Клятва мести

Опять рядом возник человек, вознамерившийся лишить меня свободы, однако выражение лица Данте стоит того. Он явно еще не слышал, что Марчелло, оказывается, жив.
– Единственный мужчина, перед которым она встанет на колени, – это я.
Женишок властно берет меня сзади за шею, но я сбрасываю его руку и показываю ему средний палец.
– Ну-ну, немного терпения, dolcezza. И это у тебя будет, всему свое время, – ухмыляется он.
  
Я рычу от ярости и, сжав кулаки, чеканю шаг по коридору, едва не толкнув по пути Данте. Пусть эти два засранца разберутся между собой. Пусть хоть до смерти друг друга отделают – плевать. Мне же лучше.
Отпираю замок и, войдя в свою комнату, в гневе швыряю сумку на кровать.
Общежитие общежитием, но спальня у нас куда больше тех, что показывают в кино и по телику. Есть даже санузел – это огромный плюс, хотя из стены там все еще торчит писсуар.
Я хлопаюсь в одно из двух кресел. Расстроена до чертиков: до сих пор не верится, как за считаные часы изменилась моя жизнь. Только что перед тобой все было на блюдечке, и вдруг его выхватывают прямо из-под носа.
В дверь громко стучат. Пес с ним, пусть стучат. Я знаю, кто это. Барабанят снова и снова, но я как будто не слышу. Наконец снаружи воцаряется тишина, однако через несколько секунд дверь распахивается и наотмашь врезается в стену.
Я буравлю взглядом застывшего на пороге Марчелло. Проклятый ублюдок вскрыл замок.
– Чего тебе нужно?
Он делает шаг вперед и хлопает дверью.
– Принес тебе кое-что.
– У тебя точно нет ничего, что мне требуется, – дерзко ухмыляюсь я.
Не собираюсь давать перед ним слабину.
Марчелло ощупывает меня черными глазами с головы до ног, и я изо всех сил стараюсь не ежиться под его пристальным взглядом.
– И все же ты возьмешь то, что я принес.
Он подходит едва ли не вплотную и останавливается, вытянув руку.
Я хмуро смотрю в его открытую большую ладонь, где покоится обручальное кольцо с камнем на пять каратов. Огранка «кушон»…
– Ты, видать, совсем сбрендил, если думаешь, что я буду его носить!
Я скрещиваю руки на груди и отхожу в другой конец комнаты – подальше от Марчелло и исходящего от него соблазнительного аромата. Не знаю, каким парфюмом он пользуется, но запах просто божественный, хотя для меня это слово со стоящим посреди спальни парнем не ассоциируется.
Он наступает, и я оказываюсь прижатой спиной к стенке.
– Ты что-то путаешь, principessa  [6]. Это не просьба.
Блеск в его глазах вызывает во мне желание отвергнуть богатый дар.
Вызов принят, черт возьми!
– Думаешь, мне не все равно?
Его руки неожиданно смыкаются на моем горле и слегка его сдавливают. Не больно, но понятно, что, стоит ему захотеть, и…
Я пялюсь прямо в черные глаза Марчелло.
Уголок его рта приподнимается кверху: похоже, ему по душе, что я не из пугливых.
– Будь осторожна. А то мне даже нравится, когда ты сопротивляешься.
Он проводит подушечкой большого пальца по ключице, и мои соски предательски напрягаются.
Да что я за дура такая…
– Иди к черту!
Плюю ему прямо в лицо, и его перекашивает злая гримаса. Он медленно стирает плевок и заявляет:
– Считай, что это последний раз, когда я позволил тебе проявить неуважение. Кольцо – подарок к помолвке. Если такое повторится – перекину тебя через колено и выпорю, как непослушного ребенка.
Вот дьявол… Почему от нарисованной им картинки у меня внутри все сладко сжимается?
– Однако… – бормочет Марчелло, выгибает бровь и нежно касается костяшками пальцев моих затвердевших, торчащих сквозь тонкую белую ткань сосков. – Принцессе нравится?
Я со свистом втягиваю воздух.
Дверь вновь распахивается, но я не вижу, кто там, – широкая фигура Марчелло заслоняет проем.
– Твою мать… – вздыхает у порога София.
Наши с Марчелло взгляды скрещиваются, затем он поднимает мою левую кисть и надевает кольцо на палец. Рука, все еще сжимающая мне горло, слегка вздрагивает.
– Если увижу без кольца, приклею намертво.
На пальце у меня словно горит клеймо, и на глаза наворачиваются слезы. Нет, не заплачу!
– Какая же ты скотина!
Марчелло отпускает мою шею и усмехается:
– Твоя скотина. Не забывай, кому ты принадлежишь.
Он разворачивается и выходит из комнаты.
Я смотрю ему вслед и думаю: клянусь, никому и никогда принадлежать не буду. Только себе, и без разницы, что для этого придется предпринять…
 
