил, что пес лаял в доме напротив. За окном двухэтажного кирпичного строения мелькнул тусклый свет — должно быть, фонарик или свеча — мелькнул и пропал.
Дверь дома с тихим скрипом отворилась, и на пороге показался мужчина с большим фонарем. Свет скользнул по Томашу, тот недовольно сощурился.
— Ты что тут делаешь? — сердито спросил человек. — Решил прогуляться?
— Типа того, — ответил Томаш. — Фонарик опусти, папаша.
— Ты откуда такой, умник? — грозно осведомился мужчина, но луч от лица собеседника отвел.
— Из Гдыни, за отцом сюда приехал. Моряк он у меня, должен приплыть в ваш порт.
— Заходи, — мужчина посторонился, показал на дверь. — Переждешь у нас. Тут тебе не парк культуры и отдыха, балбес, эти твари могут прискакать сюда вот хоть прямо сейчас.
— Я вообще-то их и ищу, — Томаш помахал в воздухе пистолетом.
— Не, ну ты совсем ку-ку, с этой пукалкой решил поохотиться на диких животных? Быстро заходи, иначе я закрываюсь, а ты дуй дальше, или приключения на задницу. Только посолить себя не забудь, поздний ужин.
Сам не зная почему, Томаш решил принять приглашение. Возможно, подействовал твердый голос незнакомца, которого хотелось слушаться. Томаш с секунду нерешительно потоптался на месте, а потом пошел к дому.
— Вот, другое дело, — явно обрадовался мужчина и посторонился, давая нежданному гостю переступить порог.
Высокого и крепкого, похожего на медведя хозяина дома звали Збышком. Ему было сорок два и он владел автомастерской на другом конце городка. Жил Збышек с беременной женой Агатой, сыном Оливером и хаски по имени Рейчел. Это она напугала Томаша пронзительным лаем.
— Я ее уже вроде научил помалкивать, когда эти тут расхаживают, — рассказывал Збышек, наливая Томашу горячий чай. — Сегодня вот только что-то не сдержалась. Наверное, почувствовала, что ты нормальный, истосковалась по гостям — Рейчел очень общительная. А как сумасшедшие появляются и маячат в округе, так она только к полу жмется да тихонько рычит.
— Слушайте, я тут не один, со мной приехал знакомый, он пошел в другую сторону улицы.
— Еще один болван, — с досадой обронил Збышек. — Давай, зови его, если он еще цел.
— Уже звоню.
С Адрианом все было в порядке, на его пути тоже пока не встретилось ни одного зараженного. Он выслушал Томаша и с явным облегчением и охотой принял приглашение Збышка.
— А где Ваши жена и сын? — спросил Томаш и откусил здоровенный кусок домашнего пирога, который ему подогрел гостеприимный хозяин.
— Оливер спит, ночь уж, — Збышек с тоской глянул на холодный лунный пейзаж за окном. — А Агата девятого мая была в Кракове, в командировке. Звонил ей два дня подряд, сперва не брала трубку, а потом телефон сел, наверное. В общем, остались мы вдвоем…
Тусклый желтоватый огонек свечи придавал окружающей обстановке мистический оттенок, выхватывая из темноты лишь малую часть кухни — холодильник, микроволновка, подвесные шкафчики. Обычная кухня в обычном доме.
Рейчел лежала в ногах Збышка, время от времени лениво позевывая. Но вот она навострила уши и уставилась на дверь, в которую через секунду постучали. Собака тихонько зарычала, и Збышек успокоил ее, почесав за ухом.
— Это Адриан.
Томаш хотел было подняться, но Збышек жестом велел ему оставаться на месте. Он взял со стола свой громоздкий фонарь, который вполне сошел бы за неплохое оружие ближнего боя, и пошел в прихожую. Стук повторился.