Гений Медицины. Том 4 (СИ)

— Свежая статья, про ваш бал-маскарад, — гвардеец указал на газету — тот же выпуск, что читал сейчас Филимонов. — Я узнал того молодого человека!
— Какого? — начал терять терпение барон.
— Который помог барону Жукову! — ответил Гвардеец. — Я узнал его по фотографии, это точно был вот этот молодой человек!
А вот это уже интересно. Тайну с исчезновением барона Жукова до сих пор не удалось раскрыть. В той комнате, куда гвардейцы отнесли Михаила Игнатьевича, нашлась только лужа рвоты.
  
Из чего Филимонов сделал вывод, что этот молодой человек как-то умудрился спасти жизнь Жукову.
Сам барон после этого не объявлялся, никто из гвардейцев или слуг не видел, куда он делся. Как сквозь землю провалился! Как такое возможно в доме, напичканном камерами и охраной⁈
Филимонов даже опасался, что Жуков до сих пор в его особняке прячется. И заставил остальных гвардейцев тщательно проверить каждую комнату.
Он схватил газету, и принялся искать, как зовут молодого человека на фотографии. Но имени нигде не нашёл.
— «Врач из лучшей клиники», — прочитал он. — Нужно срочно узнать его имя!
— Как именно, господин? — спросил гвардеец.
— Не твоя забота, — отрезал Филимонов. — Можешь идти.
Он встретиться с приглашённым корреспондентом, Летовым. Тот должен узнать загадочного врача, раз вставил в статью его фотографию.
А значит, должен знать и его имя. А тот уже подскажет, где Жуков.
* * *
Обстановка в ординаторской была довольно нервной. Я и не думал, что Зубов будет так переживать перед началом конкурса.
Он разогнал всех по рабочим местам, приказав по первому же слову вновь собраться в ординаторской. Сам даже на утренний обход не пошёл.
Я обошёл свои палаты, проверил пациентов, и вернулся в ординаторскую. Через пару минут прибежал перепуганный Никита.
— Костя, Маргарите плохо! — испуганно воскликнул он. — Мне только что позвонили с приёмного, её привезли на скорой, без сознания!
Вот чёрт! Это очень плохие новости. С её диагнозом любое ухудшение самочувствия смертельно опасно. Иммунитет ведь не работает.
— Комиссия приехала! — вбежал в ординаторскую и Зубов. — Пора начинать!
Час от часу не легче. Комиссия и конкурс или здоровье Маргариты? Я должен решить прямо сейчас.
  
