Эпоха мертвых. Дилогия (СИ)
Спустившаяся минувшей ночью на город тьма дезориентировала зомби — они привыкли к свету неоновых вывесок и уличных фонарей и теперь слетались, как бабочки, на любой освещенный объект. Таких оставалось немного — заправочные станции, некоторые магазины…
Иногда зомби подходили к краю тротуаров, завидев машину Томаша, и разочарованно провожали мерседес глазами, сожалея, что внезапно появившийся свет так же внезапно уходит. И чего он их так манит?
У дома тоже все было спокойно. Томаш все так же содрогался об одной мысли о соседе, но тот пока не попадался на глаза. Возможно, уже умер от чьей-то пули или даже от рук сородичей, а может, примкнул к какой-нибудь стае зомби и теперь роется в мусорных ящиках в поисках еды и осушает лужи. Во всяком случае, в подъезде его тоже не оказалось. Единственной проблемой была лишь вонь от трупа Ядвиги, от которой уже не спасало ничто.
Томаш предлагал отцу прикрыть чем-нибудь нос, но тот не внял предостережениям. Они ногами впихнули тело в квартиру и захлопнули дверь. Смрад все равно будет подниматься, но, может, не так интенсивно. В родное жилище, оставшееся без электричества, отец с сыном вошли с позеленевшими лицами, отчаянно подавляя рвотные позывы.
— Гжещу, живой, здоровый, — ударилась в слезы Барбара, бросаясь обнимать сразу и сына, и мужа.
Наталья смущенно улыбалась, стоя за ее спиной, вся заспанная, растрепанная и чертовски милая в этой своей розовой пижаме и при свете многочисленных свечей, которые Барбара успела расставить по всей квартире. Томаш взглянул на нее и понял, что чертовски соскучился. А еще он понял, что у их отношений, похоже, состоялось второе рождение.
Глава 22. Старый Мертвый Свет
— Ты хоть зад-то подтереть успел? — Лехе наскучило, опять принялся подтрунивать. — Эй, Ванек, что-то ты бледного словил, совсем неважно выглядишь.
— За мой зад не волнуйся, бестолочь. Я о гигиене первым делом подумал. А потом послышалось мне, что там, дальше, кто-то или что-то есть. Темень кругом, я ж не знал, что лесок-то так себе, жиденький, и выпал на поляну. Ну и попал какой-то слет любителей внедорожников, похоже — куча всяких «проходимцев» с лебедками, «кенгурятниками», шноркелями… И наши, и импортные. Увидел водителей и штурманов и понял, что поздно пить боржоми.
Только они какие-то странные были, не как всегда. Стоят, головы опущены, как будто их кто-то на гвоздь за воротник подвесил, и качаются чуть заметно. А еще воздух стал плотный, колючий какой-то, как будто по нему слабенький ток пустили, неприятно вдыхать такой. Ну, я насмотрелся на это все и хотел к вам вернуться, но поторопился и наступил на ветку какую-то, а она как хрустнет. Вот и заметили меня, сразу очухались и вперед, в штыковую.
— Да уж, хорошее было приключение, — покачал головой я. — Сперва две смены за баранкой отпахал, потом чуть дважды в туалет не сходил, до и после встречи с зомби.
— Да пошли вы, — беззлобно отбивался Ванька. — Семен, вон, вообще дрыхнет, Ромео. Ему, похоже, до своего друга дела никакого нет. Я еле ноги унес, а этому — все ни по чем. Эгоист.
И правда, Семен незаметно отключился почти сразу после того, как мы оторвались от зомби. За ним вообще частенько такое наблюдалось — в разгар бурной вечеринки кто-нибудь рано или поздно неизменно замечал, что в компании не хватает одного человека, а потом обнаруживал, что Семен уже мирно посапывает в кресле или на диване. На вопросы о том, когда он ушел и почему никто этого не заметил, как правило, все затруднялись ответить. Сам Семен наутро просто пожимал плечами и признавался, что много выпил, захотел спать и лег, куда пришлось, ни от кого специально не скрываясь.
Вот и сейчас он в очередной раз показал, что даже в такой ситуации находится на своей волне. Что за человек такой, мог бы запросто стать звездой какой-нибудь телепередачи или вести тренинги на тему жизни без тревог и хлопот, но нет, предпочитает монотонную, но стабильную работу на госпредприятии, у станка.