4
 
Марчелло
 
В шесть вечера толпа студентов устремляется по коридору к лифтам. Я осторожно выглядываю из комнаты: что, черт возьми, происходит? Самые нетерпеливые, не желая ждать, открывают стальные двери, ведущие на лестницу.
– Ужин, – поясняет проходящий мимо Джованни.
У меня отдельная комната – все-таки статус. Наверняка наследники других трех семей тоже живут по одному. Джованни закидывал удочку – не переехать ли ему ко мне, однако я его решительно осадил. Не хватало мне этого дерьма… Подумываю, как бы доставить сюда двуспальную кровать.
Захлопываю дверь, запираю замок и присоединяюсь к двоюродному брату. Он указывает кивком на поспешающего за нами тощего парня:
– Мой сосед по комнате, Доменико Аккарди.
– Младший братишка Данте? – интересуюсь я, оценивающе поглядывая на парнишку.
Такой не продержится против меня и минуты – переломлю ему спину о колено, как сухую палку. Первокурсник, не иначе.
– Ага, – отвечает Доменико едва ли не шепотом.
– Твоему брату здорово повезло – я сегодня едва не надрал ему задницу.
Скриплю зубами, вспоминая, что он предлагал моей невесте.
– Могу предположить, чем он… – начинает Джованни.
– Чертов урод наговорил моей Мирабелле всякой хрени.
Доменико тихо стонет:
– Зря ты его не убил. Я бы счел твой поступок огромным одолжением.
Хм. Вероятно, я недооценил этого мальчика.
Мы с кузеном хохочем, однако я быстро замолкаю: не стоит забывать, что от меня могут захотеть избавиться некоторые члены собственной семьи. Например, следующий по порядку наследования…
Если что, дядюшка Джоуи всегда рвался к власти. Однажды навлек на наш клуб облаву: общался по телефону с боссом, не обращая внимания на свою девушку – думал, та переодевается и не слушает. Ошибка, достойная дилетанта! Nonno после этого случая сослал его в провинцию на целый месяц. Возможно, Джоуи вынашивал планы мести.
– Марчелло, ты что-то совсем ушел в себя, – шепчет Джованни, пока мы продвигаемся по внутреннему двору.
Парни и девушки из других группировок тоже выходят из своих общежитий. Ирландцы, русские, чертовы наркодельцы… Все разглядывают меня, шепчутся, и я, не сумев удержаться, тоже их изучаю.
Никогда не рвался сюда попасть. Зачем? Завести приятелей среди врагов? Понимаю, для чего основана академия, и все же она предназначена не для всех и каждого из нашего бизнеса. Уж точно не для тех, кто занимает высокое место в иерархии и рано или поздно взберется на самый верх. Я как раз один из таких людей, однако мы с nonno пришли к соглашению: мне следует на некоторое время попасть в «Сикуро», чтобы раздобыть информацию о бунтарях, выступивших против меня и отца.
– Ужинаем все вместе? – осведомляюсь я.
– Да, тут типа одна дружная семья, – кивает Джованни.
Подходим к дверям обеденного зала, и путь нам заступают парни из наркокартеля, выстроившись в дверном проеме плечом к плечу.
– Хуан Карлос, какого черта ты, интересно, задумал? – вопрошает кузен.
Я молча скрещиваю руки на груди и окидываю парней долгим взглядом.
– Собираюсь поприветствовать нового студента академии. – Он делает шаг вперед, и я смотрю на него сверху вниз. – Ты ведь теперь глава семьи, вот я и решил тебя кое о чем предупредить. Держись подальше от наших дел.
  
– Мне ваш бизнес до лампочки.
Пытаюсь сохранять спокойствие, однако терпение уже на исходе: руки чешутся вступить с кем-нибудь в схватку, хотя бы из-за того, что я вынужден здесь подчиняться чужим правилам.