Дороги (СИ)
Пока адаптировались, снаружи началась гроза и в колодец снова потекли ручьи. Петр поднялся по лестнице и открыл люк. Он предполагал, что мир сильно изменился, но все равно испытал сильный шок. В первую очередь из-за того, что вокруг не осталось ни одного дерева, а прежде эта местность была довольно лесистой. Только несколько черных пней метровой высоты высились в поле зрения.
Под плотным покрывалом грозовых туч мир потерял все краски. Сделался двухцветным, серым и коричневым с комбинациями этих оттенков. В воздухе висел отчетливый запах пожарища, отлично подходящий картинке.
— Что там? — Поинтересовалась снизу Марина.
— Словами не описать. Поднимайся. — Петр выбрался наружу и помог подняться жене.
Она долго из-под руки рассматривала окружающие их пейзажи. Потом привыкла к свету и убрала руку.
— Наверное, Петь, никто кроме нас не выжил. — Произнесла она печально. — Все сгорело.
— Не хотелось бы так думать. — Петр снова спустился в колодец и поднял на поверхность сумки.
Вылили из них воду и перебрали содержимое. На свету оказалось, что некоторая колбаса, даже сырокопченая, уже начала покрываться плесенью. Пришлось обрезать и съесть, что еще годилось. Петр пожалел, что выбросил тот рюкзак, который они забрали у напавшего на них человека. В нем были продукты, не особо хорошие, вроде сладостей, но они все были упакованы и перенесли бы испытания лучше колбасы.
Хлеб, который они бережно подняли с пола, набрался водой и размок в кашу. Петр попробовал его поесть, но он имел химический привкус воды и сделался совершенно несъедобным. Пригодными выглядели только пивные закуски в вакуумной упаковке. Марина первым делом помылась с гелями и шампунями и выстирала с их помощью одежду. В мире было тепло и душно, поэтому она спокойно осталась в нижнем белье, оставив свою одежду сохнуть на дорожном указателе.
Петр тоже помылся с гелями, постирал одежду и надел ее обратно, решив, что на теле одежда высохнет скорее, чем во влажном воздухе. И он оказался прав. Вскоре снова начался дождь, и Марине пришлось одеться. Стоя под дождем, они глубоко задумались, что делать дальше, куда идти и есть ли смысл вообще искать места, лучше этого.
Аэродром теперь просматривался напрямую и на его месте высились обгоревшие останки самолетов и разрушенная диспетчерская башня. Коттеджный поселок лежал в тех же руинах, что и до пекла, но уже в черном нагаре.
— А ведь сюда убежало человек сорок. — Произнесла Марина, рассматривая разрушенные дома. — Не могу поверить, что все люди погибли страшной смертью.
— Об этом лучше не думать. — Петр обнял супругу. — Я думаю, нам надо возвращаться к Эм-четыре.
— Зачем? — Не поняла Марина.
— Мы пойдем по отремонтированному пути и доберемся по нему до того места, в котором спрятали правительство. — Поделился супруг.
— И что, ты думаешь, тебе откроют? Кто мы, а кто они. — Усмехнулась Марина.
— А мы посмотрим. Если не откроют, станем искать другие варианты. Народ погиб, а им же нужен тот, кто будет воплощать их идеи и замыслы. Я уверен, что они нуждаются в рабочих руках и будут рады нашему появлению. Сами-то они руками работать не привычные.
— После того, как ты побывал на сенокосе в Зарянке, у тебя появилась увернность, что ты умеешь работать руками? — Поддела Марина мужа. — Твой оптимизм мне кажется наивным, но у меня вообще нет никакого плана.
— Вот именно. Когда у корабля нет цели, любой ветер не будет попутным. — Петр процитировал Сенеку.
Он повертелся на месте, пытаясь понять, куда им идти, чтобы вернуться на трассу. До пекла дороги проходили в лесах, и не надо было задумываться о маршруте. Но теперь природа стала «лысой» и это очень сильно дезориентировало. Даже видя в поле зрения остатки аэродрома, Петр никак не мог понять с какой стороны они к нему подошли в прошлый раз.
— Ты чего нахмурился? — Марина заметила озадаченное выражение мужа.
— Я потерялся. — Простовато ответил Петр. — Не помнишь, откуда мы подошли к аэродрому?
— Оттуда вроде. — Марина указала рукой.
— Точно?