Мои размышления о многогранной личности Семена резко прекратились, когда я бросил взгляд в зеркало заднего вида, чего не делал давно, поскольку необходимости осторожничать в маневрах уже нет. Посмотрел и обомлел — на шоссе со стороны Смоленска выехал военный грузовик, а следом за ним два автобуса. Они оказались аккурат за нашими спинами, слепя дальним светом.
— Димыч, ну-ка поднажми, — встрепенулся Леха, тоже растревоженный огнями. — Один раз нам с военными уже фартануло, другой раз заберут машинку, и дело с концом.
— Да они ж сами из Смоленска явно едут, — возразил Ванька. — Если б им нужна была машина, там бы и раздобыли.
— Нет, давай все же оторвемся, — настаивал Леха. — Газу, газу!
Я послушался и поехал быстрее, хоть дорога здесь была очень далека от идеальной. Форд хорошо вел себя на российском шоссе, но как только военная колонна скрылась из вида я снизил скорость до привычной. Стоило мне оторваться от тех, кто, возможно, вовсе и не собирался за нами гнаться, как Леха успокоился, пусть ненадолго. Правда, вскоре переполошились уже мы все, и только Семен продолжал невозмутимо сопеть, упершись лбом в холодное стекло.
На широкой обочине вдоль шоссе стояло еще два военных грузовика, и при виде нас из кузова одного из них выскочили несколько солдат с автоматами и встали цепочкой вдоль дороги. Какой-то пузатый тип в фуражке жестом велел прижаться к обочине, прикрывая лицо рукой от света мощных фар рейнджера. Избежать остановки у нас бы никак не вышло — объехать негде, а попытайся мы прорваться, машину превратят в решето. Даже развернуться нельзя, ибо по следу шли точно такие же военные, и от нас их отделяло не больше десяти километров, а свернуть на обратном пути и укрыться было практически невозможно. Разве что удирать по полю и потом через лес, наудачу.
Остановивший нас военный подошел к машине, я опустил стекло. В одной руке у него был фонарик, а в другой пистолет. Он бесцеремонно посветил мне прямо в лицо. Я отпрянул, а он ехидно вопросил:
— Приятно, когда в морду светят? Да ладно, ребята, я это по долгу службы, но вообще-то дальний свет надо выключать, когда впереди кто-то есть. Меня зовут лейтенант Фахрутдинов. Откуда и куда едете?
— Из Ижевска. В Германию.
Лейтенант присвистнул, а потом крикнул своим:
— Представляете, хлопцы-то в Германию намылились!
Кто-то из солдат наигранно загоготал, кто-то просто усмехнулся, но большинство продолжало смотреть на нас с самым искренним усталым безразличием.
— И чего там делать будете?
— У моего друга, вон он, дрыхнет, — я показал большим пальцем на соседнее сиденье, — там девушка сейчас, едем ее спасать от монстров буржуазного мира. Нас уже останавливали военные, и то же самое спрашивали. Нет дома больше у нас, товарищ лейтенант, вот и мотаемся.
— Так вы серьезно из Ижевска? — нахмурился Фахрутдинов. — Я бы это проверил через базы, если б Интернет работал. А так, придется принять ваши слова на веру. Номер-то у вас не удмуртский.
— По пути поменяли машину, не буду врать. Взяли бесхоз, никого не трогали. А что, Сеть не работает?
— Нет. Сотовая связь тоже вот-вот накроется, наверное, — вздохнул офицер. — Ладно, давайте к делу. Шмонать вас не намерен, равно как и задерживать, но предложить обязан.
— Что ж, предлагайте, — улыбнулся я, с облегчением поняв, что угрозы от военных нет.
— В общем, под Могилевом открыт центр для беженцев, охраняемый армиями России и Белоруссии. Точнее, тем, что от них осталось. Вот мы сейчас разослали наших в Смоленск да в соседние поселения, поискать выживших, по радио сигнал пустили. Вы что, не слышали?
— Нет… Последние несколько часов только свою музыку слушали, с магнитолы. Вот идиоты.
— То-то же, — назидательно подтвердил Фахрутдинов, изучая нас хитрыми и одновременно добрыми глазами. — Так что, поедете? Только машинку с оружием сдать придется, там это все вам не пригодится. Взамен — кров, еда, девчонок много, кстати, напуганных, беззащитных. Ну и безопасность, понятное дело.