Глава 8
 
Так, передо мной встал не самый простой выбор. С одной стороны Маргарита Фетисова, которую я считал своей пациенткой.
С непонятно откуда взявшимся ухудшением состояния. Понятно, ВИЧ-инфекция — это опасное заболевание, но её состояние было стабильно. Она начала принимать антиретровирусную терапию, прошла полное обследование… Всё было в полном порядке.
А с другой стороны — комиссия для конкурса. Где я обещал Зубову помочь с показательным выступлением. И для него это очень важно.
— Тебе сказали, что с Маргаритой? — быстро спросил я у Никиты.
— Она сама вызвала скорую, сказала, что сильно кружится голова, — ответил тот. — А уже когда приехала скорая — потеряла сознание. Сейчас она в приёмном отделении.
Так, это не звучит как опасное для жизни состояние. Время у меня есть.
Я решил сначала разобраться с первым этапом конкурса, а уже затем полностью отдать всё внимание Маргарите.
— Ты пока определи её в ВИП-палату, — распорядился я. — Подключи капельницу с физраствором, проверь диагностическим аспектом. А я скоро подойду.
— Константин, но если комиссия узнает, что такая пациентка у нас, будут проблемы, — возразил Зубов.
— Не узнает, — не дал ему договорить я. — Комиссия будет занята просмотром одного показательного момента, а не обходить всё отделение.
— Под вашу ответственность, птенец!
— Само собой, — согласился я.
Никита кивнул, и побежал в приёмное отделение. А мы с Михаилом Анатольевичем отправились встречать комиссию.
Комиссия состояла из троих: двое мужчин в костюмах и один в белом халате — очевидно, врач. Явились они в сопровождении Николая Андреевича, главного врача, а также Семёна Михайловича. Один из комиссии сразу же подошёл к нам.
— Доброе утро. Меня зовут Черенков Максим Игоревич, я представитель из министерства здравоохранения, и главный в комиссии по конкурсу, — представился он. — Это мои помощники, Егор Александрович и Степан Борисович.
— Михаил Анатольевич Зубов, заведующий отделением, — кивнул наставник. — Это мой интерн, Боткин Константин Алексеевич. Он будет показывать вам нашу показательную процедуру.
— Да, ваш главврач уже сообщил об этом, — кивнул Максим Игоревич. — И про Константина Алексеевича мы наслышаны. Читали вашу статью про возможности лекарской магии. Очень впечатляет.
Я обратил внимание, как недовольно скривилось лицо у Кобылина. Видимо, ему-то никто не сообщил, что представлять пациента буду я.
А ещё создавалось впечатление, что он снова что-то задумал. Не мог же он смириться с неудачной идеей о калибровке, и просто позволить идти первому этапу конкурса без перебоев?
— Тогда не будем терять времени, сразу же перейдём к первому этапу, — кивнул Черенков. — У вас заявлена первичная диагностика терапевтического заболевания. Пациент, насколько мне сообщили, поступил в отделение сегодня утром.
— Всё так, — я перехватил инициативу. — Захаров Владимир Петрович. Пройдёмте в нужную палату.
Мне предстояло опросить пациента, выставить предварительный диагноз и назначить анализы. Затем комиссия пройдёт весь путь — от назначения анализов до конечных результатов. Оценит работу оборудования, порядок взятия крови. И наконец, полученные результаты.
Предварительный диагноз подтвердится или опровергнется, врач из комиссии проверит это своей магией, и первый этап конкурса будет окончен.
Мы с Зубовым повели комиссию к нужной палате, но меня резко отвлекла телепатическая мысль Клочка.
«Хозяин, это срочно! Пациентка Евгения, которая маг воды! Надо к ней, сейчас же!» — взволнованно передал он.
Плохо дело. Крыс прекрасно знает, что я сейчас занят с комиссией. Если он всё равно решил передать мне мысленный сигнал — значит, случилось что-то плохое.
Тем более что он ради этого должен был отыскать меня и приблизиться ко мне. На большие расстояния мы мысли пока что не передаём.
«Ты уверен?» — спросил я.
«Клянусь, хозяин! Поспеши!» — заверил крыс.
Придётся немного изменить план действий. Я взял телефон, сделал вид, что ответил на звонок, и сказал несколько фраз. Затем поспешил догнать Зубова.
— Мне надо отойти. Вернусь через десять минут, — шёпотом заявил я. — Сейчас подыграйте мне.
— Какого… — договорить Михаил Анатольевич не успел, я уже развернулся к комиссии.
— Господа, мне нужно ненадолго вас покинуть, — заявил я. — Только что мне позвонила медсестра, сказала, что одной пациентке плохо. Так как эту пациентку веду я, мне нужно лично проконтролировать этот момент.
Иронично, что почти и не соврал. Одной пациентке, которую я вёл, действительно стало плохо. Просто к ней я пойду немного попозже.
— В отделении остались врачи, пусть к ней подойдёт кто-то другой! — возмутился Семён Михайлович.
Зубов уставился на меня гневным взглядом. Понимаю, сейчас он вообще не знает, что я делаю. Но Клочок просто так не стал бы меня тревожить.
— А по-моему, молодой человек всё правильно делает, — вдруг заявил Степан Борисович, врач из комиссии. — Если стало плохо его пациентке — он, как лечащий врач, обязан её посмотреть. Другие врачи могут и не понять сразу, что с ней, ведь они её не вели. Ступайте, Константин Алексеевич. Мы потратим это время на то, чтобы пациента изучил я. И время никто не потеряет.
  
Я кивнул и поспешил в палату, где лежала Евгения. Помнится, она устроила целый потоп в отделении. Это было как раз в тот день, когда к нам впервые пришёл работать Семён Михайлович.
Я добрался до неё как раз вовремя, чтобы увидеть рядом Валеру, с капельницей в руках.
— Что тут происходит? — громко спросил я.