— Вроде. Дорога же какая-нибудь осталась.
— Точно, дорога же не сгорела. — Петр надел на плечи заметно полегчавший рюкзак. — Ну, дорогая, вперед к приключениям.
— Я тебя сразу предупреждаю, что буду кричать, если увижу на дороге обгоревшие трупы.
— От трупов должны остаться только скелеты, и то не факт. — Предположил Петр. — Кстати, я переобуюсь в галоши, как у тебя. По обстановке такая обувь намного подходящее.
Он снял свои кроссовки, завернул в пакет и убрал в свой рюкзак. Надел черные галоши с мокрой подкладкой.
— Хоть сейчас на танцы. — Пошутил Петр и сделал несколько танцевальных па.
— Ты растопил лед в моем сердце. — Пошутила Марина. — Если бы я не была за тобой замужем, то снова приняла бы твои ухаживания.
Петр решил идти напрямую к аэродрому, а там уже сориентироваться, куда повернуть и сразу поплатился за свою неосмотрительность. Он наступил в небольшую лужу, оказавшуюся глубже, чем рассчитывал. Через края галош внутрь плеснулась горячая грязь. Петр не ожидал этого, подпрыгнул, поскользнулся, упал и снова ожег ладони. Выскочил из лужи с криками и размахивая руками. Над водой поднялся пар.
— Не наступай в воду, там еще горячо! — Предупредил он Марину.
Это был первый урок, который стоило выучить. Пекло закончилось, но последствия его еще остались. Петр опустил руки в лужу, собравшуюся в неровности дороги. Она была чуть теплой и успокоила ожоги.
— Интересно, это же дождевая вода? — Спросила Марина.
— Да, а что?
— Ее пить можно? Я умираю от жажды. — Призналась супруга.
Петр нагнулся над лужей, понюхал воду, потом сделал осторожный глоток.
— Бяка, но не такая мерзкая, как в колодце. Я бы сказал, что ее сильно разбавили. Единственное, что в ней безопасно, это отсутствие микробов. — Он сделал глоток побольше. — Терпимо, пей.
Марина попила из другой лужи. Сделала несколько глотков и проверила свои ощущения.
— Мерзкое послевкусие остается на языке. — Призналась она. — Только бы вода не была ядовитой.
— Больше не пей, будем выяснять безопасную дозу эмпирическим путем. — Посоветовал Петр.
Он вынул из воды руки и осмотрел красные ладони.
— Я же тебе говорил, раки нам не простят. — Снова напомнил Петр про тот случай. — Мои руки теперь такие же красные, как вареные клешни.
— Ты еще про убитых мух и комаров вспомни. — Усмехнулась Марина.
— И про сожженную крепким алкоголем микрофлору желудка. — Петр задумался. — Сожженную. Вот тебе и ответ на все происходящее. Нас тоже сожгли, как микрофлору.
— Самая невероятная теория заговора, которую я только слышала. Микробы из ЖКТ отомстили людям, наслав на них землетрясение и потоки раскаленного воздуха. Нет не воздуха, раскаленных газов. — Марина улыбнулась.
Наверное, впервые с начала катастрофы у нее появилась искренняя положительная эмоция. Петр обнял жену и поцеловал.
— А мы с тобой тот самый ноль один процент тварей устойчивых к любым их методам вывести нас.
— Значит, будем выживать и дальше. — Согласилась супруга.
Они направились в сторону аэродрома по дороге. Пекло выело битум из асфальта, превратив ее в черный шершавый грейдер. При ходьбе по такой дороге шум стоял на всю округу. Камешки, державшиеся на запеченных «подсвечниках» высохшего битума, осыпались, издавая шуршащий звук.
Дорогу преградила расщелина шириной в два метра и длинной в триста. Со дна ее поднимался пар от скопившейся горячей грязи. Петр и Марина замерли на краю, не зная, как поступить. Очень не хотелось сходить с дороги и лезть в грязь, таящую опасности.
— Сколько не стой, а обходить придется. — Вздохнул Петр. — Я пойду первым, буду проверять, а ты за мной.
— Петь, на тебе уже живого места не осталось. Давай я пойду. Я легче. — Предложила Марина.
— Я что, должен как в анекдоте, пустить свою Фатиму вперед на минное поле? — Пошутил муж. — Ожоги у меня легкие, даже волдырей нет. Я пойду аккуратно, не переживай. Но если что, будь готова помочь.